Эпилог
Рафаэль
Летняя жара к ночи сменяется духотой. Если дома и в тачке спасает климат-контроль, то на улице не спасает ничего. Любые шмотки начинают прилипать к телу в течении пары минут. На мне сегодня тонкие белые брюки, свободная рубашка в тон, не застёгнутая ни на одну пуговицу. На запястье широкий плетёный браслет, а на коже осел горьковатый, дерзкий парфюм.
Впервые мы с братом для общества выглядим по-разному. Сэм в угольно-чёрном. Рубашка тоже расстёгнута, и браслет на запястье идентичен моему, но в остальном мы разные.
Я в белом не потому, что внезапно стал ангелом. Это своего рода выброшенный флаг. Не полная капитуляция, но некоторое смирение, благодарность вселенной за то, что она вернула мне ту, без которой меня выворачивало рёбрами наружу.
Садимся с братом в свои новые чёрные Мерседесы. Пришлось прилично повозиться, чтобы сделать из них что-то годное. Разбитые отец умудрился быстро продать, добавил бабла и подарил нам этих красавцев.
Переглядываемся, ухмыляемся друг другу и срываемся со своих мест на точку сбора.
От пальцев, касающихся оплётки руля, по капиллярам и венам струится приятное, покалывающее тепло. Оно поднимается по предплечьям, затекает в грудь, впрыскивается в сердце, ускоряя его до ста двадцати ударов. Стремится выше. Стучит в вене на шее, обжигает горло, словно отличный Абсент, и взрывается в затылке жаром, сбивая дыхание на вдохе.
За окном сначала высотки перетекают в дома пониже, затем исчезают витрины магазинов, пропадают светофоры. Мы врываемся в родную темноту загородной трассы, где из света только фары наших тачек и полная луна, периодически скрывающаяся за наползающими со всех сторон тучами.
Алекс обещал много огня сегодня. Специально для нас. По объективным причинам мы выпали из гонок почти на два месяца. Пока я восстанавливался после избиения, пока в себя приходила Ника, и мы с ней делали ремонт в квартире, которую подарил мне отец. Сегодня своего рода очередное возвращение.
Въезжая в тусовку, улыбаюсь, глядя по сторонам. Народу много. Красивые тачки припаркованы по обочинам. С подсветкой, исписанные граффити или затянутые в кислотную плёнку. Со сложными рисунками на борту и капоте или однотонные, как у нас с братом.
Музыка грохочет. Под неё извиваются красивые женские тела в коротких шортах, топах или вообще в лифчиках от купальника, что не удивительно при такой жаре. Парни с голыми торсами, футболками на плече или шее пьют пиво и глазеют на девочек, прикидывая, с кем провести сегодняшнюю ночь.
Находим место для парковки. Почти одновременно выходим с Самаэлем из своих "Мерсов". Нас приветствуют криком, свистом и поднятыми вверх руками.
— Лицемерные ублюдки, — выплёвывает Сэм.
— Накажем всех на треке сегодня? — криво ухмыляюсь, разглядывая толпу.
— Накажем, — брат протягивает мне раскрытую ладонь. Ударяю по ней и забираюсь на отбойник из шин, чтобы глянуть трассу.
Алекс сдержал слово. Огня сегодня действительно много. Если раньше полыхающие бочки стояли только на линии разворота, то сейчас они выставлены на приличном расстоянии друг от друга вдоль обочин по длине всей трассы. Это выглядит очень эффектно. Люблю огонь. Одна из моих стихий.
Кстати, о стихиях. Где носит шикарную задницу повелительницы моего огня? У нас на сегодня очень много планов. Но это же Ника. Моя чёртова Анимешка, которая всегда опаздывает.
К нам подходят знакомые парни. Ещё весной мы были с ними в лютых контрах и воевали на треке, а сейчас пожимаем друг другу руки, переговариваемся, обсуждая предстоящую гонку.
Так вышло. Мир перевернулся, и враги внезапно стали если не друзьями, то теми, кто не ударит в спину и не будет молча смотреть, как тебя ногами втрамбовывают в асфальт.
Да, я тот, кто ничего не забывает и никогда не прощает подобного. Лицемерить — не моя история. Я считаю, что за свои поступки надо уметь отвечать. А все вот эти: «Ой, да ладно. Давай забудем…».
Нет, блядь! Не ладно! Не забудем!
Моё сердце сбивается с ритма при виде чёрной матовой "Панамеры Turbo GrandGT" с синими деталями на корпусе, с синей подсветкой. Тачка тормозит рядом с нашими "Мерсами". Из неё выходят трое. Арман, Стёпа и маленькая блондинка с двумя длинными тугими косами, лежащими на груди, в чёрной маске на половину лица, в коротком топе и низко посаженных свободных джоггерах с кучей ремней и карманов. Грубые ботинки на её ножках смотрятся идеально.
— Моя Анимеш-ш-шка, — шиплю я, возбуждаясь от одного её вида. — Сюда иди, срочно, — скольжу ладонью по талии, закатывая глаза от кайфового ощущения.
