Глава 21. Снова на Кее-ниу.

– Там все хотят трахаться, не ради денег, просто хотят! – рассказывал вернувшийся в Фироками Антей Парису.

– Да, все хотят, – Парис, не прочувствовавший томление друга, отмахнулся. – Ну, нас же звали, съездим, посмотрим на твой волшебный остров.

– Да-да, отлично, я хочу отвезти тебя туда! – обрадовался Антей.

Элон уже совсем поправился. Ничего его не беспокоило, даже поседевшие волосы начали темнеть. Только мозг выбрасывал кошмары по ночам.

Абар, услышав историю Элона, покачал головой.

– Это же надо такое терпение иметь. Тебе одна дорога, в дипломаты. Нам нужен представитель в других странах. Нет, нет, ты не бойся, тебе не придется шпионить в других странах годами, это будут просто командировки.

Так Элона начали учить политическим премудростям, зверь никогда не ходил в школу, и боялся этого слова, потому что Алетта, играя с ним в игру с таким названием, заставляла Элона ужасаться тому, что каждый проходит через это. Теперь, он несколько часов в день занимался, проходя программу.

Тогда Ад и решил, что уже можно начинать лечить душу Элона, чтобы он не боялся ничего рядом с Адом.

– Возьми меня снова в душу… – просил мальчик иногда.

Элон испугался, но глаза мужчины загорелись, память услужливо подкинула ритм души Ада.

– …Можно я буду ходить на поводке?.. Возьми меня в рану… заклейми меня… можно я буду есть только то, что ты мне дашь?.. – просил Ад, пытаясь запомнить, что нравится Элону больше всего.

Элон сначала с трепетом, потом более смело, выполнял просьбы Ада.

Ад терпеливо и методично, опускался в бездну принадлежности мужчине, стараясь раскрыть его желания, вынести наружу сексуальные фантазии, показывая, как тогда, в Фироками, что власть может быть красивой. Что желаний с ним можно не стесняться.

Ад приходил в себя, после клеймления. Мальчик лежа в постели, скулил и плакал. Ожоги горели нестерпимо, их специально не засыпали обезболивающим, считалось, что тогда клеймо проникнет внутрь. Мальчик постоянно гладил сожженную головку, извиваясь, пытался лизнуть ее, становилось еще больнее. Элон не стеснялся владеть мальчиком в сожженный сфинктер. Аду казалось, он умрет от боли, но он почему-то не мог даже сознание потерять.

– Дай мне уснуть, – молил Ад Элона.

– Хорошо, – согласился Элон, принес мальчику травяной чай. Мальчик жадно выпил. Для раскрытия Элона его согласие было не очень хорошо, но Ад сейчас эгоистично хотел выпасть из реальности. Он мучился уже три дня. У Элона было желание принести афродизиак, но жалость победила, он принес Аду снотворное и гладил засыпающего любимого. Ад всхлипнул, уткнулся в мужчину.

– Я тебя люблю, – выдохнул Элон.

Ад вздрогнул от захлестнувших эмоций, попытался отвлечься от ощущений и уснуть.

В бунгало вошли Рассен и Санскай. Рассен раскрыл объятия, ожидая Элона.

– Здравствуйте, здравствуйте! – громко заговорил Антей.

Ад вздрогнул, швырнул в Антея подушку.

– Откуда ты взялся, дьявол! – простонал мальчик, отворачиваясь и пытаясь уснуть.

Элон обнял Антея, оторвав его от земли.

– У нас выдалась пара свободных недель, – сказал Антей. – Ну давай, идем скорее, что у вас на обед?

Парис поздоровался с Элоном. Зверь, улыбаясь, пожал ему руку двумя своими.

– Похорошел, залоснился, – похвалил Парис.

Элон тихо рассмеялся.

– Проходите, я накрою на стол. Только тшш, я разрешил Аду немного поспать.

Банкиры переглянулись.

– А чего он посреди бела дня решил спросить у тебя разрешения поспать? – усмехнулся Антей, усаживаясь за стол на кухне.

Элон смущенно улыбнулся.

– Я заклеймил его, он не спал три дня.

– О господи! – истерично крикнул Антей.

– Тшш! – напомнил Элон.

Антей повел головой.

– Где? – негромко спросил Парис заинтересовано.

– На головке и… на заднице, – пояснил Элон.

Мужчина накрывал на стол.

– Наверное, больно, – тихо, почти одними губами выдохнул Парис, заглянул за спину Антея. – Давай тебя тоже заклеймим?

– Тебе больше пойдет, – усмехнулся Антей.

– Не правда, – лениво улыбнулся Парис.

