Глава двадцать третья

(Раэль)

Иногда мне казалось, что этого несносного крылатого негодяя следовало посадить под замок. Чтобы не грыз мои сапоги, не поджигал мой замок и не мешал мне соблазнять мою жену.

Поэтому, когда нас выкинуло из портала, я грозно рыкнул на притихшего и до скрипа зубов довольного дракона, и только после этого огляделся.

Вопреки моим опасениям, испорченный его зубами амулет не отправил нас с Аной на другую сторону мира. Мы оказались на лесной опушке, недалеко от замка. И это не было бы проблемой, если бы не сплошная стена дождя.

Вот тебе и зима в столице. Если северные земли радовали снежным покровом и приятным, пусть и сильным морозом, то здесь холод начинал уже отступать, подготавливая окрестности к приходу весны.

Выругавшись, я натянул на голову Аны капюшон ее плаща и подтолкнул опешившую девушку в сторону деревьев. Однако голые деревья выступали плохой защитой от ливня.

Уже через пару минут мы промокли до нитки, а до королевского замка без лошадей предстояло добираться пару часов, не меньше.

— Золотце, напомни мне провести с тобой серьезную мужскую беседу, — прищурившись, обратился я к дракону. Тот забавно сложил крылья над головой и повизгивал, когда капли дождя приземлялись на его нос.

— Он не виноват, — тут же заступилась за паршивца Ана, — это мы… с тобой…

— Увлеклись? — усмехнулся я. Она осуждающе посмотрела на меня и поближе прижалась к стволу дерева. — Нужно найти укрытие, в такую погоду пешком мы до замка не дойдем.

— И где же мы найдем укрытие? — язвительно передернула плечами моя жена. — В лесу чудесным образом найдется таверна или постоялый двор?

Я на секунду задумался, покрутил головой и довольно улыбнулся:

— Таверну не обещаю, но охотничий домик в таких условиях даже лучше, не находишь?

Какое счастье, что мы с Кианом, вернувшись из военной академии, в первую очередь приказали отремонтировать небольшой домик, в котором в детстве часто ночевали накануне охоты. Небольшая хижина с одной комнатой и большим камином сейчас показалась мне самым желанным местом на земле.

Еще раз оглядевшись, я уверенно потащил Ану за собой, безошибочно определив нужное направление. Тропа от ливня раскисла, грязь чавкала под сапогами, а ветки кустов цеплялись за плащи, поэтому двигались мы не так быстро, как хотелось, но все же через полчаса вышли на знакомую мне поляну. Ана, которая все это время даже и не думала жаловаться на ненастье или тяжесть этого небольшого путешествия, с облегчением выдохнула и первой рванула к охотничьему домику.

Внутри было ожидаемо темно, холодно и пусто. Однако и свечи, и дрова для камина оказались на своих местах, а вот пыли не наблюдалось вовсе. Пожалуй, Киан наведывался сюда регулярно и слуги следили за тем, чтобы домик был пригодным хотя бы для разовой ночевки.

Ана сняла плащ и в растерянности замерла посреди небольшой комнаты. Вода капала с ее платья прямо на пол, превращаясь в небольшие лужицы.

— Уютно, но все так же нестерпимо холодно, — прошептала она, оглядывая наше укрытие.

Я поставил поклажу на пол и обнял ее плечи, притянув к себе. Мне безумно хотелось согреть ее тело, поделиться теплом…

Эта странная девушка, а теперь и моя жена, вызывала слишком много эмоций. С одной стороны это пугало, но с другой притягивало, манило, словно мотылька на огонь. Хотелось достать луну с неба и положить к ее ногам.

Но луна это, конечно, прекрасно, а вот то, что она вполне могла переохладиться и заболеть, было более чем реально.

Пришлось сделать над собой усилие и отстраниться.

— Ты вся дрожишь. Дай мне немного времени, я разожгу камин и приготовлю один сюрприз для тебя. Поверь, он придется тебе по душе.

— Вот не уверена, что после всех событий я готова к новым сюрпризам. — Она бросила настороженный взгляд на меня.

— Этот тебе точно понравится.

Ана только недоверчиво покачала головой.

Привычными движениями сложив дрова, я поджёг маленькие веточки, которые кто-то заботливо оставил в очаге.

Пламя взметнулось ввысь, облизывая серые камни, из которых был сделан камин. Этот шедевр, сложенный деревенским мастером, не раз спасал нас в холодные дни, когда во время охоты мы заглядывали сюда передохнуть. Он занимал почти половину стены и был гарантом тепла.

Огонь завораживающе потрескивал, выпуская белые искры и переливаясь оттенками оранжевого и желтого.

Почувствовав источник тепла, Золотце тут же заворочался в корзине и, скинув сырую ткань, выполз поближе к огню. Прошлепал по полу с независимым видом, лёг, прикрыв глаза, и стал наслаждаться жаром, исходящим от камина.

Потом обреченно вздохнул и кинул жалобный взгляд на нас, словно уже начинал погибать от голода.

