Глава 22. Разве так бывает?

Ад, наконец, ожил. Утром он аккуратно открыл глаза, ожидая, что боль свалится на него снова. Но боли не было. Ад аккуратно вздохнул, настороженно прислушиваясь к себе. Сглотнул и гортанно вскрикнул от радости. Парис и Элон о чем-то говорили на кухне. По бунгало разносился вкусный запах, пахло сладким и соленым одновременно, Элон что-то готовил.

Ад выбрался из постели и выбежал на кухню.

– Привет. А вот и я, – мальчик выдохнул и подошел к Элону, прижался к его спине.

– Ничего не болит?

– Ага. Не болит, – улыбался Ад.

– Плохо. Так тихо было, – усмехнулся Парис, – лежишь себе, красиво, стонешь там что-то, никаких твоих бредней.

– Наверняка Рахма Антея съел, – сказал Ад. – Надо и тебя… Элон, у нас где-нибудь живут каннибалы?

– Не слышал о таком, – отозвался Элон.

Ад поцеловал мужчину в спину и сел за стол.

– Дурацкий остров – дикари называются, даже каннибалов нет. Парис, а ты плавал уже?

– Да, а что? Осьминоги подплывают близко и съедают? – усмехнулся Санскай.

– Не-ет, не осьминоги, а знаешь, такие…

– Представляю как страшно жить в мире твоего воображения. Там есть жители? Если есть – бедные…

– Нет, их всех съели, – поцеловал в голову Ада Элон, ставя на стол тарелку с мясом в соусе и раздавая приборы.

Парис взял резанную дольку апельсина с соседней тарелки.

– Хороший остров, – кивнул Парис. – Я всегда хотел жить на подобном. Не сложилось как-то. Обхожусь югом Фироками.

– Тебе просто там издеваться над людьми можно. На островах-то за такое и огрести можно, – фыркнул Ад.

– Ага, на вашем особенно, – усмехнулся Парис. – Деление практически такое же.

– Нет, ты что, у нас все бабочками какают. Вот и Элон так думает. Да? – улыбнулся Ад.

– Твой Элон такой же выдумщик, – кивнул Парис. – Он поэтому тебя и терпит, и твои сказки.

Антей открыл глаза, он словно не спал, он, казалось, так и чувствовал как его обнимает Рахма и вязкое удовольствие, которое никак не хотело спадать. Тело отказывалось слушаться. Антей томно застонал. Рахма тут же отреагировал, навис над ним.

– О нет, уйди куда-нибудь, – застонал Антей, зовуще вытягиваясь под ним. – Я не могу больше. Мне нужно в себя прийти.

Рахма хищно рассмеялся.

– Я помогу тебе с твоим стояком.

– Я справлюсь, – ранцуз бессильно выдохнул, отвернулся в сторону. – Как я доберусь вниз? Придется тебе тащиться туда, за восстановителем, потом нести его сюда.

– У меня есть средство получше, – Рахма осыпал его поцелуями, – после получишь свой восстановитель.

– Нет, нет, твое средство… – вяло отбивался Антей, но от красоты мужчины нельзя было отбиться, и фирокамец снова смирился, тем более, что эйфория уже снова сжала горло, не давая вздохнуть.

Это снова был секс для Рахмы и тяжелый приход для Антея. В наслаждении невозможно было ни соображать, ни любоваться. Эстетическая составляющая была до, а во время было только давящее, пиковое удовольствие, которое втягивало в себя все – боль, страх, мысли, сопротивление, любые мысли о себе. Оставались власть и наслаждение.

Антей не заметил, как Рахма перенес его в ванную, обтирая какими-то травами. Усталость тела проходила, где-то на краю сознания билась бодрость, если б только можно было сбросить это странное наслаждение. Антей не мог думать даже о неуместной влюбленности. Все выдавливало непонятно откуда взявшееся давящее, спирающее дыхание счастье.

– Ты что-то подмешал в вино, да? – спросил Антей. – У меня, похоже плохая переносимость диких наркотиков.

