Глава 23. Это просто царапины…

Будь он игровым персонажем, то полоска жизни над его головой горела бы красным, находясь на критическом уровне. Душ освежил и добавил немного хп*. Но судя по общим ощущениям, это было бесполезно. Егор возблагодарил удачу за то, что отец уже сбежал на работу, хоть и расстраивал тот факт, что опять сделал это, не позавтракав.

Брат предусмотрительно изобразил, что ему ко второй паре, не рискнув после вчерашнего показаться на глаза родителям. Сестра ещё не вышла из своей комнаты, но будильник резко смолк, значит, проснулась и сама выключила его. На кухне находился только взъерошенный Безешкин. Сидел на столе, скотина, и меланхолично макал лапу в стакан с водой, затем облизывая её, будто это он мучался с похмелья, а не Вадим.

– Жить надоело? – кинул ему Егор, волоча своё полуживое тело на кухню.

Кот сверкнул глазами, оценил внешний вид хозяина, понял, что дальше угроз дело не двинется и вдобавок разлёгся на столе. Просчитался, поскольку последние силы были потрачены на обидную оплеуху кухонным полотенцем. Оскорблённое Безе соскочило на пол, переворачивая стакан и разбивая его. Егор обречённо вздохнул, наблюдая за тем, как по полу растекалась вода. Затем присел и стал собирать осколки. В коридоре послышался стук каблуков, предупреждая о приближении матери. Егора окутало запахом её духов, сегодня только раздражавших обоняние, словно некий дурман.

– С утра бьёшь посуду?

В висках противно пульсировало, а когда резко поднялся, то перед глазами потемнело, благо успел прислониться боком к столу. Инстинктивно рука сжалась, и Егор ощутил, как острые осколки впились в ладонь. Ну, прекрасно… Открывая глаза, он наблюдал за тем, как кровь из порезов капала на светлый пол.

–Что ты творишь?.. Выбрось их и обработай рану!

Так глупо… Но пальцы словно свело судорогой, сжимая всё сильнее и не давая расслабить руку.

– Егор! Ты слышишь меня? Что ты делаешь? Ты с ума сошёл?! Выбрось их немедленно! – сделав попытку подойти к сыну, Вера отшатнулась прочь, едва не вступив в кровь на полу.

– Мамуль?.. – сонный голос Ленки раздался в коридоре, а стоило увидеть происходящее, как кинулась к брату, задевая на ходу мать и вынуждая её отступить в сторону. – Мамуль…

Видя почти безумный взгляд Егора, прикованный к раненной руке, Лена осторожно коснулась его.

– Всё хорошо. Всё хорошо… – она погладила запястье, затем сомкнув на нём пальцы и немного потянув на себя. – Я здесь. Всё хорошо. Это просто царапина. Не смотри. Не смотри на неё. Давай, потихоньку…

Шаг. Ещё шаг. Она осторожно увлекала за собой к раковине, и Егор шёл бессознательно, будто снова вернулся в свой ночной кошмар.

«Всё хорошо»…

«Давай, не смотри, малыш»…

«Это просто царапины»…

«У какого мужика не бывает царапин?»…

Охрипший тихий голос звучал в его голове, врываясь очередным обрывком воспоминаний. Этот голос он узнал. Ник… Говорил с ним, пока не приехала полиция и скорая. Держал за руку, и даже так не по-мужски ревел…

– Вот так, давай, – как в тумане, его пальцы бережно разжимали, и холодная вода хлынула на ладонь.

Звук битого стекла, упавшего в оставленную в раковине тарелку, немного отрезвил, возвращая к реальности. Но увидеть хоть что-то ему не дали. Последнее, что Егор заметил, это раскрасневшееся лицо сестры, которая бесцеремонно набросила на его голову кухонное полотенце, закрывая обзор.

– Не бойся, – успокоила Лена, велела стоять смирно и держать руку над раковиной.

Захлопали дверцы кухонных шкафов, пока искала аптечку. Поставив цветную коробку на стол, Лена достала перекись и упаковку ваты.

