Глава 23

Валери

Касаясь его, я будто снова могу дышать. Мои лёгкие наполняются особенным кислородом. Каждый мой вдох — его выдох, и это уже не изменить. Мы оба можем существовать только так. Я медленно целую его разбитые в кровь губы, даже не пытаясь скрыть свои слёзы. Они ему не нравятся, он продолжает стирать их дрожащими, перепачканными пальцами. Хрипло шепчет своё «ненавижу», а сам не отпускает. Нет, физически он меня не держит, просто не может. Иначе… Между нами многое на уровне внутренних ощущений.

— Прости меня, — пытаюсь говорить.

— Заткнись, — рычит Раф, продолжая меня целовать.

— Прости меня, — повторяю. — Прости, в тот момент я не могла поступить по-другому. Я…

— Ты солгала мне, — он смотрит в глаза тяжёлым, помутневшим взглядом. Так страшно. Кажется, Раф в любой момент потеряет сознание. — Ты предала меня, — бьёт он.

Каждое слово как пощёчина. Я вздрагиваю и плачу. Не могу больше держать всё в себе. Мне так нужно выговориться, быть понятой, покричать с ним с крыши на этот огромный город, уткнуться носом в горячую шею и греться в его руках, гореть, любить открыто, без оглядки.

— Ты мог пострадать. Я бы не пережила.

Хмыкает. Едва затянувшаяся губа лопается, на ней набухает алая капля крови. Раф усмехается, немного жутковато, но не для меня. Я его не боюсь. Я боюсь остаться без него. Кровь стекает по его подбородку на шею. Морщится, тяжело дышит.

— Ложь во спасение любви. Как это пафосно, — злится. Желваки ходят ходуном по красивому лицу. Его идеальные скулы стали острее, о них можно порезаться.

Хищник. Злой, опасный, сильно раненый. Мне нужно найти подход, чтобы помочь. Спасти нас обоих. Дать нам шанс на отношения. Он ведь хочет, он скучал. Это так чувствуется в его поцелуях. В грубом захвате за затылок. В рывке. В укусе до искр в глазах. В наглом языке, врывающемся в рот. Рафаэль отдаёт едва ли не последние силы на этот поцелуй. Чтобы высказаться. Чтобы наказать. Чтобы показать, что всё ещё любит.

Я слышу, верю, понимаю.

Два психа просто нашли друг друга на просторах этой вселенной.

— Раф, Раф, — паникую, когда он начинает отключаться. — Не спи. Нельзя. Ещё рано. Я сейчас вызову врача.

— Не исчезай… — хрипло стонет он.

— Больше никогда, — обещаю ему.

— Тебе придётся объясниться так, чтобы я поверил. Иначе я… — тяжело сглатывает.

— Твой отец дал нам время поговорить. Он у вас очень хороший. Так похож на моего. Не отключайся, я звоню врачу.

Раф ложится на пол, наклоняет голову к плечу, чтобы видеть меня. Двигаюсь, беру его за руку.

— По голове прилетело, — вздыхает. — Будет забавно… если ты… просто глюк.

Улыбнувшись, переплетаю наши пальцы в замок и свободной рукой вызываю частную скорую для него и Сэма.

— Я схожу посмотрю, как там твой брат, ладно? — прошу Рафа.

Самаэлю я тоже должна.

Рафаэль отпускает, и я ухожу в комнату напротив. Без стука шагаю в полумрак спальни, совсем непохожей на комнату Властелина моего сердца. Сэм сидит на кровати, уперев затылок в стену, смотрит что-то в телефоне. Тоже тяжеловато дышит.

Поворачивает голову на мои шаги. Ощеривается, подбирается, скалится.

— Пошла. Вон, — выплёвывает, глядя мне в глаза с неприкрытой ненавистью.

— Я больше никуда не уйду, Самаэль. Извини меня за те слова в гостиной. Мне необходимо было уйти так, чтобы ты точно ему ничего не сказал.

— На хер иди отсюда! И не смей подходить к брату! Знаешь, что с ним было?! — скрипит зубами, сжимает ладони в кулаки, явно желая зарядить ими по мне, но воспитание ему не позволит. — Я не дам тебе снова запустить свои когти ему в душу!

— Сэм, знаю, ты его всегда защищаешь. А он тебя. Я тоже вас защищала на тот момент. А теперь… теперь помощь нужна мне. И ещё. Я не уйду, потому что так хочешь ты, только если Рафаэль меня прогонит. Я вызвала скорую. Рафу плохо. Когда станет легче, обещаю всё рассказать. Вам обоим. Ты тоже имеешь право знать, что происходит.

Ухожу, оставляя его наедине со своими мыслями. Возвращаюсь к Рафаэлю. Он так и лежит на полу, глядя в одну точку. Сажусь рядом, беру его за руку.