– Нет, – рассмеялся Рахма, – может, это местный воздух, говорят, он пьянит?

Антей выдохнул улыбку.

– Наверное так и есть, у тебя тут воздух разряжен, и сексом заниматься нельзя. Много кислорода. Или мало. Да, это все объясняет. Потому что я тут уже ночевал, и с тобой уже спал, только внизу. – Антей, казалось, даже почувствовал себя лучше, когда нашел это объяснение.

– Ладно, дальше справишься сам, я пойду, накрою на стол, а после пойдем вниз, – сказал Рахма.

– Да, идеально, – кивнул Антей.

Когда Рахма скрылся из виду, он откинул голову на край ванной и закрыл глаза. Сознание становилось яснее. Антей глубоко вздохнул. Нет, такие эмоциональные накалы его сведут с ума, конечно. Мужчина вылез из ванной, спустил воду, не стал вытираться и вышел к столу. Сердце снова подскочило, на сознание мягко наступала эйфория.

– Кажется, дело в тебе. Ты колдуешь что-то, – Антей сел за стол. – Ничего, спущусь вниз, расколдуюсь.

Рахма рассмеялся. Кажется, у него было хорошее настроение.

Парис, Элон и Ад сидели на берегу. Парис, если быть точными, лежал на травяном полотне перед полосой песка.

Рахма и Антей подошли к ним.

– О, живой, а Ад обещал, что тебя съели, – усмехнулся Парис и сел. Посмотрел на Рахму, – ох ты.

– Живой, только этот мужик меня заколдовал и надо, чтобы твое сектантское вуду меня расколдовало, – заявил Антей. – Рахма это Парис, мой друг, Парис, это Рахма – колдун.

– Ну, привет, колдун, – солнечно улыбнулся Парис мужчине, отвечая на чистом местном.

– Привет, друг Антея, сектант и хороший человек, – губы Рахмы тронула улыбка, туземец опустился на траву рядом, с любопытством разглядывая Париса.

Парис рассмеялся.

– Нажаловался, значит.

– Больше было похоже на рекламу, – усмехнулся Рахма. – Очень заинтриговал.

– Да? – Парис поднялся на локтях. – Тебе пойдет, да. Если будешь в Фироками, я тебя свожу.

– Буду, – пообещал Рахма.

Антей утомленно лег рядом с Рахмой, уставился в небо.

– Отличная, структурирующая жизнь система, – сказал Парис. – Вот этот олух сопротивляется, поэтому у него в жизни бардак.

Антей вспыхнул улыбкой.

– Ну, ты же рядом, периодически убираешься. Как горничная, – рассмеялся он.

– Ага, как нянька, скорее, – улыбнулся Парис.

– Но теперь пусть с ним Рахма возится, – хихикнул Ад.

– Конечно, Рахме больше заняться нечем, нет уж, это карма Париса! – Антей ткнул друга в бок.

– У меня нет кармы. У меня только придурочный друг.

– У меня как раз много свободного времени, – сказал Рахма.

– Прекрасно. Забирай тогда, – чуть толкнул Антея к Рахме Парис.

Ранцуз оперся на мужчину, рассмеялся. Рахма потрепал его по голове.

– Запрешь его в своем подвале? – спросил Ад.

– Ну хоть кого-нибудь, да? Хоть разочек? – рассмеялся Антей.

– Я что-то пропустил? – спросил Рахма.

– Ага, толпы стенающих жертв у тебя в подвале, – сказал Антей, кивнув на Ада.

Ад посмотрел на Рахму и спрятался за Элона. Мужчина жуя травинку, лениво слушал разговор. Радость от обретенной жизни часто заливала его в последнее время. Он бы мог вечность так, среди друзей, провести. А что еще нужно от жизни?

– Ад смог говорить после клеймения и теперь не жалея сил предупреждает всех о кровожадности других, – сказал Парис.

– Вот, да! – согласился Ад, выглядывая из-за любимого.

– Что да, я еще помню, что я ем детей в школе серфинга? – хмыкнул Парис.