– М, – с наслаждением съел кусок мяса Антей.

Парис солнечно посмотрел на экзальтированного друга, съел кусок сам, удивленно вскинул бровь. Санскай считал, что Антей преувеличивает. Парис тряхнул головой.

– Ты бы мог открыть ресторан в Фироками! – посоветовал Парис.

Антей и Элон рассмеялись, Элон от повторения совета, Антей от поддержки.

– Я не научу никого, – сдался Элон.

Какое-то время мужчины ели молча, наслаждаясь едой.

– Я тебя хочу, – всхлипнул во сне Ад.

Антей обернулся, усмехнулся. Зверь подошел, мальчик мирно спал, иногда вздрагивая. Элон поцеловал Ада в висок.

– Ладно, изверг, я покажу тут Парису все, – Антей подмигнул Элону. – А то он мне не верит.

Элон кивнул.

Мужчины переоделись и вышли из бунгало.

Вернулись гости поздно, нагруженные ненужными, но очень сакральными сувенирами.

До Элона доносилась возня из спальни, видимо друзья занимались сексом. Элон улыбнулся, ревность больше не душила мужчину, как раньше, удовлетворенное желание позволяло радоваться за других. Зверь обнял Ада. Мальчик прильнул к нему. Мужчина не стал тревожить любимого.

За завтраком Парис делился впечатлениями.

– Этого монстра знают все. Он все время тут трахался, выстраивая местных в очередь? – спросил он Элона.

Мужчина рассмеялся.

– Что-то вроде того.

– Кружил головы? – улыбнулся Парис тепло.

– Еще как, – улыбнулся так же Элон.

– А, ранцузы как шампанское, кружит голову, но быстро выветривается, – философски повторил свою присказку Антей, – никто из них не помнит даже моего имени.

Парис рассмеялся. Антей поставил ему подзатыльник, но Парис рассмеялся сильнее. Антей развел руками указывая на друга.

– Да скажите же ему, вот он опять… это он вспоминает про имена моих первых местных девушек. Стоит кому-нибудь заговорить о именах, этот оболтус начинает смеяться! Что ты с ним будешь делать! – снова хлопнул друга по спине Антей, махнул рукой.

– Зато я знаю два слова на местном языке! – похвастался сквозь смех Парис. – Кстати, местный диалект немного похож на наш, южный. Я не рискну говорить на нем, но сносно понимаю.

– Рахма говорит, что ранцузский похож на наш, – сказал Элон.

Ад проснулся и застонал.

– О! Неправда! – возразил Антей. – Доброе утро, меченый.

Элон подскочил к Аду, начал гладить его. Мальчик доверчиво потерся о Элона, словно кто-то другой причинил ему эту боль, а Элон только выхаживал.

– Я приготовил тебе бульон с травами.

– Я усну? Или мне будет не больно?

– Нет, – улыбнулся Элон.

– Сколько еще, любимый? Я уже чувствую ее внутри!.. Пожалуйста.

Зверь выдохнул хищную улыбку. Ад тихо расплакался от боли и возбуждения.

– Я наговорил на бульон.

Мальчик покивал.

Антей закурил, пока мальчик ел. Ад посмотрел на него.

– Дай мне затянуться, – потребовал Ад.

Рассен, восхищенный поведением Ада, в который раз думал, как может существовать такое сокровище, нет, не потому что попросил наркотик, потому что сам будит природные инстинкты Элона. Мужчина посмотрел на зверя. Элон, разрешая, махнул рукой. Антей подошел, протянул сигарету мальчику. Ад сильно затянулся, долго выдохнул. Антей протянул руку за сигаретой, Ад ударил его по руке. Рассен легко хлопнул мальчика по лицу. Ад отвернулся, с сигаретой к бульону. Антей, улыбаясь, вернулся к мужчинам.

– Отобрал, – сел на место ранцуз.

Мальчик пил бульон, закусывал затяжками наркотика.

Антей о чем-то задумался. Вдруг очнулся.

– Ну что, идем? – встряхнулся Антей. – Рахма на охоте?

– Мы ходили недавно, – мотнул головой Элон.

– А то было бы обидно тащиться зря, – ярко улыбнулся Антей. – Как он?

– Так же, – пожал плечами Элон.

– Рахма – это… – начал вспоминать Парис.

– Это местный корифей, как наш Ламброн или Елм, – усмехнулся Антей. – Ему ежегодно поставляют лучших рабов. Таких, как Ад.

– Таких? – удивился Парис.

Антей подмигнул Элону и вышел из бунгало.