— Покажи мне подарок, — тихо просит он.

— Попозже. Давай дождёмся врачей.

— Я хочу сейчас, — требует, приподнимаясь на локтях.

Мягко роняю его обратно и встаю, чтобы забрать с кровати футляр с катаной. Кладу на пол рядом с Рафом. Открываю и достаю красивейшее оружие. Пламя на лезвии оживает при свете лампы.

— Охренеть, как красиво… — выдыхает он, касаясь пальцами рукояти. — Не боишься, что я снесу им твою очаровательную головку?

— Я тебе верю, — наклоняюсь и, обняв ладонями его лицо, снова целую.

Мне отзванивается бригада скорой. Выхожу встречать. Провожаю в комнаты парней, показывая врачам сначала более пострадавшего Рафаэля. Иногда огрызаясь, он всё же даёт им себе помочь. Его раздевают до трусов. Осматривают, делают какие-то уколы, обрабатывают раны и накладывают повязки. Помогают перелечь на кровать, ставят капельницу и уходят к Самаэлю. Я только улыбаюсь, слыша, как там происходит похожая ситуация. Мальчишки не любят лечиться. Это я знаю и по своим братьям, хотя Стёпа сам уже почти медик.

— Я бы всё же настоял на госпитализации. Нужно сделать МРТ, просветить рёбра, — говорит нам доктор.

— Нет, — отрезает Рафаэль.

— Тогда у вас строгий постельный режим на ближайшие десять дней. И постоянное наблюдение у врача. Можно оформить в нашей клинике.

— Оформляйте, — сдаётся мой гордый стритрейсер. — Как Самаэль?

— Ему досталось меньше, но назначения практически идентичны. Не хотите в стационар, придётся соблюдать режим дома. Результаты анализов придут на электронную почту. Капельницу сами снимите? — спрашивает уже у меня.

— Да, я сниму, — киваю врачу.

— Тогда не давайте ему спать ещё пару часов, а потом как раз наоборот, лучше как можно больше отдыхать. Сотрясение — это не шутки.

— Спасибо вам, — оплачиваю все процедуры наличкой и провожаю бригаду до выхода из дома.

Поднимаюсь к Рафаэлю. Он жадно осматривает меня с ног до головы.

— Настоящая, — улыбаюсь.

— Не верю, — с вызовом смотрит мне в глаза. Уставший, побитый, но всё равно упрямый.

— Что мне сделать, чтобы ты поверил? — сажусь на край его кровати.

— Начни говорить для начала. Там посмотрим, — он двигается и хлопает по свободному месту рядом с собой.

Но я помню, что обещала этот разговор им двоим. Зову Самаэля и забираюсь к Рафу на кровать. Ложусь у стены, чтобы не задеть капельницу. Устраиваюсь у него на плече. Он обнимает и утыкается разбитыми губами мне в волосы, наверняка пачкая их кровью.

Плевать. Я чувствую его тепло, его силу, его энергетику. Дышу его особенным запахом и слышу, как стучит сердце. Совсем не бутафорское, а самое что ни на есть настоящее.

Пальцы больно впиваются мне в кожу в районе рёбер. Раф прижимает меня крепче, насколько у него сейчас хватает сил. Двигаюсь сама, закидываю на него ногу и чувствую, как улыбается. Хмыкает устроившийся в кресле-мешке Самаэль.

Рафаэль продолжает злиться, буквально кипит внутри. Это выражается лёгкими вибрациями дрожи по всему его напряжённому телу, по сбивающемуся дыханию. Моё тоже сбивается. Я ныряю на несколько лет назад, прокручивая в голове болезненные детали, и решаюсь начать рассказ.

— Это будет страшная сказка, — предупреждаю близнецов.

— Страшнее, чем выдранное из моей груди сердце? — зло усмехается Раф.

— Наверное, да, страшнее…

Выдыхаю. Замолкаю на несколько коротких вдохов и выдохов. И начинаю свой рассказ немного издалека. Про необычное детство с родителями, которые служили в подразделении, занимавшемся особо опасными преступниками, в том числе государственными. У отца была лёгкая профессиональная паранойя и профдеформация. Это сказывалось на нас.

Рассказываю, как меня учили водить, защищаться, как отец гонял братьев на тренировках, как мы изучали совершенно разные навыки, казалось, не связанные между собой. Я была самой маленькой, ещё и девочкой. Любили, конечно. У нас было своё семейное счастье.

Рассказываю своему Властелину про последнее дело отца и про то, как меня вдруг отправили в монастырь под чужими именем и фамилией. Как, находясь там, я узнала, что мамы и папы больше нет, их убили, и моё детство точно закончилось.

Узнала я и о том, что старшие братья не смогут меня забрать, они оказались вынуждены бежать в другую страну, пытаясь увести за собой страшных людей. Но меня всё равно нашли. Забрали из монастыря, закрыли в каком-то сыром, тёмном помещении и просто издевались.

