Глава 18. Благими намерениями…

В какой-то момент Егор понял, что остановился посреди улицы, теряясь в своих мыслях. Всё хаотично неслось мимо него, мелькая цветными пятнами, болезненно задевая звуками, запахами, одним своим присутствием. Хотелось щёлкнуть пальцами и выключить окружавший мир. Или лучше исчезнуть хоть на какое-то время. Побыть одному…

Понимая, что мечтать об этом бесполезно, он заставил себя идти к дому. Добирался пешком и целую вечность. Потратил чёрт знает сколько времени и взмок даже под тонкой рубашкой, наконец оказываясь в прохладе подъезда. Егор глянул на лестничные пролёты. Нет. Хватит. Только лифт…

Кабина со скрипом подняла его к седьмому этажу и двери с противным звуком открылись, приглашая убираться восвояси. Егор вышел на лестничную площадку, но пройдя до своей квартиры, остановился. Доставая ключи, уже в сотый раз думал о том, как начать такой необходимый разговор.

Мать опять разыграет драму… Отец всегда сыпал короткими сухими фактами, будто подавал отчёт начальству. «Машина двигалась по улице такой-то, со скоростью такой-то… В виду потери управления, произошло столкновение с ограждением, повлёкшее то и это…»… Брат, возможно, действительно ничего не знает, только то, что рассказали родители. Спросить Маргариту? Сейчас, как чувствовал Егор, это самое бесполезное дело. У неё на всё всегда готов ответ. Отоврётся… Не скажет и слова правды, если просто спросит в лицо. Нет. Он должен быть уверен в том, что спрашивает. Уверен, чтобы не дать ей уйти от ответа. А пока…

Егор открыл дверь, заходя в прихожую. В воздухе витал запах готовящейся еды. Ленка решила похозяйничать сегодня? Пусть и умела обращаться с плитой, но ему всегда было неспокойно, когда делала это без наблюдения.

– Лен, я дома!

К нему немедленно кинулся Безешкин, задирая хвост. Пока Егор разувался, кот привычно бодал головой ноги, жалуясь, что весь день морили голодом. Повторялся этот ритуал с каждым членом семьи, возвращавшимся домой. Егор пригладил мягкую шерсть кота, посочувствовал его горькой судьбине и пригрозил расправой над хозяйкой, морившей голодом несчастную скотину. Довольное Безе метнулось на кухню, где через мгновение раздался возмущённый возглас сестры.

– И полчаса не прошло!

Кот, конечно же, праведно огрызался в ответ и выглядывал в коридор, как бы намекая глупому хозяину, что пора восстановить справедливость. Устало усмехнувшись, Егор проследовал к кухне. Там к своему немалому удивлению увидел мать, сидящую у стола с неизменной чашкой кофе. Ленка же в великоватом фартуке хлопотала у плиты.

– Ты сегодня задержался, – сестра с деловым видом поспешила к раковине. – Скоро всё будет готово!

– Ты – умница… – Егор прислонился плечом к дверному косяку, переводя взгляд на мать.

Она уже переоделась в домашнее платье, мало чем отличавшееся от офисного, и выглядела вполне умиротворённо.

– Ещё день, а ты уже дома. Что-то случилось?

– Что-то обязательно должно случиться, чтобы я пришла домой? – Вера приподняла тонкую бровь, глядя на сына. – Ты должен что-то сделать со своими волосами. У тебя на голове полный хаос.

Как и в мыслях… Егор машинально взъерошил волосы.

– Так почему ты рано вернулась?

– Какой-то идиот позвонил в полицию и сказал, что в здании офиса – бомба, – вместо матери пояснила Лена. – Вот всех и выгнали оттуда, пока разбираются и ищут шутника с детонатором.

– Серьёзно? – Егор снова перевёл взгляд на мать.

– Да.

– Выходит, мы должны быть благодарны этому неизвестному за возможность увидеть тебя за ужином, – он усмехнулся, получая в ответ возмущённый взгляд.

– Ты не маленький мальчик. И должен понимать, насколько важна моя работа. Если бы не она, то до сих пор ютились в старой двушке, а не здесь. Или нравилось с братом в одной комнате торчать? Не порть настроение. Оно редко бывает хорошим. Я так устала… Лучше расскажи, как идут дела с рукописью.

– Почти закончена.

На плите что-то дымило, булькало и источало аромат, раздразнивший пустой желудок. Егор прижал к животу ладонь, чувствуя себя как вечно голодное Безе.

– Скоро будет готово, – уверила Лена, замечая его жест. – Ты почему такой бледный, мамуль? И вспотел весь…

Она подошла к брату, привстала на цыпочки и провела ладонью по волосам, убирая пряди со лба, покрытого испариной.

– Я просто шёл пешком от универа, а на улице сегодня слишком жарко. Всё в порядке.

– «Всё в порядке»? Однажды это напишут на твоём надгробии, если не перестанешь врать.