– Таких? – не веря, снова спросил Парис, выдохнул истеричный смешок. – Мне интереснее, где они таких берут, вообще.

Рахма сидел на траве, вокруг послушно паслось стадо коз. На тропинке показался Антей. Ранцуз пошел поприветствовать Рахму, он звал с собой Париса, но Санскай остался отдыхать с дороги. Рахма поднялся навстречу желанному мужчине, черные глаза смотрели безжалостно, от этого почти зло. Антей ослепительно улыбнулся. Рахма тепло улыбнулся в ответ, сердце забилось сильнее.

– Привет, – поздоровался Антей на местном. Ранцуз улыбался, но ближе к холодному мужчине не подходил – надменный островной бог выглядел так, словно не вспомнил даже кто перед ним.

Мужчина любовался ранцузом, забыв улыбаться. Рахма подтянул Антея к себе, целуя его шею и вдыхая запах. Мужчина думал о том, что он рад видеть Антея, что он соскучился даже больше, чем ожидал. Погруженный в свои мысли и свои ощущения, Рахма часто выглядел отчужденно. Очнувшись от своих мыслей, он за плечи отстранил от себя Антея, улыбнулся ему.

– Ну, иди, иди, заходи в дом.

– Да я… – Антей прошел в дом, смущенно осмотрелся. Пахло тут как-то особенно – бетоном и дождем. Антей подумал, что узнал бы, что это дом Рахмы, даже если бы никогда в нем не бывал. Фирокамец провел рукой по затылку, обернулся на выход и сел за стол.

Рахма тоже вошел в дом. Антей ощутил, как сжалось сердце. Надо бы держаться отсюда подальше. Все влюбленности Антея всегда кончались плохо. Он влюблялся не часто, но всегда неудачно. Поэтому, ранцуз старался флиртовать со всеми, не вызывая ни у кого серьезных чувств – чтобы не ранить, если он не сможет ответить, и самому воспринимать людей просто и поверхностно, становиться приятелями, может, ближе, если получится даже друзьями (такое случается, конечно, еще реже, чем влюбленности), но хранить себя от влюбленностей и тем более от любви. Он не знал, что она значит, всегда, отдавая свое сердце кому-то он считал, что это любовь. И это никогда не была она. Поэтому, он решил завершить свои отношения с ней. Поэтому, если намечалось что-то любовное, до дружбы, Антей сводил отношения на нет. Он знал, как это мучительно, и чем дольше тянешь, тем труднее вырвать потом сердце из золотых сетей.

Рахма ловко и просто накрыл на стол.

– Решился к нам переехать навсегда? – спросил отшельник.

Антей рассмеялся, сделал глоток вина и откинулся назад.

– Нет, я безнадежно влюблен в Фироками. Там мой дом.

– Жаль. Ты надолго?

– На пару недель. Я друга привез. Показать ему остров.

– Хорошо. Я смотрел о тебе новости. Ты знаменит.

Антей пожал плечами.

– Все богачи Фироками знамениты. Политика города. Богачи должны быть доступны для всех. О нас должны все знать каждый день. Если знаешь фирокамский – то из любой точки мира можно смотреть публичные трансляции. Конечно, можно скрыться, личная жизнь и все такое, но за поддержку города нужно платить. Деньги городу уже не нужны, нужны зрелища. Каждый богач в Фироками должен следить за порядком, и предоставлять возможности для молодых и бедных. Правда, не все бедные умеют ими пользоваться.

– Звучит патриотично.

Антей рассмеялся.

– Да. Фирокамец тот, кто живет и работает на благо города.

– Да, бриллиантовый город господ и рабов. В то время, как рабство давно отменили, – усмехнулся Рахма, в черных глазах сверкнула смешинка.

Антей пожал плечами.

– Да нигде его не отменили, – хмыкнул ранцуз, отломил от хлеба кусочек, закинул в рот. – Посмотри, что делается в мире. На словах только. В Фироками, по крайней мере, нет бездомных. И рабство там честнее. Потому Фироками и работает с Фрикой и островами, обычно, с теми, где сохранился язычески-общинный строй.

– Ну, может быть ты и прав, – кивнул Рахма. – А кто твой друг? С кем ты приехал?

– Парис. Санскай. Он тебе понравится. Он всем нравится, – махнул рукой Антей. – У него своя школа серфинга для бедных детей. Вроде как, для одаренных. Воспитывает новых бездельников, тренеров для богатых. И еще он сектант. Поэтому ты будь осторожен, как только он начнет философствовать, сразу говори, что тебе это неинтересно.

– Но мне это интересно. Мне интересны мысли людей, – оживленно возразил Рахма.