Показываю парням свои шрамы.

— Медленно резали и оставляли «вытекать», наслаждаясь моим страхом и слезами. Потом перетягивали раны. Задавали вопросы о делах отца, о материалах, что теперь хранятся на той дурацкой флешке. Снова пытали. А я совсем ничего не знала и только кричала, умоляя страшного человека прекратить всё и отпустить меня. Я была всего лишь маленькой девочкой. Тот шрам внизу, тоже его работа. Я помню не всё, что там происходило. В какие-то моменты просто отключалась, потом приходила в себя… Раф… — зову его, прервав свой рассказ.

— Я здесь, — хрипит он, ещё сильнее вдавливаясь пальцами мне в кожу.

— У меня никогда не будет детей. Мне позже в больнице сказали…

Он выдёргивает капельницу из вены и тянет меня на себя, сопя и морщась от боли. Укутывает в кольцо своих рук, крепко сжимает и просит:

— Рассказывай дальше, — голос будто и не его вовсе.

— Братья нашли логово этого монстра, натравили туда силовиков. Меня вытащили, я лежала в больнице под охраной. Мне снова задавали вопросы, на которые у меня не было ответов. Всё, что я хотела тогда, это вернуться в семью, спрятаться за крепкой папиной спиной или послушать, как красиво поёт мама. Чтобы меня гладили по голове, поили горячим чаем. Это был самый тяжёлый момент в моей жизни. Наверное, только тогда, лёжа в одиночной палате с решетками на окнах, я до конца осознала, что той девочки больше нет. Её тоже убили. Замучили в том подвале. С какой-то стороны после этого стало даже легче. Я начала смотреть на мир другими глазами.

— Эта девочка никуда не делась, — шепчет Рафаэль. — Она всё ещё живёт внутри тебя. Я точно знаю. В твоих улыбках. В твоих слезах. Дальше…

Самаэль молчит, не мешая нашим диалогам.

— Дальше я думала, что братья меня заберут и мы будем втроём. Но после случившегося они боялись, что люди, которые на нас охотятся, накроют сразу всех троих, и тогда мы погибнем, не отомстив за родителей. Никто не хотел умирать. И мы разделились. Они ломали системы, искали любые следы спасительной для нас информации, а я бежала… Бежала из города в город, меняла имена, документы, машины и выполняла мелкие поручения от Армана и Стёпы. Что-то достать, спросить. Они прикрывали меня как могли. Обеспечивали всем. Любые машины, квартиры… Знаешь, я научилась воспринимать эту ситуацию как приключение. Моё личное кино, где есть два режиссёра, злодеи и я — главная актриса. Глупо, знаю. Но когда ты маленькая девочка со шрамами, вынужденная играть во взрослые игры, становишься странной. А здесь Арман и Стёпа использовали меня уже вслепую. За четыре года поисков они наконец нашли местонахождение флешки с информацией, которая может нас всех спасти. За нами шли по пятам. И это был последний шанс даже не освободиться. Выжить. И тут я встретила тебя. Доли секунды, чтобы влюбиться… Я не знала, что так бывает. Что было дальше, ты знаешь…

Замолкаю. Трусь щекой о его грудь и пытаюсь сползти на кровать, прекрасно понимая, что ему тяжело. Но Раф не отпускает, лишь крепче сжимая меня в своих руках.

— Эти люди пришли бы в ваш дом. Они убили бы вас всех ради этой флешки. А потом убили бы нас. Нам больше некуда было бежать, Раф. Мы бы не успели, — объясняю ему.

— А что сейчас? — спрашивает в ответ.

— Всё пошло не по плану. Они обещали нас отпустить, но забрали Армана. Я придумала, как всё это остановить. Навсегда. Приехала к твоему отцу, рассказала свой план. Он согласился и отправил меня сюда, дав нам с тобой эту ночь на разговор. Сказал, если я выживу после нашей встречи, он точно мне поможет, — хрипло смеюсь.

— Мне не понравится этот план, да?

Поднимаю голову, чтобы поймать его взгляд. В самых любимых на свете карих глазах появилась ясность. Лекарства помогают, надо будет докапать.

— Не понравится, — честно говорю Рафаэлю, косясь на его озадаченного брата. — Но я всё же осмелюсь попросить тебя верить мне, — улыбаюсь, стараясь скрыть за этой эмоцией другие. Волнение и страх, ведь всегда что-то может пойти не так.

— Моё доверие теперь придётся заслужить, — заявляет Рафаэль.

— Я готова попробовать, — тянусь к его губам, осторожно целую, чтобы не причинить боль. Но разве его это может остановить? Соколов снова наказывает меня укусом и тут же ласкает остро и горячо, как умеет только он.