11. Рамиль
Я делаю глубокий вдох, но лёгкие отказываются всасывать обжигающий кислород. Расфокусированным взглядом обвожу лица притихших родственников. На секунду задерживаюсь на бледной как привидение Лене. Кажется, она не дышит, глаза — две зеленые плошки…Это мобилизует. Чем дольше я тяну, тем больше вероятности, что мать-моих-детей доведет себя до тяжелой гипоксии. Откашливаюсь, собираясь с мыслями, так как на самом деле я ни черта не готов, и сосредотачиваюсь на ошалело улыбающейся мне тетке.
— Тетя Ани, — мой голос утробно гудит, будто дьявол решил передать привет из преисподней. Приходится прокашляться ещё раз, — Все сейчас будут говорить о том, какой ты прекрасный человек, желать тебе здоровья и семейного благополучия. Я же хотел бы вспомнить, какой ты чудесный специалист…
Ощущаю, как левую щеку прожигает хмурый взгляд отца. Из-за вилки до сих пор в недоумении, похоже…Подожди, пап, сейчас ещё причины будут…негодовать…
— В этом году ты защитила докторскую, и мы все тобой очень гордимся, — продолжаю окрепшим голосом.
— Спасибо, дорогой, — шепчет тетка одними губами, не сводя с меня полыхающего болезненным любопытством взгляда.
— …Проделала огромную научную работу и помогла сотням женщин, которые, если бы не твой труд, никогда не познали бы счастья материнства…
Тетка косится на Лену и переводит многозначительный ехидный взгляд на меня. Вдоль позвоночника пробегает мерзкий холодок. Усилием воли заставляю себя продолжить. Адреналин впрыскивается в кровь лошадиными дозами. Кажется, меня меньше потряхивало даже при прыжке с парашютом.
— … И я знаю, что лучшая награда для любого фаната своего дела- видеть положительные результаты проделанной работы. Так что у нас с Еленой для тебя подарок…Помимо сервиза…
Родственники вокруг перестают шушукаться, устремляя на меня недоуменные заинтригованные взгляды. На висках выступает пот.
— Точнее, ты о нем знаешь уже, но теперь официально…
Тетя Ани расплывается в идиотской улыбке, которую можно перевести как "О, да…О — фи-геть!".
— …Вернее, два подарка… — продолжаю глуше.
— Рамик, ты что там несешь? — хмурится дед.
В горле стремительно пересыхает. И я, наплевав на традиции, залпом осушаю бокал коньяка в своей подрагивающей руке. С грохотом водружаю пустой стакан на стол и выпаливаю.
— Мы станем родителями. Дважды. То есть двойни. Вот.
Всё. Я сказал. Сажусь. Стул подо мной издает жалобный скрип в гробовой тишине. Где-то звякает выпавшая из рук вилка. Дед молча опрокидывает стопку. Лена делает первый шумный вдох. Отсчитываю мгновения перед тем, как на меня начнут ОРАТЬ.
— В СМЫСЛЕ, бл…ть??? — ревет отец слева мне в самое ухо.
— Тигран, нормально всё, не верещи! — возмущенно вскрикивает тетя Ани, одинаково не переваривающая мат и громкие звуки.
— Не лезь! — припечатывает в ответ сестру отец.
— Объяснись, Рамиль, — вклинивается дед, чеканя слова своим командирским голосом.
Я кошусь на полыхающего гневом отца, сжимающего свой увесистый кулак у самых моих ребер, аккуратненько отодвигаю от него столовый нож и перевожу всё своё внимание на впившегося в меня цепким взглядом деда.
— У нас с Леной будет ребенок. Дети. Так вышло…
Весь стол нестройно охает. Жена отца, сидящая напротив, прикрывает ладонями рот, смотря на меня круглыми от шока глазами. Ленка рядом с ней утыкается носом в тарелку, явно мечтая провалиться под землю. Я её понимаю. Я бы тоже был не прочь.
— В смысле "так вышло"? — шипит отец рядом со мной. Теперь тихо, но от этого не менее проникновенно, — Из тебя что? Без твоего ведома "выходит", СЫНОК?!
— Тигран, — осаживает его дед, властно махнув рукой, — Не договорили ещё. Не заводись…Пока.
