Глава 22

Рафаэль

Сэм стоит посреди двора, сокрушённо смотрит на свою разбитую тачку.

— Что за варварство, блядь! — бесится он.

Борт весь стёсан, вмятина, разбитая фара, отколотое зеркало. "Мерс" реально жалко. Моему тоже прилично досталось. У нас была очень весёлая ночка, а до этого ещё несколько дней нас гоняли по городу пара обидевшихся придурков.

А я говорил Сэму про ту девчонку. Отмечая завершение нашего тура по Европе, мы нашли одну симпатяжку и решили сыграть с ней в свою игру, развлечься по полной напоследок. Но выглядела она сомнительно, хотя заверяла, что ей есть восемнадцать. В итоге Самаэль лишил девочку девственности, а потом мы выяснили, что я таки был прав, эта малышка нехуёво нас подставила под каток из двух своих старших братьев.

Они нашли нас, скорее всего, по трансляциям и приехали мстить. Отмороженные дебилы! Гонки по городу с целью не просто наказать, а убить. Они намеренно отлавливали нас по одному и загоняли в такие места, где шанс разбиться практически стопроцентный. Если бы не Сашка, подруга, которой я обзавёлся совершенно неожиданно уже после возвращения, и шикарный штурман по совместительству, я бы уже пару раз был фаршем, перемешанным с искорёженным металлом собственной машины.

Решать нормально с этими уродами не выходит. Отец ещё не знает о наших постоянных стычках. У него на работе проблемы, не до нас. Это и к лучшему. Сами разберёмся.

Через несколько часов гонка. Возимся с тачками, сами правим, что можем, но гонять, похоже, сегодня будет только моя.

Собравшись, мчим через весь город на точку сбора. Народ уже собрался. Музыка играет, по сторонам в качестве отбойников навалены стопки шин, по периметру в топливных бочках горит огонь. Обожаю эту атмосферу. Скоро Сашка со своим боксёром приедет и будет вообще шикарно.

Помирились они с Зориным вроде. Я и рад, и не рад одновременно. Хотел оставить эту девчонку только себе. Она тёплая. Питала меня последние пару месяцев очень классными эмоциями. Рядом с ней я снова оживал, а потом вновь возвращалась пустота. Но девочка не моя, она любит своего Клима и, что бы я ни делал, не станет смотреть на меня иначе.

У нас бы никогда не получилось с ней отношений, слишком хорошая для меня. Чёрт, она просто не Анимешка, как и любая другая. Саша — друг, заботливая, внимательная, отыскавшая во мне что-то человеческое и выдавшая нам с братом новое прикольное прозвище — Падшие. Крутая. Я очень ценю этого светлого человечка. Хочу кое-что сделать для неё сегодня.

Привычно забравшись на крышу своего "Мерса", жду, когда она приедет, но вместо неё на горизонте появляются совсем другие тачки.

— Ну твою же мать! — психанув, спрыгиваю на асфальт и зову Сэма.

Местные пропускают новые машины вперёд. Они паркуются у обочины. Их владельцы быстро пересекают дорогу, и мне в лицо летит огромный кулак.

Я умею объективно оценивать противника. Физически эти двое очень хорошо подготовлены. То ли армейцы, то ли спортсмены из боевых. Крупнее, крепче, опытнее. Я уворачиваюсь, отвечаю на удары, но всё чаще прикрываюсь, не выдерживая заданного ими темпа. Бьют везде, где попадают. Рёбра, голова, ноги, живот.

В глазах искры. Сэма уронили, пинают ногами.

— Эй! — хриплю я и тут же снова выхватываю по голове.

Равновесие теряется. Лечу на асфальт и чувствую ботинок, врезающийся в рёбра.

— М-м-м… — со стоном пытаюсь перевернуться, чтобы встать. Ни одна сука не вмешивается. Никто не помогает!

Нас просто втрамбовывают в асфальт, и в какой-то момент моя реальность меркнет. А потом вдруг так же неожиданно в лёгкие врывается обжигающий кислород, а по ушам бьёт крик Сашки:

— Раф! Раф, ты же чёртов Падший! Глаза открыл сейчас же!

Ну как ей откажешь? Она ещё и реветь мне тут собралась, дурочка.

— Саш-ш-ша, — тяну в своей манере, улыбаясь разбитыми губами. Больно, пиздец. Просто везде. В теле, в голове.

— Я сейчас скорую вызову, — паникует Саша.

— Не-надо, — тяжело сглатываю. — По-моги-встать.

Сажусь на асфальте. Штормит прилично, во рту вкус крови и откровенно хочется блевать. Похоже, у меня сотряс. По хрен. Надо брата найти.

Медленно поворачиваю голову. Сашкин боксёр, Клим, ведёт сильно хромающего Самаэля к нам. Кое-как поднимаюсь, чтобы быть с ними на одном уровне.

— Извини, — тихо говорит Самаэль.

— Забей, разберёмся, — рвано выдыхаю в ответ. Чёртово дыхание никак не восстановится, и у меня дико кружится голова. — Просто в следующий раз, когда захочешь поиграть, спрашивай у девчонки паспорт, чтобы точно знать… Да твою мать, — прижимаю ладонь к рёбрам. — Чё так больно-то?!

— Чтобы убедиться, что ей есть восемнадцать, — заканчивает за меня Самаэль. — Спасибо, боксёр, — тянет Климу руку со сбитыми в кровь костяшками.

