Глава 32 · Сумасшедший мир

В столовой оказалось пусто. Нет, мебель-то, конечно же, осталась на месте, а вот вечно праздно слоняющихся прихлебателей или хотя бы прислуги нигде не было. И тишина вокруг какая-то нездоровая. Затишье перед бурей. Словно все вымерли.

Тьфу-тьфу-тьфу…

Попрятались, что ли? Так ведь рано же. За окнами всё ещё солнце светит. И в желудке урчит. Хорошего расположения духа это не добавляет. Да и думается с голодухи плохо. А тем для размышлений более чем достаточно.

Прошла в подсобные помещения. Тихо. Безлюдно. Или правильнее сказать — безвельхорно?

Вот и куда всех сдуло?

Эвакуация? Но куда?

А может, Леонель с советниками придумали, как победить нежить? И им понадобились все вельхоры, что были поблизости?

Или… Или…

Я невольно поёжилась.

Кто-то ведь открыл двери нежити прошлой ночью. Возможно, во избежание повторения, всех просто-напросто где-то заперли?

Не исключено.

Что-то в этой мысли неприятно царапнуло. Это как же надо ненавидеть обитателей дворца, чтобы решиться на такой шаг. Ведь открытие дверей — это верная смерть не только для здешних обитателей, кои могут и спастись, но и гарантированный летальный исход для самого вредителя.

Единственным погибшим на момент моего появления в холле был Витаэль. Неужели это он сделал? Не-е-ет! Зачем? Или, вернее спросить — за что? Кто знает? Но если это действительно так, то я ничего не понимаю.

Вельхоры, с их гипертрофированным чувством справедливости и чести могут испытывать обиду, злость или ревность, но не пойдут на предательство. Это заложено в их генах. Единственная причина, способная побудить вельхора на злодеяние — борьба с несправедливостью, в которую виновный будет искренне, всем сердцем верить, свершая своё личное правосудие. А та самая справедливость у каждого своя в меру осведомлённости и восприятия. Это я знаю не только из книг. Так мог ли это сделать Витаэль?

Громкое возмущение желудка заставило отбросить праздные мысли. Какая теперь разница, кто и почему открыл проход тварям. Важнее то, что мой желудок вот-вот переварит сам себя. И драгоценное время уходит. Об остальном подумаю позже. На досуге. Если он когда-нибудь будет.

Поиски кухни много времени не заняли. Однажды я тут уже бывала. Сложнее оказалось отыскать тут что-то съестное. Запах еды сводит с ума, заставляя желудок сжиматься болезненными спазмами. Но на жаровнях и в очаге ничего нет. Ни тебе кастрюль, ни тушек на вертелах. Утвари всякой полно. Шкафчиков море. Но большая часть либо закрыта, либо пустует.

Отыскав кой-какие фрукты, погрызла нечто похожее на яблоки и обречённо повздыхав, поплелась в сторону подземелий, откуда можно было попасть к источнику. Оставалось лишь надеяться, что не заплутаю, и здешняя защита пропустит меня в святая святых.

Блуждала я долго. Успела даже испугаться, что потерялась. По дороге по-прежнему не встретилось ни одной живой души, неживой, к счастью, тоже. А вот внизу меня ждал сюрприз. И назвать его приятным было сложно.

Я вошла в огромную, кажущуюся сейчас тесной пещеру и ошалело заозиралась по сторонам. Потёрла глаза, будучи не в силах поверить в то, что предстало моему взору. Картинка не поменялась. Встряхнула головой, пытаясь поставить мозги на место. Не встали.

Вокруг по-прежнему царила какая-то сюрреалистическая вакханалия.

Народ. Много. Очень много. Не десятки или сотни, а целые тысячи вельхоров. Они меняли ипостась, по-быстрому сношались. Возвращались в свои двуногие тела и в полной тишине, кто-то улыбаясь (те, что ближе к алтарю), но по большей части с обречёнными лицами, подходили к брачному артефакту. Прочие же стояли поодаль и наблюдали.