– Просто свинство, что вас предупредишь по секрету, а вы это друг другу пересказываете. Совсем чокнутые. Кто же говорит маньякам, что знает, что они маньяки? – фыркнул Ад.

– Маньяк, похоже, среди нас один – ты, – хмыкнул Парис.

Антей не понимал, почему наркотическая эйфория до сих пор путает сознание. Он словно не мог вырваться из вязких томных мыслей. Ранцуз устало вздохнул. Он любил бодрое, ясное состояние. Легкий наркотик, который часто курил Антей, вызывал приподнятое настроение, но не дурманил ум.

Мужчина помотал головой.

– Как-то я себя странно чувствую. Пойду, приведу себя в порядок.

– Наркотой закинешься? – усмехнулся Парис.

Антей смерил его острым взглядом, хищно и плавно поднялся и пошел в бунгало Элона, искать фирокамские препараты.

Рахма проводил его взглядом.

– Какие у вас планы?

– У меня лежать весь день, но сейчас прибежит этот заполошный и скажет, что надо куда-нибудь бежать, – хмыкнул Парис.

– А у нас какие планы? – спросил Ад Элона, потерся о его бок.

– Сегодня у нас выходной, я согласен на любые предложения, – отозвался Элон.

– Мы бездельники, – улыбнулся Ад, целуя плечо Элона.

– Поддерживаю! – поднял ладонь Парис. – Вы меня тоже поддержите, когда этот наркоман вернется.

Мужчина смотрел в небо, но Рахма чувствовал на себе взгляд Париса.

Рахма откинулся на песок, так, чтобы оказаться за головой фирокамца, внимательно наблюдая за ним. Парис не шевелился, но взгляд словно передвинулся за Рахмой. Парис лениво усмехнулся.

– Ну что ж, я не против, – сказал Рахма.

Антей подошел к компании.

– Пойду, поплаваю. Идемте со мной! – мужчина побежал в океан.

– Говорю же, – Парис перевернулся на живот, опустил голову на руки.

Ад посмотрел на Элона.

– Хочешь поплавать? – спросил Элон.

– Это ты хочешь, – рассмеялся Ад, поднимаясь, – идем?

Антей плескался в океане, пытаясь вернуть контроль за вниманием себе обратно. Но сознание упорно не хотело собираться, лениво расползаясь.

– Я тоже схожу, – поднялся Рахма. – И ты пойдем.

Парис приподнял голову, посмотрев на мужчину.

– Нет, я нормальный. Нормальные люди добровольно в воду не лезут. Она же мокрая, – Парис передернул плечами.

– Как же ты занимаешься серфингом без воды?

– Серфинг это другое. Кататься я люблю. И вообще, если серфер в воде – это плохой серфер, – рассмеялся Парис.

– Ну как хочешь, – ухмыльнулся Рахма, направляясь в океан.

Парис легко вежливо улыбнулся и закрыл глаза.

Антей, улыбаясь, вынырнул рядом с вошедшим в воду Рахмой, томно повел головой, шатнувшись в его сторону.

– Мне надо расколдоваться, да, – проворковал он.

– От чего ты хочешь расколдоваться? – спросил Рахма.

– Да у меня что-то кислородное голодание или переедание, что там в горах бывает, не проходит, – ярко улыбался Антей. – Не могу в себя прийти, голова тяжелая.

– В этих горах ничего не бывает, это не самые высокие горы, – улыбнулся Рахма.

– Ну, как бы то ни было. На меня как-то они плохо повлияли, – Антей прикрыл глаза, подаваясь к Рахме, случайно проведя ресницами по мокрому плечу мужчины.

Рахма обнял любовника за плечи. Ранцуз улыбнулся и открыл глаза, помотал головой.

– Странное ощущение, – Антей вдруг рассмеялся, упал назад, в воду. Рахма поймал его за бедра, развел ему ноги.

– Так еще страннее, – смеялся ранцуз, поднимаясь к мужчине, и глядя ему в глаза. – Да? – проворковал он.