– Немного пощиплет, – предупредили Егора, и на ладонь вылилось нечто, по ощущениям показавшееся серной кислотой.

Стиснув зубы, он стерпел экзекуцию, благо лицо всё ещё было унизительно скрыто полотенцем.

– Куда ты уходил вчера? Где ты был? С кем встречался? – зазвучавший голос матери напомнил о её присутствии.

– Я был у друга. Почему ты спрашиваешь об этом?

Вера проигнорировала его слова, занятая тем, что не давало покоя со вчерашнего вечера и разговора с мужем. Раз он был настолько бесполезен, то придётся самой решить это своими силами. И единственной силой был Валерий Шмигельский – доктор, имевший приличный опыт в психиатрии, а теперь владеющий личным кабинетом в городе. Посоветовал его коллега в компании. При этом тонко намекнул, что его племяннице доктор эффективно помог справиться с переходным возрастом и вспышками агрессии, когда связалась с плохой компанией. Якобы стала после сеансов совершенно другим человеком, не проявляя никакого интереса к неугодным семье друзьям и увлечениям.

В прошлый раз, стоило Егору проявить повышенный интерес к забытым событиям, доктор буквально выручил. Тогда не составило большого труда заставить сына посещать его. Мальчишка слишком привязан к сестре. Манипулировать этим было лучшим из вариантов. Как оказалось, Шмигельский использовал некую технику гипноза при проведении сеансов, что давало необходимый результат. И результат был прекрасен! До того момента, пока не подрался с кем-то! Такое ощущение, что все «настройки» установленные доктором напрочь снесло, и он снова становился всё более одержимым желанием вспомнить.

Но сейчас, когда всё зашло так далеко, она могла положиться только на этот вариант. Нужно затащить сына на приём и позволить доктору повторить всё, что делал при первом посещении. Тогда он остановится. Станет послушным. Не будет искать и лезть во всё это… Это лучший вариант. Она и так терпела два года. Терпела, оставаясь в этом доме, с этим мужчиной, которого даже мысленно называть мужем опостылело. Но терпение закончилось… Квартиру она давно нашла. Так удобно, недалеко от офиса… Нужно просто всё решить. А потом собрать вещи и наконец освободиться.

– В последнее время ты слишком эмоционален, – произнесла Вера ломким голосом. – Тебе стоит возобновить визиты к доктору Шмигельскому.

– В этом нет необходимости, – подавляя волнение, Егор стянул с волос полотенце. Ещё мокрые после душа пряди упали на глаза, в которых плескалось почти отчаяние.

– Я как раз наблюдаю обратное, – словно вынося приговор в суде, произнесла Вера. – Не стоило тогда позволять тебе прекращать сеансы. Тогда ты был более адекватен!

Эмоции так некстати захлёстывали. Чёрт… Ещё немного, и его начнёт колотить… Нельзя… Он должен сдержаться. Должен. Ещё не хватало, чтобы сочли психом, увлёкшимся селфхармом*. Егор наблюдал за тем, как сестра заканчивала накладывать повязку на его руку. Выходило криво, но от одной проявленной заботы щемило сердце, и боль отступала.

– Я не нуждаюсь в помощи этого человека, – титаническими усилиями Егор заставил свой голос звучать ровно.

– Если сейчас все не умолкнут, я заявлю в полицию о домашнем насилии! – охладил обоих звонкий голос Лены. – Собрались вчерашнее повторить? Убирайтесь с кухни. Оба! И ты тоже!

Сестра ткнула пальцем в наглую морду кота, объявившегося у входа.

– Ты никогда не завтракаешь дома. Сбегаешь, пока все ещё спят. Почему сейчас здесь? – она с укоризной посмотрела на мать. – Разве тебе не пора на свою работу?

– Не смей мне указывать! – вскрикнула Вера, чувствуя, как всё тело пробрала дрожь. – Оставить тебя под опекой брата было большой моей ошибкой! Он не способен научить даже таким элементарным вещам, как уважение к старшим!

– Человек заслуживает уважения не годами, но поступками! – парировала Лена, упирая кулаки в бока.