– Это не мысли. Это программа зомбирования. Все в Фироками это знают, что Санскай сектант. Это только звучит красиво. А на самом деле, обычная замануха и выкачка денег. Конечно, с тебя он деньги тянуть не будет, но и руку сбивать не будет, – рассмеялся Антей, помотал головой. – Я больше шучу, конечно. Ну, просто Парис обычно несет эту доктрину, о чем ни заговори.

Антей подался к Рахме.

– И главное, знаешь, вот есть у тебя какая-нибудь проблема. Он ее тебе решит. И когда ты попросишь научить как – все в Фироками, если знают эффективные способы разрешения каких-то проблем, легко делятся, – будет затягивать на свои семинарчики по субботам! А на семинаре тебе рассказывают какую-то ерунду, совсем не про это.

– И ты там был?

– Конечно! – гортанно-возмущенно пропел Антей. – Я бы не говорил, если бы не знал! Несколько раз был! Проблемы разные, а семинар все один и тот же!

– О чем?

– Про эмоциональные тона. Два часа тебе рассказывают как это удивительно и какие они есть. И что нужно уметь их определять, потому что важно знать, на каком человек тоне. Какая-то ерунда про то, что если у тебя болит пятка, это потому что ты грустишь хронически. Или как-то так, – повертел ладонью в воздухе Антей. – И что важно отличать, например, монотонность от скуки. Что?

Антей развел руками.

– Монотонность от скуки! Зачем их отличать, если и так понятно, что перед тобой унылый человек? – искристо рассмеялся Антей. – В общем, секта занудная. Там даже нет никаких обещаний – ни про рай, ни про бога. То есть, такая секта, мол, узнавай больше и все делай сам.

– А ты бы хотел побольше сказок? – рассмеялся Рахма.

– Разве не в этом суть сект? – рассмеялся Антей. – Красивые обещания, божий план, избранность адептов. Вообще, не понимаю, как у них в секте кто-то остается. Наверняка там их какими-нибудь наркотиками окуривают.

Рахма рассмеялся.

– Но ты же говоришь, что твой друг хороший человек, и судя по всему, адекватный. Или нет?

– Конечно! Но он-то уже возглавляет фирокамскую секту.

– То есть это он всех окуривает наркотиками?

– Ну, может, это неопасные наркотики, – пожал плечами Антей.

– Мне уже интересно.

Антей рассмеялся.

– Нет, тебя я втянуть не дам.

– Ладно, – смеялся Рахма.

– Ладно? Ну вот. Хорошо! – строго сказал Антей.

– Я когда-то побывал адептом в разных сектах. Все что-то дали. Некоторые из них даже что-то полезное.

– Нет, ну для интереса-то можно походить, конечно. – кивнул Антей, допивая вино. – Отлично вино.

– Спасибо, я сам его делаю.

– О! Я бы покупал. Хотя бы иногда.

– Покупал, – встрепенулся Рахма, – ты все-таки хочешь переехать.

Туземец улыбнулся. Антей покачал головой.

– Нет, я бы присылал рейс. Допустим, раз в неделю. А? Сколько ты хочешь? Я бы брал сыр и вино. И молоко.

– Раз в неделю рейс? Какая бессмысленная трата ресурсов, – вскинул бровь Рахма.

Антей пожал плечами.

– А на что еще нужны ресурсы, если не тратить их? Я отправляю рейс в провинцию Ранции сейчас, ностальгии ради. Ну, и это серьезная помощь городку, – Антей надменно, немного презрительно, хмыкнул. – Там городок живет на эти деньги. Правительство обустроило городок, чтобы не переставали предоставлять фирокамцу то, что ему нужно. Налоги. То же самое рабство, перед богатым господином.

Рахма слушал воркование Антея и думал, что хотел бы чаще видеть искристого мужчину, хотел бы видеть его каждый день. Желание завладеть жизнью Антея вкрадчиво отравляло сознание Рахмы. Долгая жизнь учит быстро оценивать человека и возможные отношения. Уже не хочется тратить время на сомнения и кривляния. Если Антей не хотел переезжать на Кее-ниу, значит он поедет в Фироками.

– Ладно, ни одна еда не стоит того, чтобы на нее тратить столько усилий. У меня есть другая идея. В Фироками же есть виноградники?

– Конечно.

– Я поделюсь всеми секретами, что знаю. Я даже приеду со своими козочками.

Антей рассмеялся.

– Хорошо, мужик. Правда, не знаю, получится ли тебя повторить. Если не получится, я вернусь к предложению, хорошо?