Фантасмагория. Иного подходящего слова у меня нет.

Я забралась на небольшой выступ-возвышение. Окинула взглядом окружающее пространство, пытаясь отыскать в толпе знакомые лица.

Ближайшими оказалась совершенно неожиданная для этого места пара: Мэрион и Арлетта! Что она тут делает? Неужели что-то случилось в моём родовом гнезде? Или… Она опять помчалась за мною? Или к нему? Но почему плачет?

— Что тут происходит? — спрашиваю, пробившись к ним.

— Лара! — всхлипнула подруга и тут же повисла у меня на шее, умудряясь одной рукой цепляться за Мэриона.

— Да что такое-то?

— Мы нашли заклинание от нежити, — как-то излишне резко произнёс Мэрион.

— И?

— Магия источника не поможет. Напрямую не поможет. Нужна аккумулированная артефактом, — болезненно скривившись, он покосился в сторону столба, куда тянулась очередь.

Так. Источник питания вельхоров, они отдают силу артефакту. Женатые и замужние отдают…

— И??? — протянула я, уже догадываясь, что все присутствующие просто-напросто добровольно приносят в жертву свои судьбы. — Но… Но это же необратимо! Они друг друга не любят!

— Мертвым счастье тоже не положено, — невесело усмехнулся Мэрион. — Зато кто-то сможет жить дальше и радоваться.

Кто-то, но не они. Не Арлетта, которой не дано ещё раз познать счастье в браке, а теперь нависла угроза потери любимого. Не Мэрион, которому придется пройти с кем-то через артефакт и лишиться части себя, своих истинных чувств, оказавшись связанным с чужой женщиной. А сколько тысяч будут обречены на страдания?

— Император что-то жениться не спешит, — прошипела одна из стоящих неподалеку женщин.

— Что?! — опешила я.

Мэрион лишь поджал губы. Арлетта отвела взгляд.

Стоп. Какое такое жениться?

— Где он? — выдохнула я, в панике высматривая тех кто был сейчас возле алтаря.

Ну да, кто бы сомневался! Он там, да. И эти куропатки недоощипанные, что волком смотрели на меня во время того единственного завтрака в императорской столовой, так и вьются вокруг. Нет, не куропатки, стервятники! Ну ничего, и против лома есть приёмы, а в моём случае двустволка в самый раз.

— Мэрион, не вздумай жениться! — рявкнула я и, преисполненная решимости, направилась к брачному артефакту.

Шла и не могла оторвать взгляд от непривычно поникших плеч Леонеля. Кажется, обстоятельства всё же сломили этого сильного мужчину. И это разозлило. Не его слабость, нет. А то, как причуды моего семейства ломают судьбы людей… Тьфу ты! Вельхоров.

Когда подходила, очередная обречённо вздыхающая пара приблизилась к артефакту.

— Стойте! — выкрикнула я.

Получилось неожиданно громко в царящей здесь тишине. Мужчина и женщина со смесью растерянности и надежды воззрились на меня. Леонель скривился как от зубной боли.

— Нам нужна эта сила, — негромко произнес он, но, думаю, услышали его почти все присутствующие. — У нас нет возможности ждать пока твоя вельхора вырастет. Потери слишком велики. Ещё одну ночь мы не протянем.

— Значит, не будем тянуть, — кивнула я. — К артефакту идут только истинные пары, изначально желавшие вступить в брак! — объявила я во всеуслышание. — Не надо нам жертв.

— Кто это?.. Кто она такая?.. А как же…

Дальше я уже не слушала, искренне надеясь, что вельхоры вняли моим словам. Всего-то и надо триста восемьдесят раз пройти обращение в лерирею, а потом… Потом, при всех ставить метки и женихаться. Вернее, выходить замуж при всех. С прочим мы как-то и сами справимся.