– Я отправлю тебя в пансион*, как и планировала давно! Посмотрим, как изменишь свои взгляды!

– Хватит этих угроз! Она останется дома! Я в состоянии позаботиться о своей сестре!

– Пока я этого не наблюдаю! Ты не в состоянии справиться даже с самим собой! Ты пропадаешь из дома по ночам! Шляешься неизвестно где и с кем! Зарываешься в своей комнате, как в берлоге! Не спишь! Не ешь! Ты похож на живого мертвеца! Ты себя в зеркало видел? Хочешь доказать, что справишься? Хорошо! Я запишу тебя на приём к доктору. И ты к нему пойдёшь. В противном случае, я уже озвучила свои намерения.

– Я не отдам сестру… – мрачно процедил сквозь зубы Егор. Он сжал кулаки, чувствуя, что повязка на ладони уже вымокла. – Хочешь выставить меня психом?

– Я хочу, чтобы ты остановился. Если бы не ты, все этого не произошло! Я требую, чтобы ты прекратил!

– О чём ты говоришь?

Вера побледнела, умолкла в смятении, а затем развернулась на каблуках и вышла в коридор. Через минуту в прихожей хлопнула входная дверь.

– Мамуль… – Лена тихо приблизилась к нему и обняла со спины, прижимаясь к ней щекой. – Может она права?

– В чём? В том, что я ни на что не способный псих?

– В том, что будет лучше, если я уеду. Ты так устал. Тебе не нужно будет тратить на меня время и…

– Замолчи! И больше не смей это повторять.

– Но она заставит тебя идти к этому странному дядьке. Ты после этих визитов сам на себя не похож. Будешь выглядеть как зомби. Забыл уже? Тебя тогда избили эти идиоты возле школы, ты даже не смог нормально защититься от них из-за своего состояния. Может у тебя и слабое сердце, но с кулаками всё в порядке. Хотя, после этой драки ты в себя пришёл…

В тот день он впервые встретил Рейн. И перевернула всё в сознании вовсе не драка, а её появление. В этом Егор был уверен, продолжая слушать возмущения сестры.

– И таблеток навыписывает мешок! Опять от них будет плохо!

– Ерунда. Я разберусь с этим. Не забивай себе голову такими глупостями. Давай поедим и нужно идти. Времени уже сколько? Опоздаешь в школу.

– Иногда семья – это благословение. А иногда – проклятие… – Лена вздохнула, как столетний дед, и поплелась к холодильнику.

Решительно собравшись ухаживать за раненым братом, она накрыла на стол, разогрела на плите завтрак и пододвинула к Егору тарелку.

– Ешь. Потом я помогу подсушить волосы.

– Спасибо… – он вымучил благодарную улыбку и взялся за вилку. – Сегодня я не смогу заплести твою косу.

– И что с того? Свяжу хвост. Или пойду с распущенными. Пусть завидуют, – хмыкнула сестра.

Она потрепала по пушистой голове Безешкина, материализовавшегося на свободном стуле. Тот хрипло замурчал, затем рискнул протянуть лапу к Егору и дотронулся до него.

– Да ладно тебе. Ты не виноват, – заверил он Безе, затем делая пару глотков чая.

Аппетита не было никакого. Закинул немного еды в пустой желудок, только чтоб не урчал на парах, да чтоб не расстраивать Лену.

– Сиди здесь, – сестра соскочила со стула и побежала в комнату.

За ней следом метнулся Безешкин, скребя когтями по ламинату. Вернулась Лена с феном, подключая к розетке у стола и принимаясь сушить Егору волосы.

– Ты оденешься сам?

– Я не настолько жалок.

Брат поднялся со стула. Он кинул взгляд на пол, где Лена со всей возможной тщательностью ранее вытерла кровь. Безешкин топтался у стола, тревожно принюхиваясь.

– Нужно сменить повязку, – заметила сестра. – Давай, я сделаю, и будем собираться.

– Я справлюсь сам. Беги и одевайся, – велел Егор, слыша, как в кармане зазвонил телефон. – За мной заедут, так что времени есть побольше твоего. Вперёд!

