Глава 43

Она.

Его дом расположен в хорошем районе с развитой инфраструктурой. Я бывала здесь раньше. Проездом. Недалеко отсюда одна из площадок моего университета.

Большой светлый подъезд с консьержем.

– Здравствуйте, Викентий Савельевич, – говорит Тихон пожилому консьержу. – Это моя… невеста, Севиндж Васильевна. Теперь она будет жить здесь.

– Здравствуйте, – вежливо отвечает тот. – Очень рад! Если вам нужна будет любая помощь, вы можете обращаться в любое время.

– Спасибо, – отзываюсь я. – Рада знакомству.

Мы проходим в огромный чистый лифт, и, хотя здесь достаточно места для нас двоих и покупок, Тихон становится слишком близко ко мне.

Едва он открывает дверь, к нам навстречу несётся желтоглазый ураган.

– Полкан! – я удивлённо приветствую пса, и он весело виляет хвостом.

Поднимает морду и упирается в живот. Я глажу его пушистую голову и счастливо смеюсь. Полкан тычется носом в пузо, приветствуя меня. Тихон поджимает губы.

– Ну-ну, дружище, – говорит, обхватывая пушистую шею, – поаккуратней здесь.

– Всё хорошо, Тихон, – улыбаюсь мужчине. – Он не тронет меня. Он давно почувствовал… перемены. Всегда деликатничал. Просто здоровается со старым другом.

Тихон удивлённо вскидывает брови.

– Давно?

– Конечно, у него же нюх и чуйка. Он стал более осторожно вести себя сразу, как почувствовал изменения.

– А я и не замечал, – бросает Тихон.

– Ты просто был занят работой, – торопливо говорю ему и перевожу тему. – У тебя есть ваза?

– Да, конечно.

Он скрывается из виду, и я скидываю туфли. Полкан крутится возле меня, не давая прохода.

– Давай цветы, – говорит Тихон. – Идём, осмотришься.

Он ставит розы в вазу и открывает дверь в одну из комнат. Это его спальня. Ставит вазу на комод, и я осматриваю комнату. Всё в молочных и коричневых тонах. Гармонично и светло. Молоко и шоколад. Огромная кровать под мягким покрывалом. По тумбе с каждой стороны. И на одной тумбе, рядом с часами, стоит фотография в тонкой рамке серебристого цвета с каким-то украшением.

Подхожу ближе и шумно выдыхаю. На рамке закреплён гребень. Тот самый, что я оставила на столе в избушке. В неверии разглядываю фото: на нём Тихон сидит в кресле, его рука обхватывает мою талию, а я сижу на подлокотнике и улыбаюсь. Фотография с нового года.

Застываю, не смея отвести взгляд. Кажется, сейчас моргну и всё исчезнет. Испарится.

Тихон ничего не говорит. Никак не комментирует мою находку. Выкладывает стопку полотенец на кровать.

– Можешь занять эту комнату, здесь тебе будет комфортно. Идём, я покажу тебе ванную и всё остальное.

Иду словно во сне. Не понимаю, что происходит. Как такое вообще возможно?

В его огромной квартире можно заблудиться. Белоснежная ванная комната с сияющими стенами и большим зеркалом.

– Завтра купим всё необходимое, можешь занимать любые полочки. Запасная щётка у меня есть, если ты вдруг забыла свою. Шампуни универсальные здесь, – он открывает небольшой шкафчик под раковиной. – Сегодня сможешь воспользоваться им, а завтра выберешь такой, какой нужно.

– Мне и такой подойдёт, – спешно говорю я.

– Не выдумывай, твои шикарные волосы требуют лучшего ухода, тем более беременность забирает часть твоих полезных веществ.

Я кидаю взгляд в зеркало и осматриваю себя.

– Севиндж, я не говорю, что ты стала хуже выглядеть. Я говорю, что сейчас твой организм тратит больше сил и энергии и нам нужно ему немного помочь.

– Хорошо, – киваю ему.

Идём дальше. Белая глянцевая кухня с различной дорогой техникой. Тихон вкратце объясняет, где что стоит и как пользоваться техникой.

– Не переживай, смело нажимай на все кнопки, так быстрее научишься.

– А если сломаю? – шепчу.

– Теперь ты здесь хозяйка, Севиндж, – смеётся он. – Сломаешь это, выберешь новое.

Он открывает холодильник, изучая содержимое.

– Бери всё, что захочешь, только не пей сразу из холодильника, а то простынешь, ладно?

– Хорошо, – киваю ему.

Не берусь думать ни о чём. Не могу. Это странно. Всё происходящее. Слишком.

Он ведёт меня в огромный зал. На полстены телевизор.