Ну вот, вроде всё решили между собой. Я отдаю Сашке ключи от своего "Мерса", чтобы сделала своего парня на трассе. Слишком очевидно, что им с Климом надо поставить ещё одну точку в своих разборках, а я хочу убедиться в том, что не зря потратил столько времени, пока учил эту девчонку водить.

Хреново мне адски. Стошнило уже пару раз, и штормить никак не перестаёт. Упрямо дожидаюсь, когда Саша вернётся. Проигрывает. А у меня внутри всё равно какая-то тупая гордость за неё.

— Спасибо тебе, — подбегает и неожиданно бросается мне на шею, крепко обнимая.

— Сань, ты чего? — теряюсь от такого порыва.

— Ничего. Просто спасибо за всё, что сделал для меня. Обещаю, я ещё выиграю гонку, — шепчет мне на ухо под недоумевающими взглядами окружающей нас толпы. — И брату передай, что я благодарна. Он от меня не примет.

Мысленно тоже говорю ей своё «спасибо», внешне никак этого не показывая. Репутация, чтоб её! Надо поддерживать и казнить всех, кто не помог нам сегодня. Жёстко, в самой извращённой форме!

Сашка со своим боксёром сваливают. Нам с Сэмом тоже надо ехать к себе, зализывать раны. Как за руль садиться в таком состоянии, я представляю слабо. Зову недавно подъехавшего Алекса, местного организатора гонок, прошу поработать таксистом. Больше я тут свою тачку никому не доверю.

Находим водителя для Мерседеса Сэма. Я ложусь на заднее сиденье своего и надеюсь не сдохнуть в дороге.

— Может, в больничку? — спрашивает Алекс, стараясь вести как можно аккуратнее.

— Ненавижу докторов. Домой.

— Окей.

— Меня вырубит сейчас, — чувствую, как сознание начинает ускользать. — Растолкаешь?

— Конечно, спи.

Не знаю, то ли я действительно уснул, то ли отключился. Алекс говорит, долго приводил меня в чувство, и снова предлагает врача. Отрицательно качаю головой, ловлю лютый приступ головокружения. Узнаю, что желудок мой абсолютно пуст, очень хочется пить и лечь.

Свет в доме не горит. Отца нет ещё? Странно. Ночь. Может, у бабы у какой завис? Есть же у него личная жизнь?

Брат впивается пальцами в перила лестницы с одной стороны, я — с другой. Поднимаемся, стараясь не стонать от боли слишком позорно.

Глянув друг на друга в коридоре, расходимся по комнатам. Делаю шаг через порог, и все волосы на моём теле встают дыбом. Я ни хрена не вижу, штора на единственном окне плотно задёрнута и свет нигде не горит. Я чувствую… её!

В меня словно за секунду влили тонну обезболивающего. Всё тело онемело и превратилось в камень. Клетка, что я выстроил вокруг своего сердца, начинает искрить и метать молнии, жаля меня в лёгкие, в печень, в горло.

Её силуэт поднимается с моей кровати. Так похоже на глюк от сотрясения. На фантом, который я хотел и ненавидел последние полгода.

— Зря ты сюда пришла, — хриплю, выкинув руку вперёд и схватив Анимешку за горло. Разворачиваюсь, грубо вжимаю её в стену. Скрипнув зубами, ищу в темноте красивые глаза, снившиеся мне едва ли не каждую ночь. Они блестят, а проклятый рот открывается в попытке дышать.

Свободной рукой пытаюсь нащупать выключатель. Он точно где-то здесь…

Щелчок.

— Ай, блядь! — глазам больно от яркой вспышки.

Ника. Чёрт бы её побрал! Закатывает глаза, собираясь рухнуть в обморок. Я почти задушил эту сучку. Лживую предательницу, без которой у меня так и не получилось вернуться к полноценной жизни.

Мне огромных трудов стоит разжать пальцы. Анимешка оседает на пол, хватаясь за горло ладонью. Трёт его, делая первый вдох и открывая глаза. Смотрит на меня снизу вверх, как пьяная.

— Я же убью тебя сейчас! — рычу на неё. — Убью, слышишь?!! — опускаюсь коленями на пол, грубо беру её лицо в ладони.

Меня трясёт всего. Возвращается боль. В вены врывается тот огонь, что жил внутри меня только с ней. Он напалмом выжигает все отбитые внутренности, превращая в пепел, и тут же насыщает кислородом каждую клетку, противореча всем законам природы. Сердце бьётся в болезненной агонии, пытаясь уже выбраться из своего заточения.

Внутри меня всё смешалось: ненависть к ней, дикая злость, тоска, от которой хотелось выть на луну, желание убить её и распять на собственной кровати.

Нет! Прямо здесь, на полу!

— А я… — из её огромных голубых глаз стекают крупные слезинки. Тонкие пальцы тянутся к ранам на моём лице. — Подарок тебе привезла… — её губы дрожат. И руки тоже дрожат. Она стучит зубами.

И эти слёзы… такие настоящие, такие горячие. Я пальцами размазываю их по её щекам, пытаясь стереть. Ей не идут слёзы. Она охуительно улыбается.

— Ненавижу тебя, — повторяю ей. — Слышишь?! Ненавижу!!!

— Знаю… — подаётся вперёд.

Как дикий зверь, которого пытаются приручить, шарахаюсь в сторону. Ловлю приступ физической боли во всём теле и сильное головокружение. Её теплые, солёные губы трепетно касаются моих, и мир вокруг взрывается, распадаясь на яркие звёзды, возвращая нас в тот самый космос…