Вечером, Рахма ушел, Элон и Ад скрылись у себя, Антей вышел в ночь, кивнул Парису. Мужчина вышел за другом.

– Я влюбился, давай, лечи меня, – сказал Антей, вперив светлый взгляд в Париса. – Ты сказал, чтобы я сразу тебе говорил, когда влюбляюсь. Вот, говорю.

Антей вдохнул сладко-свежий запах тропической ночи, нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

– Понятно, – Парис сел на траву. – Ну, любить, таких, как Рахма, нормально и естественно. А вот влюбляться нет. Я бы советовал перевести это в восхищенное приятельствование, ну знаешь, как с нашими фирокамскими такими.

– Да знаю! Я не хотел, как-то оно само, – развел руками Антей. – Это чертов остров нашептал. Я как-то забылся. Она еще какая-то тяжелая такая. Обычно, когда влюбляешься, чувствуешь себя легко и ясно. И больно только когда они уходят. А тут, словно на тебя сеть какую-то набросили, какое-то вязкое такое счастье, что не можешь думать ни о чем. Даже о Рахме не можешь думать, просто западаешь, смотришь в одну точку, и чувствуешь эйфорию.

Парис повел головой.

– Понимаю. Ну, давай посмотрим.

Мужчина посмотрел на Антея, мысленно потянул с него тонкую алмазную сеть наслаждения. Антей глубоко вздохнул, сознание прояснилось.

– О, спасибо. Слушай, но как же там невозможно хорошо.

– Еще бы, – кивнул Парис. – Но это накинутое от Рахмы. Не твое.

– Да? – удивленно возмутился Антей. – Как это?

– Не знаю, – пожал плечами Парис. – Я не знаю, осознанно это или нет. Специальная эта магия, чтобы тебя увлечь, или просто нормальное ощущение от них, с которым ты согласен.

– Как от этого защищаться? Я умею отвлекаться, как ты учил, когда его нет рядом. А вот такое скинуть я не могу. И почему, например, от Ламброна такого не было? Ну или от кого-то, там.

– Ламброн высокоответственный. Он лишний раз не вступает с людьми в коммуникацию, он знает, что физически влияет на людей, поэтому даже пытается там изобретать какой-то электрический нейтрализатор. Остальные, обычно, не поддерживают такую любовь к себе. А Рахме ты нравишься. Поэтому он кинулся со всей своей дурной силой на тебя.

Антей оперся о пальму, посмотрел на друга.

– Ты что-то такое говорил, почему лучше не отвечать на такое «нравишься»? Да?

– Ты не помнишь, да? – хмыкнул Парис.

– Я не могу все помнить! – возмутился Антей, – ты все время говоришь что-нибудь и это все важное. Я тебя потому везде с собой и таскаю, чтобы ты мне напоминал!

Парис рассмеялся. Антей посмотрел на него несколько секунд сдерживая улыбку и тоже рассмеялся.

– И что мне теперь делать-то? Я совсем увязну, как всегда, – Антей презрительно к самому себе скривил губы.

– Ну, я вот тебе говорил учиться в эмоциональный ноль и от плюса и от минуса…

– Ну все уже, перестань! Я уже не научился! Не надо только сейчас, что вот ты для таких случаев и говорил. Давай, у тебя же всемогущее колдовство! Сделай что-нибудь, Парис.

Санскай вздохнул.

– Сделай что-нибудь, – задумчиво сказал мужчина. – Заставь тебя разлюбить саму жизнь. Тебя. Наркомана. Заставь не кидаться в наслаждение.

Антей достал сигареты спокойствия, закурил, затянулся, нервно скривился и затушил сигарету.

– И курить не хочется. Ни радость, ни спокойствие.

– А чего хочется?

Антей томно откинулся на шершавую пальму спиной. Улыбнулся.

– Не знаю, сейчас, вроде, мыслю ясно, а сердце не на месте, такой мучительно-счастливый подъем. Ну, влюбленное предвкушение счастья. Словно все наполнено смыслом, и какой-то глупый страх все потерять. Хотя что все? – Антей хмыкнул.