Стягиваю маску на подбородок и жадно впиваюсь в губы, кусая, сминая, облизывая их. Она со стоном обнимает меня за шею и впускает мой язык к себе в рот. Сердце уносится за пределы реальности. Нам горячо и остро. Всё портит возмущённый вопль её старшего брата:
— Эй! Ничего, что мы тут?
— Ничего, — оторвавшись от её губ, поворачиваю голову к парням и дьявольски улыбаюсь, чувствуя, как покалывает губы и пульсирует член. — Рад видеть, — трусь виском о висок Анимешки.
— Пиздец, — тихо выдыхает Арман.
— О, ты умеешь материться, — подначиваю его.
Ника щипает меня за задницу. Кусаю за мочку уха и отпускаю, чтобы подойти к её братьям и пожать руки.
Алекс объявляет гонку на три тачки. Мы с братом быстро перебрасываемся взглядами, на «камень-ножницы-бумага» решаем, кто едет. Сэм.
— Покажи им, брат, — хлопаю его по плечу.
Самаэль красиво разносит обоих. На финише завязывается перепалка, но парни из команды Алекса растаскивают тех, кто самонадеянно решил обыграть Падшего, и объявляют следующую гонку.
Я медленно выкатываюсь на линию старта. У меня в салоне играет отличная музыка. За бортом лето, а на финише меня будет ждать самая шикарная девочка. Разве может быть что-то круче?
Как только флажок касается горячего асфальта, рву вперёд и сдаю чуть вправо, прижимая одного из своих соперников к обочине с горящими бочками. Пламя бликует на корпусах и в стёклах. Парень за рулём нервничает. У нас уже был опыт опрокидывания этих импровизированных факелов, но я не преследую такой цели, вокруг сухая трава, и может случиться неконтролируемый пожар, а вот шаркнуть его машину об них, это можно. Или выкинуть с трассы в промежутке между бочками…
Да, сегодня я буду играть с вами по своим правилам!
Почти у разворота мне удаётся вынести соперника в поле. Его можно уже не считать. Пока вырулит оттуда… Без вариантов, не догонит.
Разворачиваемся. Постукивая пальцами по рулю и покачивая головой под музыку, я выношу с трассы второго соперника. Выезжаю на финиш с сильным отрывом. Выхожу из машины, получаю грубый толчок в лопатки. Разворачиваюсь, хватаю парня за грудки и резко дёргаю на себя, глядя только в глаза.
— Ты гонял не по правилам! — рычит он на адреналине.
— У меня свои правила, — отшвыриваю его от себя и ухожу к своим.
Анимешка тут же ныряет ко мне в руки и чмокает в щёку, поздравляя с победой.
— Жёстко, — шепчет на ухо.
— Справедливо, — пожимаю плечами, обнимая её и притягивая к себе.
Смотрим пару заездов. На следующий выходим с Сэмом, сразу с двух сторон многообещающе улыбаясь смельчаку, решившему поехать с нами.
Зажимаем его между "Мерсами", оставляя между тачками лишь небольшие просветы для потока воздуха. Ведём соперника прямиком к центральной бочке на развороте. Он начинает паниковать. У него сейчас только один путь отхода. Сдать назад. Это равно проигрышу.
Бочки с огнём всё ближе. В последний момент нервы у пацана всё же сдают. Он бьёт по тормозам и откатывается назад, а мы с Сэмом разворачиваемся и двумя чёрными пулями возвращаемся на финиш.
— Я тоже хочу, — просится Анимешка.
— Развлекайся, — целую её в висок и спокойно отпускаю за руль "Панамеры", прекрасно зная, как умеет гонять эта девочка.
С ней выезжает один из проигравших мне. Уже со старта начинает беспределить, но я верю в Нику. Она его сделает.
Забравшись на колёса, наблюдаю за их заездом. Парень пытается скинуть "Панамеру" с трассы, как делал я. У него даже почти получается. На повороте он цепляет машину корпусом. Маневрируя, Ника шаркает по одной из бочек с огнём. Пламя рвётся, выбрасывает в небо сноп искр, но бочка не падает.
— Умница моя, — выдыхаю, наблюдая, как она справляется с собой, с машиной. И финиширует вторая.
Спрыгиваю с колёс, ловлю её расстроенный взгляд и кидаюсь к тачке урода, посмевшего так обращаться с моей девочкой. Выдёргиваю его из-за руля и прикладываю рожей об капот, разбивая нос. Вдавливаю в горячий металл, размазывая по нему кровь.
— Я убью тебя сейчас, слыш-ш-шишь?! — зло шиплю ему в ухо. — Чё ты со мной-то таким борзым не был, а?! — ещё раз впечатываю его в капот.
Никто не вмешивается. Никто меня не останавливает. По глазам вижу, до них начинает доходить происходящее.
Усмехнувшись, бросаю урода валяться на его же тачке, забираю Нику и увожу от всех.
— Ты у меня крутая, — дышу ей в ухо.
— А ты ненормальный, — смеётся она.
— По-моему, мы идеальная пара. Поехали отсюда, а? — прошу её.
— Поехали, — она забирается рукой мне под рубашку, царапает кожу на пояснице и жмётся к голому торсу.