Нехотя, Лена послушалась, оставляя его одного на кухне. Отвечая на звонок, Егор снова открыл аптечку. Пальцы на раненой руке не удержали крышку коробки, и та свалилась на пол, напугав кота.

– Привет… – Егор склонился и поднял крышку. – Хорошо. Я только переоденусь и спущусь.

Маргарита уже приехала, так что стоило ускориться. Он выбросил испачканный бинт в мусорное ведро. На ладони красовалось несколько порезов, достаточно глубоких, чтоб до сих пор кровоточить. Заливая руку перекисью над раковиной, Егор тихо чертыхнулся. Ладно… О чём сожалеть? Одним шрамом меньше, одним больше. Но рука – ведущая. Конспектировать на лекциях не получится. Придётся либо включать диктофон на телефоне, либо переснимать лекции у кого-то из друзей.

Наложив покрепче повязку. Егор переоделся и вышел обратно в коридор. Лена уже обувалась в прихожей. Тогда он и обратил внимание на её туфли. Она оторвала второй бантик… И разноцветными бусинами скрыла пятна от старого клея. Егор прерывисто вздохнул глядя на это художество. Вот почему вчера устроила погром в комнате и внезапно взялась перебирать игрушки? Он видел банку с этими самыми бусинами, когда нашёл свой телефон.

– Лен, я же говорил, что на выходных пойдём и купим новые.

– Это бессмысленно в период такого активного роста, – заверила сестра, надевая лямки яркого рюкзака на плечи. – Сезон уже заканчивается. Они будут малы мне весной. Зачем тратиться зазря? Всё! Я убежала. Береги руку. Увидимся вечером, мамуль!

Егора звонко поцеловали в щёку, и оставили одного перед захлопнувшейся входной дверью. Он снова вздохнул. Тишина оглушила ненадолго, а усталость навалилась на плечи, будто атмосферное давление внезапно обрушилось на него, проломив невидимый щит.

– Как бы жизнь не била, Ремнёв, это просто царапины. У какого мужика их нет?..

Он обул кроссовки, прихватил рюкзак и вышел из квартиры на лестничную площадку. По утрам в подъезде всегда пахло гремучей смесью сигаретного дыма, нудных духов и таких же одеколонов. Таков он – запах рабочего утра… Стараясь особо не дышать, Егор добрался до крыльца, и тут уже вдохнул полной грудью утренний свежий воздух. Рукава белой толстовки подтянул как можно ниже, едва ли не до самых кончиков пальцев, чтобы скрыть повязку от взгляда Маргариты.

Она привычно ожидала у машины, прислонившись к ней и сложив руки на груди. Увидев Егора, улыбнулась, наблюдая за тем, как приближался. Но радость длилась недолго, стоило заметить, насколько уставшим и бледным он выглядел. Складывалось ощущение, что по ночам некая нечисть пила из него жизненную силу. Опять не спал всю ночь? До сих пор на роли золушки в этом доме?

Маргарита прекрасно помнила, как впервые увидела госпожу Ремнёву. Эта женщина походила на её мать. Даже слишком. Наверное, потому и ненавидели друг друга настолько, что готовы были выцарапать глаза. Вера Ремнёва, как и Ольга Шевцова, числились матерями и жёнами только по паспорту. Две самовлюблённые стервы… Которых кроме карьеры и счёта в банке ничего не интересовало. Хотя, покойная ныне мать ко всему любила менять любовников, да ещё моложе неё в два раза. Но отцу было плевать, ведь сам поступал так же. Их брак держался на одном договоре…

В семействе Ремнёвых всё обстояло иначе. Егор наверняка считает, что свела его родителей первая любовь, так сказать, по молодости. А со временем иссякла… На самом же деле, как удалось выяснить Николаю, вся соль была в чистом расчёте. Красивая, яркая, Вера с лёгкостью смогла очаровать молодого офицера с такой привлекательной московской пропиской… А чтобы наивный не сорвался с крючка, пришлось в срочном порядке беременеть и преподнести первенца. Даже какое-то время изображать любящую жену и мать. Правда, надолго не хватило. Но здесь главное свалить всю вину на мужа и его чёртову работу. Потом начать «страдать» от одиночества холодными вечерами, и в отместку полностью отдаться своей карьере.