– И чтобы могло удовлетворить это томление?

– Да кто его знает? – выругался Антей.

– Ну, появись Рахма здесь сейчас? Стало бы лучше?

Антей задумался, привычно начал мять в руках палочку спокойствия, но не закуривал.

– Да, наверное, – хмыкнул он, посмотрев на Париса. – Да. Только это не желание. Ну, какое-то такое, увидеть, обнять.

– Аха. Понимаю. Ну, давай так, я морок сниму. И сейчас выведу тебя в эмоноль. А ты запомнишь как это, и при Рахме будешь туда уходить.

– Это я буду тверд, как скала?

– Нет, ты будешь просто ясно мыслить и чувствовать, оценивая то, что есть, а не что тебе кажется или хочется. Давай, представь, что ты смотришь на свое тело со стороны. Где ты находишься, относительно тела?..

Упражнение заняло полночи. Но, как обычно, после «колдовства» Париса, Антей не был уставшим. Но в ноле Антей, без эмоций, знал, что любит Рахму.

– Любовь не плохая штука, если обращаться с нею по-человечески. Если не смешивать ее с чем попало, – сказал Парис, уводя друга в бунгало.

Друзья легли спать, и только во сне Антей отделился от тела, как потянул на себя алмазную сеть. Парис оказался рядом и ударил его по рукам. «Я только на ночь, а утром отдам, а?» – попросил Антей.

Парис покачал головой и снова ее стянул.

«Ну и какой смысл спать тогда?» – пробурчал Антей.

«Тебе никакого, думаю», – хмыкнул Парис и открыл книжку на каком-то неизвестном языке.

Рахма сам появился рядом, очень живо и осознанно.

«О», – усмехнулся Парис.

Антей радостно посмотрел на мужчину, опустил глаза.

«Да не, не надо, я справлюсь».

«Это не я. С чего ты, вообще, решил, что я бы так стал делать?» – снова усмехнулся Парис.

«Хотел увидеть тебя», – сказал Рахма, огладил лицо Антея. – «Я не буду больше накидывать наваждение, я думал так проще будет тебя завоевать, моя слабость. Искреннее отношение с твоей стороны, без принуждения, мне, конечно, нравится больше».

Антей пытался справиться с перехватывающим дыхание восхищением. Рахма во сне выглядел величественнее, сиятельнее. Мужчина сглотнул.

«Парис, у меня не получается с этим нулем».

Парис улыбнулся.

«Это нормально. Это реальное ощущение».

Антей коснулся Рахмы, отнял руку.

«Нет, Парис, это ненормальное ощущение! Меня утягивает куда-то. А это ему тоже снится?» – Антей посмотрел на Париса.

«Возможно, он практикует осознанные сновидения», – Парис посмотрел на Рахму. – «Извини, что мы так при тебе, между собой. Антей не привык кроме меня кого-то учитывать во снах».

«Ничего», – улыбнулся Рахма, – «А он запомнит это?»

«Ну, может, да. Да, так можно сделать. Но, вообще, Антей не запоминает сны», – сказал Парис.

Антей любовался Рахмой, непонятно, что было хуже, привычно нырнуть в эмоциональную волну, или чувствовать, как то же самое, ну, может, не тоже, чище, но от этого сильнее, упоенное наслаждение заливает его, не отключая сознание, но и втягивая все внимание в счастье. Чувство было незнакомым и немного пугало. Нет. Не немного. Пугало, потому что непонятно было, как реагируют на счастье.

«Я подсматривал за вами. Это твое вуду, оно интересное», – сказал Рахма.

«Да, это наука о знании, называется. Путь к реальности и освобождению», – кивнул Парис. – «А ты как подсматривал? Через котел с зельем?»

«У меня для этого хрустальный шар», – смеясь, сказал Рахма.

«Тоже неплохо», – одобрил Парис.

«У меня была долгая жизнь, чтобы попробовать разные учения, некоторые из них были полезными».