Её "Панамера" остаётся со всей нашей компанией, чтобы Арман и Стёпа могли вернуться в город, а мы садимся в мой "Мерс" и сваливаем ко мне на квартиру.
***
У меня есть персональный выход на крышу. Захватываю из холодильника шампанское, забираю бокалы из чёрного непрозрачного стекла, портативную колонку. Сдёргиваю с кровати покрывало и зову Нику за собой. Я обещал ей кое-что. Надо бы сдержать слово.
Расстилаю плед у самого карниза. С тихим хлопком открываю шампанское, разливаю его по бокалам и включаю музыку.
Улыбается… Она улыбается так, что у меня внутри всё переворачивается. Тёплая ладонь ложится на грудь. Там в ответ удар за ударом берёт разгон моё сердце, почуяв ту, что сделала его живым.
Мы пьём, глядя друг другу в глаза, и, не сговариваясь, швыряем бокалы с крыши. В её глазах загораются звезды нашей личной вселенной.
— Мой космос, — веду подушечкой большого пальца по её дрожащим ресницам.
— Я люблю тебя, Падший, — она плавно очерчивает линию моей челюсти.
Летний воздух становится гуще. Он липнет к нам со всех сторон. Его так трудно протолкнуть в лёгкие, и мы прижимаемся губами друг к другу, чтобы наконец задышать.
Её ногти врезаются в мой затылок, врубая там электричество, моментально распространяющееся по всему телу. Оно у нас тоже на двоих. Мы дрожим, горячо лаская рты друг друга высунутыми языками. Сталкиваемся ими, гладим, воюем, «танцуем» до головокружения.
— К чёрту долгие прелюдии! — хрипло дыша, резко разворачиваю Анимешку к себе спиной и заставляю упереться ладонями в широкий борт крыши.
Сегодня никаких стёкол, никаких преград. Полная свобода. Наша. Особенная…
Впиваюсь зубами в изгиб её шеи. Стонет, закидывая руку мне на затылок и прижимаясь ягодицами к паху. Задираю её топ, на грани грубости сжимаю сосок.
— Раф… — моё имя из её рта звучит как феромон, усиливающий возбуждение в десяток раз.
— На хрен ты надела штаны?! — нетерпеливо рыкнув, расстёгиваю ремень, распутываю завязки и дёргаю вниз замок.
Она помогает, снимая с себя одежду. Я скидываю рубашку и, тяжело сглотнув, закрываю глаза, кайфуя от её смелых пальцев на моей ширинке. Расстёгивает, запускает ладонь в трусы и сжимает член.
— Мать твою, — вырывается у меня. — Иди сюда, — снова разворачиваю Анимешку лицом к городу.
Снимаю с неё джоггеры. Перешагивает, отталкивает их в сторону. Мои брюки тоже дико мешают её чувствовать. Сдёргиваю на хер вместе с трусами.
Голые, горячие, безумные жмёмся друг к другу. Провожу высунутым языком по её шее. Наклоняю, давлю на поясницу, чтобы прогнулась. Звонко шлёпаю по шикарной заднице и, помогая себе рукой, врываюсь в узкую, чувственную плоть под сексуальный стон Ники.
Несколько резких рывков в неё. Насаживается сама, выпрямляется. Мы становимся ещё ближе. Я хочу её до боли в яйцах. Она чувствует, играет со мной, пульсируя мышцами на изнывающем стволе.
Вокруг нас только город и ночь. Крыши, огни, машины внизу. Мы обнажены перед ними физически, и только друг для друга вывернули наизнанку души и вскрыли сердца.
Остро, больно, жарко…
Наши тела трутся друг об друга, вырабатывая ещё больше электричества. Над головами раздаётся гром, следом небо разрывает молнией.
Ещё рывок в горячее тело своей Анимешки. Ещё один добела мощный разряд.
Я, блядь, кончу сейчас! Лёгкие горят, кожа будто обожжена и покрыта мурашками. В небе снова громыхает, и на нас летят капли тёплого летнего дождя. Стихия усиливается, за считанные секунды превращаясь в стену из воды.
Скольжу ладонями по мокрому телу Ники. Трусь о соски, сминаю грудь, кусаю свою девочку в плечо. Она дрожит в моих руках. Её оргазм струится по моему члену, сжимает его.
— Ты… — отрывисто дышу. — Вся…, — выдох. — Без остатка… — вдох. — Только для меня… Навечно… — содрогаюсь, пачкая её спину и ягодицы спермой.
— Так красиво, — Ника откидывает голову мне на плечо и смотрит на город, раскинувшийся под нашими ногами. Сверху на нас всё ещё льётся летний дождь, разбегаясь тонкими струйками по разгорячённой коже. — Я люблю тебя, Раф, — шепчет она.
Утыкаюсь губами в мокрые светлые волосы, укутывая Нику в кольцо своих рук.
— Мы неизлечимы, да? — смеётся она.
— Ты хочешь вылечиться от меня? — напрягаюсь, она чувствует. Разворачивается в моих руках и поднимает на меня взгляд.
— Никогда.