— Нечего жаловаться и делать глаза, как у круглого сироты. Так уж получилось, придётся потерпеть. — Ана подвинула корзинку к камину, чтобы она просохла, и ласково погладила малыша по голове.

Тот заурчал и уткнулся ей в ладонь носом, а потом, замерев, полез на руки, но, коснувшись мокрого платья, передумал и вернулся назад. Устроившись поудобнее, замурчал и снова прикрыл глазки.

Я не мог оторвать глаз от этой умилительной картины, но, заметив, что Ана до сих пор дрожала, быстро вышел и направился в сарай, пристроенный сбоку домика.

Замок на нем был больше для порядка, стоило потянуть его посильнее, и он сразу же сдавался. Открывшись, дверь скрипнула, пропуская меня внутрь.

Ничего не изменилось, кругом царили порядок и чистота. Огромная лохань стояла у дальней стены этого маленького помещения. Вот она-то мне и была нужна.

Сюрприз оказался достаточно тяжёлым и никак не хотел пролезать между поленницей и стеной, но мысль об улыбке на измученном лице жены придавала сил.

Жена. Я попробовал это слово на вкус. А ведь раньше даже и мысли не допускал, что такое возможно.

Немного стараний и упорства сотворили чудо, поэтому через пару минут я уже втиснулся назад в дом. Как только мне удалось добраться до середины комнаты и установить этого монстра посередине, глаза Аны изумленно расширились.

— Ты не шутишь? Это то, о чем я думаю? Но где же мы возьмём тёплую воду? — В ее голосе звучало недоверие, смешанное с радостью..

— Из колодца, — ответил я, взял два больших ведра и снова вышел под непрекращающийся ливень. Что только не сделаешь для того, чтобы женщина была счастливой!

Повесив огромный котёл над огнем, я наполнил его почти до краев, и нам оставалось только дождаться, когда вода нагреется. Ана тем временем устроилась у камина и поглаживала золотистую головку дракончика, кидая на меня удивленные взгляды.

— Может, ты уже снимешь это мокрое платье? Рискуешь заболеть.

— Ты тоже не сухой, вон, вода залила весь пол, а я уже почти высохла. — Она гордо вздернула подбородок.

Я только усмехнулся в ответ и начал проводить ревизию шкафчиков.

На наше счастье там нашлось несколько льняных простыней и немного кусочков вяленого мяса. Жизнь заиграла светлыми красками, и у нас прошёл небольшой ужин на троих. Золотце правда не оценил походного угощения и, возмущенно фыркнув, отвернулся, показывая всем видом, что не питается столь несъедобными предметами.

— Ну и ладно, нам больше достанется.

— Я, наверное, тоже воздержусь. — Ана подозрительно уставилась на угощение и, попробовав один кусочек, отложила его в сторону.

— Придётся пировать одному.

— Приятного аппетита, — не удержалась она от колкости.

Главное — не поддаваться на провокации. А уж к походной пище даже новоиспеченному герцогу было не привыкать.

Подкрепившись, я наполнил лохань уже согревшейся водой и повернулся к жене:

— Все готово, моя госпожа! Можете раздеваться и получать свою долю удовольствия.

— Ты должен выйти! — заявила Ана с испугом.

— Если ты не забыла, на улице поливает как из ведра. Неужели ты готова пожертвовать моим здоровьем, а то и жизнью, только ради собственного удобства?

Ее щеки покрылись стыдливым румянцем, она провела по губам кончиком языка и опустила глаза. Как же хотелось провести ладонью по этому лицу, опуститься на шею и, обхватив затылок, впиться поцелуем в эти нежные губы…

Кровь побежала по венам с бешеной скоростью, все тело напряглось до предела. Протянув руку, я всё-таки коснулся непослушного локона, упавшего ей на лицо. Ана вздрогнула и подняла взгляд, в котором словно отражались мои чувства.

Эта злючка была ко мне так же неравнодушна, одно только упрямство сдерживало ее от ответной страсти. Мои пальцы скользнули по тонкой бархатной коже, ощутив ее тепло. Словно тысяча иголочек пробежали по нервам.

Вдох, выдох, и я, с трудом сосредоточившись на остывающей лохани, опустил руку.

— Обещаю отвернуться, зажмурить глаза и не подглядывать.

Хотя, если честно, я готов был не только подглядывать, но и нырнуть в эту ванну вместе с ней…

Ана задумалась на мгновение и серьезно посмотрела на меня:

— Хорошо, можешь оставаться, но только помни, что обещал! Если ты нарушишь… Нарушишь свое обещание… Я… Я…

— Ты выскочишь в чем мать родила и будешь медленно убивать меня своим видом, не разрешая дотронуться.

— Ты неисправимый нахал! Я возьму вон ту тяжелую кочергу и отправлю тебя в бессознательное состояние до самого утра.

— Как скажете, моя кровожадная госпожа. — Смех подкатывал, стоило только представить, как она наперевес с кованной закорючкой наступает на меня, преисполненная праведным гневом.

