Глава 45

Она.

Я просыпаюсь рано. Прижатая к груди Тихона. Его рука обвивает мой живот. Обхватывает защитным жестом. Я смотрю на его спокойное лицо и хочу плакать. Вчера он говорил такие слова, что я опять начала надеяться. Верить. Я не хочу, чтобы он снова сказал о невозможности моих надежд. Чтобы он разбил мне сердце. Чтобы он снова сказал, что не любит и никогда не сможет полюбить меня.

Выскальзываю из его объятий. Пока он спит, я чувствую себя в порядке. Пока он спит, я могу расслабленно блуждать по квартире. Изучать её и тешить свою душу пустыми надеждами.

Под весёлый цокот от лап Полкана я иду в гостевую комнату. Отворяю дверь и вижу, как на горизонте зарождается восход. Огромный круг солнца медленно выползает из-за кромки деревьев парка и заливает всю комнату своим тёплым золотистым светом.

Он был прав. Это идеальная комната для нашего ребёнка. И пусть она меньше его спальни, но… Нам здесь будет комфортно. Здесь можно поставить кроватку, заменить кровать на раскладной диван. Мы не займём много места, и Тихону не придётся менять привычный образ жизни.

Я решаюсь на разговор. Я сама озвучу это. И мне не придётся слышать слов о его нелюбви. Я решаю облегчить его жизнь и самоустраниться будучи рядом.

Но за завтраком всё идёт не так. Он говорит о своих чувствах, и это вовсе не то, что я думаю. Он любит меня! Я не ошибалась.

Меня смущает кольцо, севшее идеально на мой тонкий палец. Оно прекрасное. И дорогое. Я теряюсь и поднимаю взгляд на мужчину.

И я вижу по его лицу, что он не врёт мне. И я верю ему.

Целую его, чувствуя облегчение. И смеюсь от этого. Прижимаюсь к нему. Запускаю пальцы в бороду и шепчу в его губы:

– Я люблю тебя, Тихон! Я хочу быть с тобой. Очень! И я тоже скучала по тебе!

Вижу в его глазах счастье и радость от моих слов. Я хочу увести его в спальню и нежиться в кровати добрую половину дня, но у нашего четвероногого друга свои планы. Поэтому мы одеваемся и выходим на прогулку.

Парк мне нравится. Красивый и ухоженный. С аккуратными прогулочными аллеями, ведущими на набережную вдоль прудика с лебедями и утками.

Пока Полкан бегает по лужайке, Тихон фотографирует меня на телефон. Устанавливает камеру на таймер и подбегает ко мне, подхватывая на руки. И я счастливо смеюсь, пока телефон делает серию снимков. Однажды мы покажем их нашему сыну.

***

– Вы сильно проголодались? – спрашивает Тихон, стоит нам перейти порог.

– Да, – я закатываю глаза. – Давай приготовлю быстренько что-нибудь?

– Нет, поехали поедим в городе. Пусть у нас сегодня будет день лени.

Полкан недовольно тявкает.

– Ну-ну, дружок, – успокаивает Тихон. – Скоро я привезу твою хозяйку назад.

По дороге в кафе он рассказывает мне, как сильно скучал по мне пёс. Даже не ел. И мужчина выхаживал его как малое дитя. Я радуюсь, что он забрал пса в Москву.

– Кажется, я начинаю ревновать, – шутит мужчина, и я смеюсь в ответ.

– Тебе не о чем волноваться, Тихон. – вздыхаю я. – Я не хочу быть ни с кем, кроме тебя. И я тоже ревную тебя к…

Замолкаю, поняв, что говорю лишнее.

– К кому? – удивляется он.

– К твоим секретаршам, – выдавливаю я и закрываю глаза. – Прости, не должна была говорить.

– Севиндж, ты должна говорить мне всё, что тебя волнует. – Я открываю глаза и вижу, как он качает головой. – В этом смысл отношений. Я приревновал тебя к сеньору Герра. И не стыжусь говорить об этом. Что именно тебя беспокоит, милая моя девочка?

– Они… – я глубоко вдыхаю и выпаливаю на одном дыхании, – такие красивые, высокие и стройные.

Мужчина мягко смеётся.

– Севиндж, они сидят там только потому, что так сильно не похожи на тебя, – смеётся он и рассказывает, как впервые приехал в офис по возвращении из леса.

***

После обеда мы снова приезжаем в детский магазин. Теперь мы минуем магазины с одеждой для беременных и кормящих мам и ищем мебель. Спустя почти час мы выбираем чудесный гарнитур из белого дерева, кокосовый матрасик и бортики в кроватку, несколько комплектов постельного белья и невесомые нежнейшие пелёнки.

Я стараюсь не думать о стоимости. Не смотрю на цены. А Тихон посмеивается и просто прижимает меня к себе. У него прекрасное настроение, он не выпускает моей руки ни на секунду. И я послушно хожу за ним по магазину.

– Сейчас оформим доставку, – говорит он, – и пойдём коляску выбирать.

В магазине с колясками у нас возникает дилемма. Я хочу самую обычную и надёжную люльку на устойчивых четырёх колёсах, а Тихону нравится высокая и стильная футуристическая коляска ценой с поддержанную машину.

– Попробуй покатать её, – просит меня, – она просто космос! Манёвренная, устойчивая, амортизация на высоте. Попробуй, Севиндж.

И я берусь за ручку, пробуя. И, хотя она не вызывает у меня восторга, я улыбаюсь мужчине и уступаю. Это всего лишь коляска. Нет смысла поднимать споры, когда он так доволен.

Напоследок мы заходим в магазинчик с детской одеждой. Я беру несколько боди и штанишек, слипы и тёплый комбинезон с медвежьими ушками. А Тихон с улыбкой протягивает мне шапочку с такими же ушами.

И тут я вижу самое обычное байковое одеяло. Похожее было у меня в детстве. Я замираю, глядя на него, и мужчина понимает всё без слов.

***

По пути домой мы снова заезжаем в тот дорогой ресторан.

– Гулять – так гулять, – смеётся Тихон. – Завтра нужно заехать в загс и в офис. Я хочу, чтобы ты поехала со мной, если, конечно, ты не устала и не решишь отдохнуть.

– Нет, всё в порядке. Я хочу провести с тобой ещё один день.

– Ты проведёшь со мной всю жизнь, Севиндж, – поддразнивает он.

Он кладёт руку на живот и поглаживает. Я не знаю, как у него это получается – так естественно и невозмутимо, но он постоянно касается меня или моего живота. Иногда мне кажется, что он не обрывает этой связи, этого контакта со мной ни на мгновение.

Сейчас всё правильно между нами. Как раньше. Словно не было полугода кошмаров и боли.

Я накрываю его руку ладонью и довольно улыбаюсь, прикрывая глаза.