Глава 41 · Страхи, они такие… Страхи!

До утра я не сомкнула глаз. Забилась в дальний угол и сидела почти не дыша, боясь выдать своё присутствие. На улице как на грех разгулялась непогода. Ветер завывает, дождь хлещет по стёклам окон. И да, кажется, что по-прежнему кто-то скребётся. Или мне это лишь кажется? Может это ветви какого-нибудь кустарника или дерева создают такой звук?

Как бы оно ни было, желания проверять у меня не было. К утру дождь прекратился, небо на горизонте начало светлеть. С первыми лучами солнца все страхи отступили. Если нежить и была, то сейчас не её время.

Осмелев, ну и наконец-то начав нормально видеть всё вокруг, не боясь споткнуться и разбить нос, я направилась к выходу из дома. Хотелось взглянуть на него со стороны, понять, что же меня так напугало?

Приблизилась к дверям и едва не обделалась! Кто-то вполне отчётливо заскрёбся снаружи! Отскочила прочь, словно сам факт близости к выходу представлял угрозу.

Брррр… Вот что-что, а на этот раз мне не показалось! Я вполне отчётливо слышала этот звук. И никакие это не ветви. Но и не нежить. А кто?

— Кто там? — спрашиваю, и голос звучит как-то сипло из-за пережитого страха.

В ответ тишина и новое «шкрыг… шкрыг…»

Хм… Не человек. Вернее, не вельхор, это точно. Иначе бы постучал, или откликнулся.

И тут меня осенило: лерирей!

Вмиг перед глазами пронеслись привидевшиеся мне во сне картинки: Леонель во второй ипостаси. Внутри всё прямо рванулось к дверям, жаждая открыть, но разум заставил попридержать прыть. А вдруг там какой-нибудь хищник, почуявший добычу?

Вот и что делать? Как узнать, кто там?

Я окинула взглядом сени и, заметив ведущую на чердак лестницу, рванула к ней. Забралась наверх. В нос ударил запах пыли. Повсюду паутина. Бее-е… Терпеть не могу пауков! Но любопытство сильнее.

Пробралась к смотровому окошку, припала щекой к пыльному стеклу. Ничего не видно. Не потому что грязное, нет, улица кое-как просматривалась. Но именно улица, а не то, что творилось под самыми стенами дома.

Пришлось открывать присохшую к раме створку окна и осторожно выбираться наружу. Кто бы там ни был внизу, на крышу ему не попасть. Если он не лерирей, конечно. Но последнее всё же маловероятно. Ведь тогда «гость» мог просто-напросто сменить ипостась и постучаться, или позвать, а он ничего такого не делал.

Аккуратно ступая по пологой, ещё влажной после ночного дождя кровле, я подобралась к самому краю, и…

— Лео?! — воскликнула я, невольно подавшись чуть-чуть вперёд и, сделав неосторожное движение, оступилась, начав неловко заваливаться набок.

Попытка удержать равновесие не принесла успеха.

Полёт был стремительным и недолгим. Приземление — болезненным. Зубы клацнули так, что не удивлюсь, если они раздробились. Во рту появился привкус крови. Правую ногу пронзила волна боли. В глазах потемнело, и я провалилась в забытьё.

Пришла в себя под поскуливание лерирея. Кожа на лице горит от обжигающе палящего полуденного солнца, стоящего в зените, ладони саднит, желудок урчит от голода, пострадавшую ногу от малейшего движения пронзает боль.

Зашипев сквозь зубы, оглянулась по сторонам, решая, где бы укрыться от зноя. Увы, сейчас солнце было везде! И позднее, как я понимаю, тень появится с другой стороны дома, а туда ещё попасть как-то надо. Взглянула на ведущую в укрытие дверь, горько вздохнув. Вот понесло же меня на крышу после того, как я закрыла входные двери.

Влажный прохладный нос осторожно ткнулся мне в щёку, привлекая внимание.

Стоп. А я ведь… Я могу обернуться лериреей, и всё пройдёт!

Пожелала этого. Ничего. Подняла стёсанную в кровь ладошку к своему уху, коснулась, и застонала. Человек! Я человек!

И тут нагрянул целый шквал мыслей. Падение, не повредило ли оно ребенку? И Леонель, почему он не меняет ипостась?

Я взглянула на жалобно взирающего на меня лерирея. Точь-в-точь такой же как во сне. И репьяхи на месте и запутавшиеся в мехе ветки, и колтуны, будто он довольно долго не менял ипостась. Хм… И чтобы это значило?

Неужели магию потерял?

Вариантов, по сути, всего два. Или моё исчезновение с Раментайля и смена расы на человека, было распознано как смерть супруги, или… Или он исчерпал магический резерв и ему для обратного обращения нужна вязка. Вот только он женат, и ни с кем, кроме моей лериреи, сделать этого не может. А я… Я теперь не вельхора! Вот же.

Осторожно, стараясь не потревожить саднящей ладони, кончиками пальцев погладила лежащего рядом обессиленного самца. Тот приглушенно заурчал и легонько коснулся языком тыльной стороны моей ладони.

— Ничего, я человек, но мы справимся, — пообещала я, сама не понимая кого утешаю — его или себя?