«Ты – живой? Физически?» – спросил Парис.

«Есть ли у меня тело?»

«Да».

«Думаю, есть. Я не избавлялся от него».

«Почему?»

«Мне еще есть куда расти».

Парис усмехнулся в сторону.

«А у тебя физического тела нет?»

Парис помотал головой.

«Нет, у меня нет».

«Что? Ты мертвый?» – изумленно спросил Антей.

Парис досадливо повел головой.

«Он этого не запомнит».

Рахма рассмеялся.

«Если даже я забуду это, я буду чувствовать, что что-то не так!» – упрямо сказал Антей.

Парис выдохнул улыбку.

«Это часть моего сектантства, не беспокойся».

«Ты призрак? Как ты умер? Мы с тобой когда познакомились, ты еще был живой?»

«Антей, со мной все в порядке, занимайся собой. Рахма, зачем тебе вдруг понадобилось завоевывать мужчину? Ты ведь тоже мужчина», – спросил Парис.

Антей смутился, посмотрел в сторону и вскинул глаза на Рахму.

«Дурацкие вопросы, это Рахма просто шутил так. Да?»

«Нет, я не шутил», – сказал туземец.

«Ну, почему ты обычную мужскую дружбу называешь завоеванием?» – уточнил Парис у Рахмы.

«Потому что я хочу, чтобы он принадлежал мне», – сказал Рахма.

«Мужик, ты чего, как я тебе могу принадлежать? Я же не раб!» – рассмеялся Антей.

«Возлюбленный».

«Мужики находят себе девочек или мальчиков, ты что? Или если никого нет ближе, то живут, как мы, вот, с Парисом. Но… тут должен быть какой-то философский аргумент, но я в них не силен», – помахал рукой Антей.

«Когда человек, какой угодно человек, находит того, с кем ему приятно проводить время, он волен вступить с ним в любые отношения. Это и есть свобода выбора. Тут нет правил», – сказал Рахма.

«Ну да, да», – пожал плечами Антей, – «но я, вроде как, про то же. Про просто приятные отношения. Это отличается от того, как… от завоеваний, в общем».

«Я не сказал «приятные», я сказал «любые».

«Ну да, ну, вот они у нас с Парисом, например, и есть любые. И с Элоном, и с другими».

«Я хочу большего», – коротко и быстро сказал Рахма, не успел Антей закончить слово.

«Большего?» – хмыкнул Антей. – «Но я не знаю, как я смогу дать больше».

«Я знаю», – усмехнулся Рахма.

«Ну вот, я не понимаю, получается, о чем ты», – пожал плечами Антей. – «Мы словно говорим об одном и том же, а потом вдруг о разном».

Парис улыбнулся.

«Ну да, да, Рахма тобой владеть, как рабом, хочет», – сказал блондин. – «У нас так называют тех, кто принадлежит», – пояснил он, на всякий случай, Рахме.

«Если так понятнее, то да, как рабом», – сказал Рахма.

«Но я не раб. Ну, я не такой, как Ад, например… Я – как ты», – сказал Антей.

Парис рассмеялся. Кивнул.

«Н-да».

«Мне неважно. Я знаю, люди не игрушки. И я не завязываю отношения, если не хочу их продолжить. Ты мне нужен, поэтому я буду тебя завоевывать».

Парис и Антей одинаково фыркнули.

«Да что там завоевывать-то?» – усмехнулся Антей. – «Как завоевывать? Для чего? Я уже втрескался».

«А кто бы не?» – хмыкнул Парис.

«Я рад», – улыбнулся Рахма.

«Но это…» – Антей прикрыл глаза. – «Мне как-то теперь можно подойти?»

Рахма раскрыл объятия.

«В любое время».

«Я не тебя спрашиваю», – фыркнул Антей. – «Возможно, это все не реально».

«Наверное, как-то так это и должно происходить», – улыбнулся Парис. – «В целом-то, может, это даже и более логично. Да, Антей. Я думаю, это самая настоящая реальность».