Егор родился только потому, что брак пошёл трещинами и грозил развалиться. А в компании, в которую зубами вцепилась госпожа Ремнёва, репутация полагалась безупречной. И никакой перспективы у жалкой разведёнки с ребёнком на руках, увы, не имелось. Пришлось изображать второй медовый месяц, после которого вручила супругу второго сына…

И уж никогда бы точно не собралась рожать в третий раз, не пригрози врачи операцией. Что поделать? Риск дело благородное… Тем более что есть на кого скинуть ребёнка. Например, на младшего сына, у которого одно сердце на всю семью… Сердце, которое болит за всех вокруг кроме себя самого.

Интересно, господин майор до сих пор наивно верит, что его брак чего-то стоит? Настолько верит, что даже готов рискнуть своими погонами. Вот только всё было холодным расчётом, им и осталось. Его жёнушка бредила должностью замдиректора, и уже её получила, так что постылому браку в ближайшее время придёт конец.

Заметит ли кто-нибудь уход Веры? Возможно, напьётся муж, и даже будет винить себя в том, что не смог дать ей какого-то призрачного счастья. А потом вновь утонет в своей работе, не появляясь дома неделями, как и раньше. Сыновья уже взрослые, а дочь… Этот не по годам смышлёный ребёнок считает своей матерью Егора. Они будут жить своей жизнью. Освободятся в каком-то смысле…

Маргарита нахмурилась своим мыслям. Ей ничего не стоит разрушить всё, что так упорно создавала все эти годы Вера. Она могла лишить её всего. Унизить… Растоптать… Она была той, кто заставляла при одном упоминании кровь вскипать. И стоит этой женщине отказаться от своей семьи, как подпишет себе приговор. Больнее всего Вере будет потерять то, о чём так долго мечтала.

Маргарита всё смотрела, как приближался Егор, и сердце её наполнялось горько-сладким чувством. Как жаль, что эта двуличная женщина всё ещё оставалась его матерью. Единственная причина, по которой руки были связаны, не давая возможности отомстить в полной мере… Тот случай двухлетней давности был слишком громким. Едва всплывут новые обстоятельства произошедшего, и будет суд – это станет адом для Егора и его близких.

Самой Маргарите нечего было терять, даже если придётся ответить по закону. Она не страшилась. И с лёгкостью бы утащила на дно эту женщину. Но Вера, проклятье, была частью семьи человека, которого она любила больше собственной жизни. Сердце Егора такое хрупкое…

Как могла причинить ему боль? Уж лучше запереть в своей памяти всё случившееся. Запечатать в душе ненависть. Даже превратиться в одного из тех демонов, о которых он писал. Но не дать ему прикоснуться ко всей этой грязи. Достаточно её одной. А для него – достаточно того, что уже пережил.

Рейн не герой. Совсем не герой, как себе представлял Егор. И если он узнает «настоящую» Рейн, то испытает только горькое разочарование. Да и расплатится ли она однажды перед ним за всю свою ложь?..

________________________________

ХП или HP (в случае с написанием на английском языке), это игровое сокращение от Hit Points или Health Points – что переводится как «очки здоровья». ХП используются для обозначения запаса жизней у персонажей и различных разрушаемых объектов.

Самоповреждение, иногда используется англицизм селфхарм (от self-harm) – преднамеренное повреждение своего тела по внутренним причинам без суицидальных намерений. Самоповреждение встречается как симптом многих психических расстройств. Наиболее частая форма самоповреждения – порезы кожи и расцарапывание кожи при помощи острых предметов.

Школа пансион – специализированное образовательное учреждение, в котором дети не только осваивают учебные программы, но и занимаются внеклассной деятельностью, выполняют домашние задания, отдыхают и живут. Школа с проживанием может функционировать круглогодично или с понедельника по пятницу.