Глава 5

Космический корабль «Стрела».

Ранвейг Истали

Я, кажется, очнулась.

Тело ломило, будто бы не двигалось целую вечность.

В голове была пустота. Мысли путались. А ещё с ними творилось нечто странное.

Эмоции, словно бы стёрлись.

Боль помнилась, но как-то смутно. Сейчас, даже мысли о Тэнгире не вызывали почти никакого отклика в сердце. Хотя, его смерть была самым страшным, что случалось со мной в жизни.

Я жива.

Тэн мертв.

Потолок серый.

Надо встать в туалет.

Но сил пошевелиться нет.

Возле моей кровати был хозяин рабского ошейника. Сейчас он, спал, сидя на полу возле постели, положив голову рядом с моей подушкой.

Мужчина молод. Значительно моложе, чем мне показалось. Наверное, ему около тридцати. Просто, подведённые темным глаза делали его старше.

— Ты проснулась? — сонно пробормотал он, душераздирающе зевая. — Как себя чувствуешь?

— Никак, — отвечаю честно.

— Ничего не болит? — продолжает допытываться мужчина.

— Не болит. Почему? Почему я не чувствую ничего?

— Потому что ране Севери — хороший врач. Ты готова сейчас поговорить?

— Не знаю. Мне всё равно. Это так странно. Я как будто сплю.

— Наверное, нам стоит познакомиться. Моё имя — Вард Эндаро. Я — капитан корабля-искателя «Стрела». Наполовину ракшас. Ристар, как ты, наверное, успела заметить. Но по большей части, всё-таки иналли. После смерти мамы я воспитывался на Тайли-ти в семье моего дяди. Мой отец был слишком занят своей карьерой, поэтому отвёз меня к ним.

— Это грустно? — произнесла я не слишком уверенно.

— Нет. Мне было три года. А в моей новой семье меня очень любили. И всё ещё любят. Они никогда не делали различий между родными детьми и мной. У меня было очень счастливое детство, — мужчина тепло улыбнулся. — Ранвейг, ты хочешь что-то рассказать или узнать?

Я покачала головой. Говорить было… нет, не тяжело, скорее, энергозатратно. Силы ускользали словно сухой песок сквозь пальцы. Снова хотелось спать.

— Почему?

— Мне нужно в уборную. Нужно встать. На разговор уходит много сил. Встать важнее.

Мужчина подхватил меня на руки и отнёс в крошечный санитарный блок.

— Помочь или выйти? — спросил он тихо, за что я была ему почти благодарна.

Я подумала, что, наверное, должна испытывать благодарность.

— Выйти.

Тело почти не слушалось, но у меня кое-как получилось сладить с одеждой.

Когда я вымыла руки и лицо прохладной водой, в голове немного прояснилось. Туман и ненормальная заторможенность отступили.

Чувствовать холод было правильнее, чем не чувствовать ничего.

Наверное, поэтому я шагнула в душевую кабину, не снимая одежды и отдала системе приказ:

— Холодный душ. Максимально низкая температура.

Ледяные струи обожгли болью.

Ноги подкосились, в глазах вспыхнули черные с алым пятна, и я упала.

— Душ. Тридцать четыре градуса, — рявкнул злой голос моего тюремщика. — Что же ты творишь, дура? Хочешь заболеть?

Я не ответила, а он ворвался в душевую кабину, снова подхватывая меня на руки.

Стало жарко.

И этот жар наполнил меня чем-то. Он был вместо мыслей и эмоций, вместо жизни и ощущения реальности.

Потом ристар переодел меня, демонстративно, глядя в сторону. Но управлялся ловко, что выдавало солидный опыт.

— После этого очаровательного демарша мы можем нормально поговорить? — спросил он, стараясь не выказывать раздражения. Очень старался. В глазах пламя, а голос спокойный. Так странно. Зачем ему сдерживать гнев с вещью?

— Я теперь значительно лучше соображаю. Мир почти перестал быть нереальным. Думать легче.

Мужчина нахмурился и с тяжёлым вздохом сел рядом со мной на постель. Захотелось сжаться в комочек и отползти. Но я осталась на месте. Сопротивление бессмысленно и лишь провоцирует желание наказать, сломать, причинить боль. Я коснулась серебристого металла ошейника. Изящная вещица ответила коротким импульсом, даже не боли, а холода. Предупреждает о том, что трогать его нельзя.

Хватаю обеими руками, в бессмысленной попытке сорвать с шеи эту электронную тварь.

Боль снова обжигает адским огнём. В меня, словно сотню раскаленных иголок вогнали.

Крик сдержать не получается.

— Ты нормальная? — орёт хозяин, отдирая мои руки от ошейника.

— Нет! — ору в ответ, ожидая второй волны электрических импульсов, ну, или хотя бы пощёчины. Но этот жуткий тип вместо того, чтобы рассердиться, как-то весь расслабился и нерешительно улыбнулся.

— Признание проблемы — шаг на пути её решения. Всё будет хорошо.

— Не будет! — меня невероятно бесит эта ложь. Настолько, что хочется вцепиться в смазливую физиономию ристара. Ошейник определяет желание, как потенциально опасное для хозяина и реагирует. Но пока это лишь предупреждение.

— Ладно, совсем всё — не будет, но однажды жизнь перестанет тебе казаться сущим кошмаром. Просто, помоги мне. Или хотя бы не мешай спасать тебя.

— А ты меня спросил, спасатель, хочу ли я вот это всё? — произношу со злостью.

Мужчина прожёг меня яростным взглядом, но постарался ответить, посылая в космос лучи оптимизма и доброжелательности. Фальшью от него несло за пару световых лет. Потому что желание прибить меня читалось вполне отчётливо.

— Ты сама призналась, что сейчас не в порядке. Поэтому не можешь объективно рассматривать данный вопрос. Ты понимаешь, что с тобой происходит?

— Да. Мне больно. Слишком больно, чтобы жить.

Он улыбнулся. Похоже, его порадовало, что мне больно.

— Нет, я рад, что ты осознаёшь свои эмоции. Мне не нравится, когда тем, кто меня окружает, больно. У тебя очень яркая мимика. Но я спросил о другом. Ты понимаешь, что с тобой происходит? Что это острая реакция на ужасные события? Что у тебя туннельное мышление? Что лекарства, которые прописал тебе наш бортовой медик, туманят твой разум?

— Нет. Я сломалась. Совсем сломалась. Вот, что со мной происходит!

— Ты не сломалась. Просто, тебе очень больно и страшно, — твёрдо возразил он. В его голосе была такая уверенность, что мне почти удалось ему поверить.

Почти.