– А я надолго задержусь, пока у нас все не получится, – пообещал Рахма.

Антей рассмеялся, развел руками.

– Ну, если так, то ладно.

Антей искрился и смеялся, как обычно, усилий обычная модель поведения не требовала. Мужчина наблюдал за простыми движениями Рахмы, чувствуя легкую эйфорию, как от привычного наркотика. Рядом с Рахмой курить не хотелось, хотя успокоительных бы он покурил, чтобы увязшее сердце не билось так неровно. Конечно, это она, чертова влюбленность. Надо будет сегодня же попросить Париса, чтобы он сделал свое вуду и отлечил его.

Парис проснулся поздно, и вышел на кухню. Элон выхаживал Ада, воркуя с ним, сидя рядом на постели.

Мужчина посмотрел в проем двери.

– А этот кобель не вернулся еще?

– Нет еще, – рассмеялся Элон.

– Он куда-то в горы пошел, да? Не переломал ли он ноги там себе. А то лежит сейчас и встать не может, – Парис подумал мгновение, – и телефон разбил.

Элон на мгновение задумался.

– Да не, – отмахнулся он. – Утром придут оба. Ну, если не придут, пойдем их искать.

– Только не с утра, – скривился и помотал головой Парис, садясь за стол.

Антей легко перешел на обычную болтовню, травя какие-то байки. Для светской беседы тоже не нужно было прилагать усилий. В светской жизни Антей себя чувствовал легко.

– Ты не собираешься вниз сегодня? – спросил Антей.

– Собираюсь, позже, – Рахма сгреб ранцуза, подтягивая к себе.

Тот что-то муркнул на ранцузском, не сопротивляясь, подался к нему.

Рахма по-хозяйски поцеловал Антея, и за шею прижал его к столу, стягивая свободные штаны, властно сжал гениталии любовника. Антей застонал. Рахма свободной рукой деловито отставил посуду на пустой стул Антея и овладел мужчиной. Антея накрыл несообразный сексу восторг. Он хотел, чтобы Рахма замер, чтобы просто мгновение остановилось, чтобы можно было осознать момент, рассмотреть и прочувствовать его. Но Рахма двигался и болезненно терзал гениталии. Антея сковывало от ощущения безопасной власти, вопреки тому, что происходило.

– О, Рахма, – проворковал Антей. Он кончил быстро, и Рахма, как и в прошлый раз, не заметил, или не захотел замечать и не остановился. Антей гортанно кричал, извиваясь от мучительной чувствительности, но ему пришлось свыкнуться с новыми ощущениями, принять их. Рахма в какой-то момент решил, что на столе больше неудобно, и поволок его в постель. Не выходя и не давая разогнуться. Антей сжался от постыдной покорности. Рахма так же, лицом вниз, уронил его на постель, вбиваясь в него. Антей ранено, жалко заскулил. Но почему-то не было сил сопротивляться, выбить для себя какое-то удобство. Антей принимал все, что делал Рахма, потому что никогда, никогда он не испытывал такого восторга. А здесь любое действие приносило слишком новое и слишком сильное наслаждение. Как будто кайф от тяжелых наркотиков. Где-то в процессе Рахма перевернул Антея, чтобы видеть заплаканный от невыносимости счастья светлый юный взгляд. И почему-то черные глаза туземца смущали пресыщенного фирокамца.

– Не могу больше… – взмолился Антей, но, видимо, слишком тихо. Антею казалось, что он потеряет сознание от боли или от ощущений, но нет, почему-то он не мог отключиться, но не мог и реагировать больше. Мужчина перешел какую-то незнакомую грань, став просто приёмником ощущений, которые растворяли в себе, превращая человека в сгусток сладостного чувства.

Туземец насыщался долго. А когда кончил, Антею показалось, что семя мужчины растекается по нервам. Антей пытался выбраться из вязкого сладкого беспамятства, но чем сильнее пытался, тем глубже, кажется, топило наслаждение в себе. Пока он не смирился. Нет, мысли собрались не сразу, как он прекратил рваться прочь. Смирение тоже заливали властное одобрение и удовольствие.

– Разве так бывает? – сказал, когда смог говорить, Антей.

– Как? – не понял Рахма.

Антей мотнул головой, отмахиваясь. Рахма не дождавшись ответа, потянулся и поцеловал глаза Антея.

– Уже поздно, может, завтра пойдем вниз? Сейчас спи, – он уютно обнял мужчину, закинув на него ногу.

Антей что-то проворковал на ранцузском, боясь сопротивляться, словно вязкая эйфория ждала этого, чтобы накинуться. Поэтому Рассен предпочел подчиниться.