– Тебя беспокоит сердце? – Вера опустила чашку на стол. – Когда ты в последний раз наблюдался у врача?

– Отчего же последний? – он вымученно усмехнулся. – Я всё ещё надеюсь пожить…

– И что здесь забавного? – мать смерила его холодным взглядом. – Тебе всё ещё необходима нянька? Ты не в состоянии позаботиться об элементарных вещах? Сейчас ты должен наблюдаться у кардиолога не реже каждого квартала.

– Я был у него в конце лета, – последние следы улыбки стёрлись с усталого лица Егора. – Ма, раз уж ты сегодня вернулась пораньше, мне нужно поговорить с тобой.

– Сполоснись и приходи есть, – Вера нахмурилась, явно чувствуя настроение сына.

– Что, даже не спросишь у сына о результатах визита к врачу? – хмыкнула Ленка, строгая овощи огромным ножом.

– Не смей говорить со мной в подобном тоне! Я предупреждаю тебя в последний раз, Елена!

Ну вот… Сестре стоило бы сейчас прикусить язык, и дать разговорить мать. Но та уже принялась нервно выстукивать ухоженными пальцами по столу.

– Ты всё ещё здесь?

– Ма, – надавил Егор, не двинувшись с места. – Я просто хочу спросить тебя.

Вера поднялась со стула и отвернулась к окну. Егор видел, как напряглись плечи под лёгким платьем. Чёрт… Как женщины это делают? Умеют читать мысли? Или он так очевиден? Она поняла, о чём хотел поговорить.

– Твоя сестра сказала, что всё почти готово. Ты голоден и наверняка устал бездельничать в своём университете. Иди и вымойся. Ты похож на бездомного!

Егор бросил рюкзак на пол у двери и подошёл к матери, останавливаясь у неё за спиной.

– Мам, я не собираюсь мучить тебя долгими расспросами. Только один вопрос.

– Егор!

– Я вспомнил…

Вера вздрогнула, резко обернувшись к сыну и глядя расширенными от испуга глазами.

– Я вспомнил один момент, – пояснил Егор, наблюдая за менявшимся выражением лица матери. – Он очень смутил меня, поскольку был совершенно неожиданным. Я даже решил на какое-то мгновение, что у меня начались галлюцинации. Но я просто вспомнил. Не волнуйся так. Потому и хотел спросить кое-что. Это очень важно для меня. Ты скажешь?

Он смотрел с надеждой, словно на икону. Но снова напрасно. Егор понял это, видя, как страх матери менял оттенок на облегчение, а затем и возмущение.

– Мы больше не будем возвращаться к бесполезным обсуждениям. Хватит мучить и себя и меня. Мы уже сто раз говорили об этом, Егор!

– Даже если мне придётся сделать это тысячу раз. К кому ещё я могу прийти с этим? Кому я могу сказать, что творится здесь? – Егор стукнул кулаком по груди, где от волнения уже металось под рёбрами сердце. – Я хочу знать…

– Тебе нечего вспоминать, Егор! Там нет ничего… – Вера обхватила себя руками, нервно сминая пальцами ткань рукавов, и отступая от сына на шаг. – Мы прекратим это. Просто прекратим. Ты должен отпустить. Это самое лучшее, что ты можешь сделать в сложившейся ситуации. Это для твоего же блага. Так будет лучше для всех!

– Ты уверена, что для всех? – чувствуя поднимавшуюся горечь, проговорил Егор.

– Егор!

На него смотрели с укоризной, как всегда во время подобных разговоров. Глаза матери уже увлажнились и покраснели. Всё это должно было задавить в нём любую попытку продолжать. Смириться, сдаться, ощутить вину за чёртово любопытство.

– Ма, просто ответь на мой вопрос, – Егор протянул к ней руку, чтобы коснуться плеча и успокоить, но Вера отпрянула, теряя терпение.

– Почему ты так упрям?! – она вскрикнула, ударив ладонью по столешнице, и нарезанный Ленкой перец яркой крошкой рассыпался по столу. – Ты не старый дед, который прожил жизнь и всё забыл! Что такое один год для мальчишки? Что в нём такого важного, что ты бередишь всё это? Ты помнишь своих друзей, помнишь свою семью. Что может быть важнее?! Зачем тебе всё это?..

– Да. Я помню вас. Помню друзей. Помню. Но, кажется, я забыл кого-то… важного. Это была девушка. Тем летом, я должен был…

– Нет! – мать резко отмахнулась от него. – Ты ошибся. Нет никого важного. Больше нет никого! Я запрещаю тебе! Запрещаю!

Сорвав голос, Вера перешла на привычный плач, злясь ещё больше от того, что макияж был полностью испорчен.

– Что тут происходит? – удивлённо снимая с головы наушники, из своей комнаты показался Вадим.

– Я так больше не могу… не могу… – продолжала плакать мать. – Почему ты так жесток со мной?!