– У меня нет телевидения, только Смарт ТВ. Я не смотрю обычные каналы. В основном, только в сети что-то. Но если ты хочешь, мы подключим…

– Не стоит беспокоиться, Тихон, – выдавливаю я.

– Не торопись с решениями, теперь это и твой дом, – мягко напоминает он.

Я смотрю на него и не знаю, что сказать. И нужно ли. Обвожу взглядом просторное воздушное пространство. На столике перед диваном так же стоит рамка.

Подхожу ближе. Беру её в руки и смотрю. Тонкая рамка серебристого цвета. И в ней наша фотография у ёлки. Смотрю на свои светлые локоны на плечах, на свой счастливый взгляд, на Тихона, бережно прижимающего меня к себе.

Ставлю на место и перевожу взгляд на Тихона. В моей голове сотни вопросов. Но я не смею задать ни один из них. А он невозмутимо молчит.

– Идём, – кивает он дальше. Открывает ещё одну дверь. – Здесь мой кабинет. Компьютер без пароля. Интернет подключён. Библиотека. Можешь пользоваться, если захочешь. Можешь заказать себе новые книги. Всё, что хочешь, Севиндж.

– Возможно, я воспользуюсь твоим предложением, – киваю ему. – Я бы хотела со временем вернуться к изучению иврита.

– Ты можешь вернуться в университет, Севиндж, – улыбается он. – Я помогу тебе. Я поддержу тебя. Обещаю.

Я смущена его предложением.

– Я подумаю, – отвечаю и пробегаюсь взглядом по полкам.

Вижу свои книги из избушки. Энциклопедию. И краснею. Он перехватывает мой взгляд и ободряюще улыбается.

– Идём, осталась одна комната, и сможешь отдыхать.

Мы проходим в последнюю дверь. Комната чуть меньше предыдущих, но тёплая и светлая.

– Это гостевая спальня. Я предлагаю сделать из неё детскую, – говорит Тихон. – Ты можешь выбрать любую комнату под детскую, Севиндж. Я приму любое твоё решение. Но эта комната самая солнечная. Завтра увидишь, как здесь здорово. Наш сынок будет купаться в солнечном свете. С утра до самого вечера. Это же полезно для детей, верно?

– Да, – шепчу я и всё-таки не могу удержать слёз.

Тихон подходит ко мне и гладит по щеке.

– Не плачь, Севиндж, всё хорошо. Не нужно торопиться, обдумай всё хорошенько и скажи, что решишь. Просто скажи, чего хочешь, Севиндж. И всё будет так. Обещаю.

Я хочу, чтобы он меня любил. Но знаю, что он имеет в виду только комнату для ребёнка.

Полкан лает возле двери, и Тихон отправляется выгуливать пса. Я иду в ванную и купаюсь. Надеваю огромный халат хозяина этой квартиры и иду в поисках пакетов с вещами. Они так и остались в коридоре. Выгружаю вещи на кровать и вижу, что здесь куда больше того, что я решилась оставить. Качаю головой, раздумывая.

Надеваю домашнее платье из мягкого хлопчатобумажного полотна и ложусь на другую сторону – где не стоит фото.

Тихон ещё гуляет с Полканом. И я просто таращусь в потолок. Я не хочу спать, хотя уже ближе к одиннадцати. Сегодня я не устала физически, а морально меня переполняют эмоции. Поэтому я просто лежу.

Слышу, как они возвращаются. Тихон не позволяет Полкану скрестись в дверь спальни, но проигрывает. Приоткрывает дверь. Пёс ложится на пол рядом со мной.

– Не спишь? – удивляется мужчина.

– Не могу, – честно говорю ему. – Столько всего…

Качаю головой, не зная, как описать свои чувства. Но ему и не нужно. Он мягко улыбается. Берёт из комода вещи.

– Пойду в душ. Загляну потом. Налить тебе чаю?

– Я бы не отказалась, только…

– Ромашковый, – кивает Тихон. – Я помню. Налью.

Он возвращается минут через десять, свежий после душа, в одних спортивных штанах, с двумя чашками ароматного чая.

– Не против, если я посижу с вами немного?

– Это твоя комната, Тихон, – шепчу я. – Это твой дом.

Он протягивает мне чашку и садится с другой стороны кровати. Мы молча прихлебываем из своих чашек. Я не решаюсь заговорить первой. Тихон ставит чашку на тумбу и берёт в руки рамку.

– Кажется, нам нужно поговорить, Севиндж, – говорит он и поворачивается ко мне.

Я боюсь дышать. Потому что я уверена, что сейчас он очертит границы наших отношений общим ребёнком, и все мои надежды – надежды, которые успели взрасти в моей душе за сегодняшний вечер – будут снова разбиты.