Глава 44

Он.

Я вижу бесконечное множество вопросов в её глазах.

Стоило ей лишь увидеть фотографию у кровати, как она замкнулась. Так и не поняла. Ничего не поняла.

Я надеялся, что она будет спать, когда я вернусь с прогулки. Тогда у меня осталось бы время до завтра, чтобы продумать, что я ей скажу.

Но, конечно, ей не спится.

Приношу чай. И сажусь рядом. Меня злит напряжение между нами. Хочется перерубить его. Хочется молить её о прощении. Пусть я потрачу каждый день своей жизни на это, но я верну её доверие.

Ставлю чашку с недопитым чаем на тумбочку и беру фотографию. Вспоминаю всё с самого начала. Вспоминаю, сколько раз разбивал эту рамку за прошедшие полгода. Сколько раз переставлял фото в новую. И как оберегал волосок, запутавшийся за зубья гребня. Боялся потерять единственную физическую память о ней. О том, что это было реально.

Не могу больше. Не хочу терять ни минуты. Хочу вернуть её доверие. Достать из тумбы коробку с кольцом и сделать её своей женой. Хочу, чтобы мой сын родился в законном браке.

– Кажется, нам нужно поговорить, Севиндж, – поворачиваюсь к ней.

Она смотрит на меня с затаённым страхом. Вида не показывает, но я вижу – боится. Хочу прекратить это. Хочу сказать всё, что думаю. Всё, что держу в себе.

Внезапно её лицо озаряет улыбка. Она ставит чашку и обхватывает руками живот.

– Он шевелится, – шепчет она, – хочешь…?

Спрашивает! Конечно, я хочу.

Накрываю руками живот и чувствую мягкие шевеления. Небольшая волна проходит прямо под моей ладонью.

– Можно я подниму подол? – тихо спрашиваю, заглядывая в её глаза. – Хочу увидеть…

Она закусывает губу и неуверенно кивает.

Медленно поднимаю платье, освобождая живот. Касаюсь её голой кожи. Вижу небольшое смещение под кожей. Живот немного сдвигается в сторону моей руки.

– Он чувствует тебя, – шепчет Севиндж.

Смотрю в её лицо. В глазах застыли слёзы, готовые вот-вот пролиться. Улыбаюсь ей. Обнимаю живот и прикладываю ухо. Чувствую неуловимый толчок. И целую нежно. Покрываю поцелуями своего ребёнка. Покрываю поцелуями его мать.

– Сынок, – воркую прямо в её живот и чувствую отклик. – Я очень тебя люблю. Ты будешь самым счастливым малышом! И мы позаботимся о нашей мамочке, сынок! Она всегда будет нашей самой любимой мамочкой! Самой счастливой!

Чувствую, как Севиндж сотрясается от рыданий. Я не говорю ничего из того, что планировал. Просто притягиваю её к себе и утешаю на своей груди.

***

Когда я просыпаюсь, девушки уже нет рядом. Бросаю взгляд на часы и выбираюсь из кровати.

Нахожу её в кухне. Она напевает себе под нос и что-то готовит. Заглядываю через плечо. Подхватываю с тарелки горячий румяный сырник, и она вздрагивает от неожиданности.

Поворачивается и неуверенно улыбается мне.

– Ты был прав, – говорит. – Та комната, гостевая, идеально подойдёт для детской! Я сидела там с самого рассвета, греясь в лучах солнца. Лучшей комнаты сложно придумать. Когда ребёнок родится, можно поставить туда кроватку и комодик с пеленальным столиком. Я могу жить с ребёнком в ней. Мы не сильно потесним тебя, Тихон.

Я мрачнею от её слов, но стараюсь не подать виду. Она внимательно смотрит на меня.

– Я помню, что ты хотел поговорить. Вчера. До того, как… я тебя перебила. С твоего позволения, мы можем вернуться к разговору после завтрака.

Она не дожидается ответа. Отворачивается. Оставляет меня в смятении. Впервые мне не снились кошмары. Я прекрасно выспался. И у меня было отличное настроение. Но теперь я снова ни в чём не уверен.

Мы завтракаем, и я спрашиваю, выбрала ли она уже кроватку и коляску.

– Нет, не выбирала, – она тяжело вздыхает. – Мне пока было не до этого.

Она замолкает и прячет взгляд в чашке. Пьёт мелкими глотками.

– Можем съездить в магазин после обеда. Посмотрим подходящую модель. Сейчас погуляем, купим вам витаминов, пообедаем и поедем.

– Я бы не хотела обременять тебя. Уверена, что у тебя много своих дел.

Она не смотрит на меня. Я расстраиваюсь.