Поскольку история повторялась не первый раз, лишние объяснения не понадобились. Смущённый видом рыдавшей матери семейства, Вадим кинул сердитый взгляд на младшего брата.

Только беспокойное Безе неизменно оставалось у ног Егора, по неизвестной ему причине, всегда поддерживая при каждой семейной ссоре. Кот боднул его головой и потёрся о ногу, облепляя своей шерстью.

– Ну чего вы опять завелись из-за этого? Опять то же самое? – Вадим возмущённо поджал губы, глядя на Егора, тенью стоявшего у двери. – Сколько всё это будет продолжаться? Больше поговорить не о чем? Ты о матери подумал?

– А обо мне хоть кто-то подумал?! – вспылил Егор, впервые повышая голос в доме. В висках противно стучало, и снова кинуло в жар. Рубашка противно липла к спине, а руки дрожали, и пришлось сжать кулаки. – Обо мне. Хоть раз. Я так много прошу?

– Тут все только о тебе и думают, чёртов эгоист! – в сердцах кинул брат, обнимая одной рукой мать и позволяя той уткнуться лицом ему в грудь. – Ради кого вообще всё это делалось? Тебе так сдался тот год? Он так важен? Важнее семьи? Кто из нас виноват в том, что ты тогда влез в это? Ты!..

Вадим осёкся, испуганно глядя на Егора, когда тот побелел как полотно, хватаясь за грудь.

– Ты… я не… малой… я…

– Так что ради меня делалось?.. – сухим шёпотом произнёс Егор, угрюмо глядя на брата. – Во что же я влез?

Вадим и сам побледнел, а кулак матери ощутимо стукнул по груди, к которой мгновение назад прижималась.

– Хватит! – выкрикнула она, замотав головой. – Замолчите оба!

– О чём он говорит? – немного унимая боль в груди глубоким вздохом, Егор прислонился плечом к дверному косяку.

– Мы все погорячились и наговорили лишнего! – торопливо заговорила Вера, испуганно глядя на обоих.

– Это была не просто авария? – пригвоздил её к месту следующий вопрос младшего сына.

– Малой, я – идиот… Прости. Я и правда наговорил ерунды… Просто забудь. Идём, – Вадим шагнул к нему, привычно собираясь обнять за плечи и увести.

– Что я сделал? – упрямо увернулся от его руки Егор. – Что. Я. Сделал?

– Ничего… – глухо пробормотал Вадим.

– Я что, в тот день сел за руль без прав? Я был за рулём? Я, а не отец? Это я влетел в аварию? Отец взял на себя мою вину?

– Егор! – мать задрожала, обхватывая себя руками. – Что за сумасшедшие предположения? За рулём был твой отец. Ты просто должен понимать мои чувства. Понимать, что я не хочу слышать об этом! Не хочу снова переживать всё это! Так что просто забудь!

– Мне жаль, что тебе пришлось пройти через всё это. Жаль, что виноват во всём произошедшем. Что доставляю всем проблемы. Мне жаль… – голос Егора снизился до едва слышимого шёпота. – Но я не могу просто разбить свою голову и прекратить всё это…

Он подхватил рюкзак с пола и вышел в коридор, затем скрываясь в своей комнате.

– Вы двое решили убить его? – голос Лены дрожал от возмущения.

– Думай, что говоришь, – Вадим нервно взъерошил волосы, затем вздыхая.

– Он не слышит меня! Не понимает! Это ведь всё для его же блага. Так почему он не понимает?! – никак не успокаивалась мать.

– Да-да. Всё благие намерения! – Лена дёрнула завязки на фартуке, сбрасывая его на ближайший стул. – Вот только вы уверены, что он будет в порядке, если сам всё вспомнит? Он будет к этому готов? Точнее, у вас всех уже готовы оправдания, если что-то случится?

– Он ничего не вспомнит, если не будет заставлять себя это делать!

– Сейчас все психологи мира выбросили свои дипломы в окно, – поджав губы, покачала головой Лена. – Оказывается всё так просто. Жаль, что я ничего не знаю об этой чёртовой аварии. Иначе давно бы всё рассказала ему. Или дело вовсе не в аварии? Что вы все скрываете?

– О чём ты говоришь? – встрепенулась мать.

– Если всё дело только в том, что папа не справился с управлением, и машина разбилась, то один раз можно всё рассказать, и дать ему успокоиться. Разве это не он пострадавший? Как вы смеете упрекать его и жаловаться? Должен то, должен это… Он ничего вам не должен. И кто здесь ещё неблагодарный эгоист? Вы все не хотите говорить не из-за аварии. Он забыл что-то важное, и вы не хотите, чтоб вспоминал, да?

– Лена! – лицо Веры побелело, и она часто задышала, не имея возможности подобрать слова.

– Лен, иди к себе, – Вадим коснулся ладонью головы сестры. – Дай маме время успокоиться.

– Успокоиться? Сегодня мне действительно стыдно за вас… – она разочарованно вздохнула, выходя из кухни в коридор.