Пришлось закрыть глаза и отвернуться в другую сторону.

Я честно пытался выполнить обещание и даже глаза не сразу открыл, прислушиваясь к шелесту снимаемой одежды. Воображение рисовало, как сантиметр за сантиметром открывается нежная кожа, обнажаются соблазнительные изгибы… Пульс участился, по телу пробежала дрожь возбуждения, глаза распахнулись, и я, уставившись вперёд, вдруг обнаружил, что прямо передо мной висело достаточно большое зеркало…

Оторваться от такого завораживающего зрелища не было сил. Тоненькая фигурка осторожно опустилась в воду, послышался вздох облегчения и, откинув длинные локоны назад, Ана положила голову на край лохани, обнажая нежную шею.

Пришлось приложить немалые усилия, чтобы не подойти и не дотронуться до неё. Это была такая утонченная пытка: когда женщина, которую желаешь больше всего на свете, находится рядом, обнажена и расслаблена, но и одновременно недосягаема.

— Не вздумай даже повернуться! Я чувствую твои порывы.

— Я совсем забыл о твоем даре. Ну прости, в конце концов, я не железный.

— Ты меня смущаешь и путаешь. У нас есть определённая цель, не забывай. Скоро я уеду ко двору и буду присматривать за драконами, а ты вернёшься в свой огромный замок и станешь самым великим герцогом, победившим проклятье.

Дикое неконтролируемое чувство гнева тут же охватило мой разум.

— Даже не думай об этом! Ты останешься со мной. Позвольте напомнить вам, моя забывчивая госпожа, что вы теперь замужем за мной. В нашем роду еще не было такого, чтобы жена жила отдельно от мужа!

— Ты забываешь, что наш брак фиктивный и состоялся только потому, что некий гадкий де Вилье решил выстроить коварные планы по захвату мира.

— Когда ты целовала меня, что-то я не заметил ничего фиктивного. — В моей груди поднималось жгучее раздражение. Вот ведь несносная девчонка! В один момент могла вызвать самые прекрасные чувства и так же легко все разрушить.

Ана даже подскочила в воде от возмущения.

— Я тебя не целовала! Это все ты и твои домогательства!

Изящные формы качнулись в такт ее движению, отражая блики огня на воде, стекающей по белоснежной коже. Это стало последней каплей терпения. Не нужно было всё-таки подглядывать.

Взяв в руки льняную ткань, я резко повернулся в ее сторону. Она так же резко опустилась назад в воду и попыталась прикрыться руками.

— Отвернись! Ты обещал!

Все эмоции окончательно смешались. Она чувствовала мое состояние, я это точно знал, знал и хотел поделиться с ней своими желаниями.

— Вылезай, я закрою глаза. — Мой голос был слишком хриплым, выдавая меня с головой.

Я не видел, но слышал, как плеснулась вода, а потом тихие шаги приблизились ко мне, она дотронулась до ткани и…

Руки сами потянулись к ее мягкому податливому телу, мгновенно прижав к себе. Вдох — ее запах проник в каждую клетку, выдох — и она замерла в объятиях.

— Ана, — полушепот-полувздох.

В ответ только легкое прикосновение ее пальчиков до моей руки.

Губы скользнули по виску, нетерпеливо коснулись нежной шеи, и она слегка запрокинула голову, интуитивно давая волю попробовать на вкус ее кожу.

Мелкая дрожь пробежала по телу девушки, как только ладони скользнули по нежным изгибам и задержались на плоском животе.

— Ана…

Она повернулась на зов и тонкие нежные руки обвили плечи, она замерла в ожидании поцелуя.

Я нежно прикоснулся к уголку ее губ.

— Ты пахнешь рассветом, первыми лучами солнца и любовью.

Она ничего не ответила, только робко поймала мои губы своими и сама поцеловала меня. Страсть жидким золотом расплылась по венам, впиваясь в неё, я пил до дна, словно путник в пустыне, который наконец нашел свой источник.

Маленькие ладошки скользнули по шее и притянули мою голову ещё ближе. Это было как сигнал, пробивший тело разрядом молнии. Мои руки спустились вниз, обхватив тонкую талию. Хотелось раствориться в этом поцелуе, стать с Аной единым целым.

Я понимал, что нужно держать себя в руках, но страсть застилала взор, отключала все здравые мысли.

В сторону отлетела ткань и мокрая одежда.

Только жар, только прикосновения разгоряченной кожи.

Ана вздрогнула и попыталась отстраниться:

— Нет, нет, так нельзя…

Но ее протест потонул в новом жарком поцелуе. Руки жадно двигались, даря тепло, изучая, сминая, ни на секунду не останавливаясь, исследуя каждый сантиметр бархатной кожи.

Ее сопротивление ушло вместе со страхом, она обмякла и сама прильнула ко мне. Почувствовав ответ, я подхватил Ану на руки, перенося на небольшой диван, что стоял рядом.

Моя, только моя…