– Севиндж, – медленно выдыхаю я, и она поднимает на меня взгляд. – Я должен тебе сказать…

– Я знаю, Тихон, – перебивает она. – Пожалуйста, я не хочу снова слышать это. Я не могу.

– Слышать – что? – не понимаю я.

– То, что ты никогда не сможешь полюбить меня, – еле слышно шелестит она. – Я помню, Тихон.

Всё. Нет сил. Не сдержусь.

Встаю и ухожу в спальню, резким движением руки распахиваю тумбочку и достаю коробку. Возвращаюсь. Она сидит с поникшей головой. Не плачет, но близка к этому. Сажусь рядом с ней на корточки.

– Я ошибся, Севиндж, – говорю ей. – Я был сломлен. Я был разбит. Прошлое застигло меня врасплох. Я знаю, что сильно обидел тебя. Непростительно. Что испугал. И я ненавижу себя за то, что сделал с тобой. Я не имел никакого долбанного права срываться. И делать то, что сделал. Не имел права говорить то, что говорил.

Она тяжело дышит.

– Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения. И ты не обязана меня когда-либо прощать. То, что я пережил на войне… оставило след. Я говорил тебе, что люди, у которых руки по локоть в крови, сами себе враги. И я такой человек. Я не могу забрать тех ужасных слов или вернуть всё назад. Не могу исправить того, что произошло по моей вине. Но я хочу, чтобы ты знала, Севиндж. Хочу, чтобы ты услышала и поверила мне. Я никогда не переставал любить тебя, Севиндж. Я не сразу понял это. Не сразу признал, что люблю тебя. Ты показала мне жизнь, полную света и счастья, полную радости. И я люблю тебя, Севиндж.

Она сжимается и закрывает глаза. Качает головой в неверии.

– Я был одинок после смерти брата. Отталкивал всех. Витюшу, отца и мать. А потом она умерла. Я снова переживал это. Похороны близкого. Я замкнулся в себе. Я стал угрюмым одиноким человеком из леса. Пока не встретил тебя! Ты вернула мне веру. Подарила надежду. Ты исцелила меня своей любовью, Севиндж. И я полюбил тебя, милая моя девочка. – Я прижимаюсь к ней, стискивая в своих объятиях. – Знаю, что заставил тебя страдать. Знаю, что ты никогда не простишь меня. И я никогда бы не посмел просить об этом в других обстоятельствах.

Мягко обхватываю её лицо и заставляю посмотреть на меня.

– Я люблю тебя, Севиндж. Я полюбил тебя до того, как ты позволила мне забрать твою невинность. Когда ты произнесла мне слова любви, я стал самым счастливым мужчиной. Я любил тебя. И тогда полюбил ещё сильнее. Я любил тебя, когда узнал, кто ты такая. Но я испугался, что потеряю тебя, когда ты поймёшь, кто есть я. Прошлое ударило мне в голову. Я хотел избавиться от своей любви. Хотел убить твои чувства к себе. И я сорвался. Начал свою лживую игру и не смог остановиться. И я потерял тебя. Я хотел ненавидеть, но я любил тебя. Каждую долбанную секунду я мечтал вытравить воспоминания о тебе из своей памяти! И не мог думать ни о чём, кроме тебя! Ты видела фотографии. Я не мог заставить себя, Севиндж. Я так скучал!

Она кривит губы. Слёзы струятся по её лицу.

– Я не прошу тебя простить меня. Я не прошу тебя любить меня. – Достаю из кармана коробочку и открываю. – Но я люблю тебя и никогда больше не смогу отпустить. Никогда. Поэтому я прошу тебя позволить мне быть в твоей жизни. Быть в жизни нашего сына. Не просто донором спермы. А его отцом. Я прошу, чтобы ты позволила мне дать нашему сыну свою фамилию. И я обещаю тебе, что сделаю всё возможное, чтобы ты была счастлива. Я прошу тебя стать моей женой, Севиндж. Я разделю с тобой все горести и радости. Я буду любить за двоих. Просто позволь мне быть рядом!

Я достаю тонкое кольцо из белого золота с бриллиантом в окружении топазов. Надеваю ей на палец и любуюсь несколько мгновений.

Перевожу взгляд на её лицо. Ясные глаза Севиндж распахнуты от удивления. Она смотрит на кольцо на своей руке.

Я замираю в ожидании её ответа. Я готов ждать, если потребуется. Но отчаянно нуждаюсь в нём сейчас. Немедленно.

Она улыбается сквозь слёзы. Она улыбается мне. Как раньше. Как в избушке. Склоняет голову и целует меня. Смеётся. Обнимает. Гладит моё лицо.

– Я люблю тебя, Тихон! – шепчет она в мои губы. – Я хочу быть с тобой. Очень! И я тоже скучала по тебе!