Всё же мы переползли немного в сторону, и вскоре безжалостно палящее солнце перестало жалить кожу. Есть хотелось немилосердно. Пить — и того больше. Колодец вон, недалеко, рукой подать. Но лерирей даже будучи в полной силе, не сумел бы достать воды, ибо, как в тех мемах из соцсетей, у него лапки! А я… Я вообще сейчас неходячее недоразумение, ни на что не способное.

Вот и почему раса обратно не возвращается? Может, в этом мире опять какие-то проблемы с магией? И осветительные артефакты не зажигались, и Леонель ипостась сменить не может, и я остаюсь человеком вопреки всему.

Спросила об этом Леонеля, помня о том, что хоть говорить он и не в силах, но всё же мог показывать мне картинки и передавать эмоции, дотрагиваясь носом.

Зверёк подполз поближе и коснулся моей щеки.

Боги! Что ему пришлось пережить… Внутренние терзания оставим в стороне, о потере любимого я тоже горевала, зато я даже смутно не представляю, каково это — думать, что навечно оказался в звериной шкуре. А кроме этого были ещё и физиологические неудобства. Он же, как не крути, император, а в прошлом принц. Рядом всегда были те, кто позаботится: уберёт, приготовит. Даже в нечастых походных условиях. А сейчас, он впервые оказался один. Не способный охотиться — ведь прежде в этом не было необходимости. Питался какими-то сырыми грибами, которые попадались нечасто, лакал воду из луж и ручьёв. И так целую неделю!

А в последние дни он ещё и на Землю сунуться додумался. Межмировой портал его пропустил, а вот дальше… В общем, у Леонеля был шок, который усугубила ещё и встреча со сворой гуляющих «свадьбу» собак. Потрепали лерирея знатно. Едва ноги унёс. А потом, боясь возвращаться той же дорогой, долго плутал, почти отчаявшись отыскать путь обратно на Раментайль. Спас его мой запах, обнаруженный на одной из троп. По нему, как за путеводной звездой он и приплёлся в поселение. Ну а дальше я уже и сама всё знала.

Ответа на вопрос о магии, о моей расе, у него не было. Зато он показал свой прощальный разговор с Мэрионом, из которого стало ясно, что того стоит ждать в гости. Это радовало и обнадеживало. Я вовсе не была уверена, что мы сможем долго протянуть здесь — голодные, израненные, днём под палящим солнцем, ночью в холоде. А если опять непогода разыграется?

А ещё я узнала, как он оказался в таком вот бедственном положении — в шкурке лерирея. И о том, что мертвяки больше не бродят по ночам.

Остаток дня и вечера прошли в полубреду. И я и Леонель уже совершенно не способны были двигаться. Желудок выедал сам себе, во рту пересохло. Я лежала, думая о том, как всё глупо складывается. Вот угораздило же проклятому условию договора свершиться столь скоропалительно! И Леонель, будто специально, исчерпал свой магический резерв.

Что теперь делать? Вдруг Мэрион занят и задержится? Сколько я ещё протяну? Нога вон опухла и посинела, смотреть жутко. Умру я, и Лео, даже выжив, будет обречён провести всю жизнь во второй ипостаси. Да и его лерирей неизвестно сколько ещё протянет. От нанесенных собаками ран и неполноценного питания он вконец обессилел.

Опять же, ну явится Мэрион, и что? Вопрос со сменой расы по щелчку чьих-то пальцев не решится. Но это потом, а пока… Меня-то он к лекарям, допустим, сможет переправить, а что делать с Леонелем? Максимум покормить, чтобы не загнулся от истощения и, вернувшись, обработать чем-нибудь раны. Иначе, даже смени я расу, всё равно буду не в силах помочь мужу. Вернее, не так. Это он будет не в состоянии принять мою помощь, поскольку для восполнения магического резерва потребуется деятельное участие лерирея. А пока он весьма деятельно лежит тряпочкой возле меня, даже глаза не открывает. Лишь дыхание выдает то, что он до сих пор жив.

Внутренний настрой меняется с пугающей быстротой: то тоска и безнадёга, от которой хочется скулить, то надежда, то волнение, когда я прислушиваюсь к слабому дыханию любимого, то накатывает злость и раздражение. То ли это от вынужденного безделья, то ли организм решил таким образом удерживать себя в сознании?

И вообще! Неправильные у них тут внутримировые порталы. Вот когда мы к Кларе собирались, прошли через портал с лошадьми. Так почему же он лериреев не пускает? Животное же, пусть и разумное.

В какой-то момент я не вынесла и попыталась пошевелить затёкшими от долгого пребывания в неудобной позе конечностями. Боль пронзила всё тело. В ноге жарко запульсировало, так, будто кто-то с особой жестокостью раз за разом ставил клеймо. Миг страданий показался вечностью, и я уплыла в спасительное забытьё.

— Вот же, демоны! — послышался рядом смутно знакомый голос.

Меня кто-то касался, но сил не было даже на то, чтобы приоткрыть глаза. Вскоре мне в рот влили какую-то жидкость. Вкуса я не ощутила. Рядом слышались многочисленные голоса.

Нас нашли? Или это предсмертный бред?