Антей вошел в объятия мужчины, как-то ловко, видимо, потому что во сне, вжался в него, удобно, как будто слился.

Парис встал, коснулся плеча Рахмы.

«Тебе нужно, чтобы он запомнил сон?»

«Ты и это можешь?» – спросил Рахма.

«Практически все могу», – кивнул Парис.

«Было бы здорово».

Парис снова кивнул, скрываясь в ничто сна.

Утром Антей проснулся, полный сил. Он потянулся, провел ладонью по простыне, улыбнулся.

– Парис, проснись, мне снился романтичный сон.

– Я знаю, я видел, отстань, я валяться буду.

– Да как ты видел, сектант? Мне снилось…

– Что Рахма приходил свататься. Иди, делай кофе, бренчи там всем, чтоб Элон проснулся. Хотя, он, наверное, уже проснулся, сбегал на пробежку и поплавку. Поразительно неуемный.

Антей рассмеялся.

– Утро такое красивое, – посмотрел мужчина в окно.

Парис улыбнулся, открыл глаза, погладил Антея по спине.

– Думаю, у тебя все такие они сейчас будут.

– Да? – гортанно спросил Антей, наивно посмотрел на друга. – Да?

– Да, – улыбался Парис, солнечно глядя на ранцуза.

– Ладно, пойду всем бренчать.

Антей вышел из спальни.

За столом что-то певуче рассказывал Ад. Элон сидел рядом с любимым. И Рахма был здесь. Теперь сон казался ненастоящим. Антей его помнил, но это же сон. Властный мужчина казался холодным. И невероятно притягательным. Ранцуз улыбнулся.

– Утро всем, – мужчина направился в душ.

Рахма проводил его взглядом, задумчиво улыбнулся.

– А ты с ним не пойдешь? – хихикнул Ад.

– Да, – поколебавшись, тепло улыбнулся Рахма, плавно и хищно поднялся и направился за ранцузом.

– Как дети, да? – посмотрел Ад на Элона. – Ничего не могут.

Элон поцеловал мальчика. Тот обнял мужчину.

– Я тебя так люблю, что невозможно, – выдохнул Ад.

Элон счастливо рассмеялся.

Антей томно, зверино подставлял кожу под струи воды. Рахма подошел, уже обнаженный, сзади, обнял мужчину.

– М-м? – проворковал Антей изумленно, оборачиваясь. – А, ты.

Антей улыбнулся, отворачиваясь, но не отстраняясь от туземца, попытался сбросить воспоминания сна. Рахма прижал к себе любовника, овладевая им. Антей мгновенно погрузился в экстаз, не острый, не пиково короткий, а в чистый и уютно счастливый, и словно мог наблюдать за Рахмой со стороны, любуясь островным богом.

Когда Рахма выпустил его, Антей тихо рассмеялся, развернулся к мужчине, ткнулся лбом ему в плечо.

– Чего, помочь тебе каких-нибудь коз пасти?

Рахма выдохнул улыбку.

Простые дни на острове бежали быстро. Рахма практически не отходил от Антея, он иногда уходил к себе, забирая ранцуза с собой, иногда оставался у Элона, – Парис перешел спать в гамак, – если получалось так, что Антей оставался внизу, а Рахма уходил наверх, то туземец приходил во снах, которые Антей запоминал, хотя и считал просто снами.

Рахма заинтересовался учением Париса, и тот охотно отвечал на вопросы туземца, объясняя любимую доктрину, делая оговорки, что его разговоры и демонстрации – это просто впечатляющие фокусы, а учиться нужно сначала, усваивая базу.

Каникулы заканчивались, друзьям пора было возвращаться в Фироками – подходил сезон деловых форумов. Рахма сказал, что поедет с ними – он не собирался больше оставлять Антея. У Рахмы было немного вещей, самое объемное – это стадо коз, которых он перевез.

Прощаясь с Элоном и Адом, Антей рассмеялся:

– Фироками Рахму выменял на вас.

Парис улыбнулся.

– Фироками, обычно, драгоценности не меняет, а поглощает.