— Да понятно всё! — в сердцах разводит руками отец, — Охренел в конец…
Дед, не обращая внимания на раздухарившегося батю, переводит на меня тяжелый взгляд, слегка подаваясь вперед через стол. Я невольно сглатываю. Память услужливо выдает картинку, как он меня порол, когда я в двенадцать лет без спросу взял ключи от его машины…И съехал в болото…Даже задницу начинает характерно припекать…
— Я тебя, Рамиль, поздравляю, — вкрадчиво вещает дедушка, сверкая черными глазами из-под кустистых седых бровей.
— И тебя, Леночка… — мягче в сотню раз, но даже не взглянул на синюшную уже от переживаний Акунину.
Надо же, она вот — Леночка…Будто я её изнасиловал где-то под кустом…Так и знал…
— Счастье то какое, — ровным тоном продолжает дед.
Рассеянно гладит широкой ладонью скатерть, жует губы, а потом вопросительно изгибает бровь, просверливая взглядом дыру в моей черепушке, — Так свадьба когда? Я не расслышал…
— Без свадьбы, — выдыхаю я самое страшное для моей семейки и малодушно моргаю, не выдерживая священного разящего огня в дедовских глазах.
— Бл… — и шиплю от боли через секунду, потому что пропускаю момент, когда мне в голову прилетает заслуженный отцовский подзатыльник.
Ну, я знал, что без него не обойдется…Потираю шею, пока в голове отчаянно звенит.
— Ты мне это брось — без свадьбы… — обманчиво ласково тянет отец, опуская свою тяжеленную руку мне на плечи так, что позвоночник чудом не сгибается пополам, — Раз уже "вышло"…Обратно не зайдет…
— Соглашусь, — подает свой веский голос дед, кивая.
— Это моё решение, — вдруг жалобно и звонко пищит Елена Сергеевна.
Отец переводит на неё неверящий взгляд, и я вижу, как медленно его нижняя челюсть сдаётся силе гравитации.
— Рамиль предлагал, — моя храбрая Алёнушка, трясущаяся как зайчишка перед зубастым волком, поднимает лихорадочный отчаянный взор на отца, сжимая в руке стакан с морсом до побелевших костяшек.
— Это я не хочу… — добавляет тихо, но твердо.
Дар красноречия от такого заявления у отца напрочь пропадает. В его бородатой голове похоже просто не укладывается, как женщина может этого НЕ ХОТЕТЬ.
— В смысле, бл. ть? — глухо повторяет нашу любимую семейную фразу на сегодня папа, только уже Елене Сергеевне, — Как так…???
Переводит растерянный взгляд на мою мачеху, а заодно Ленкину сестру, будто она в силах срочно что-то изменить.
— Так, Леночка, — опять встревает дед, излишне ласково смотря на мать-моих- будущих- детей, — Точно предлагал?
— Рустам Зурабович… — обиженно поджимает губы Лена, пресекая любые сомнения в моей порядочности.
Дед задумчиво поглаживает бороду, смеряя Аленку сощуренным взглядом.
— Яяясно…Леночка. Отойдем на минутку, дорогая, — и, не дожидаясь согласия, поднимается с плетеного кресла, — Давай.
— Яяя… — бормочет Лена, устремив на меня широко распахнутые глаза, полные паники.
— Дед! — хмурюсь в ответ, привставая. Тоже мне, нашел слабое звено! Нечего Ленку прессовать…
— Ты, Рамик, посиди. Уже встал…один раз…Отдыхай теперь, — сообщает дедуля с плохо скрываемой угрозой в голосе и припечатывает меня к месту ледяным взглядом, чтобы наверняка.
Инстинкты оказываются сильнее, и колени сами собой слабовольно подгибаются, плавно опуская мою задницу обратно на стул.
— Пойдем, Леночка, не съем. Я девочек не обижаю…В отличие от некоторых…
Я провожаю изящную фигуру Акуниной тоскливым взглядом, где-то на краю сознания отмечая, как ей идут эти узкие джинсы. Задница- зачёт…И ноги…И вообще…
— Ну, что, СЫНОК, пообщаемся, — басит батя в ухо, не переставая вдавливать меня в стул своей немаленькой лапищей на моих плечах, — Как мужчина с мужчиной…
Ну, бл. ть, НЕ НАДО!
— Наливай, — сдаюсь вслух, — Последнюю, а то мне ещё Ленку обратно везти…
— Не беда, её за руль посадишь, — заявляет отец авторитетно, щедро плеская мне коньяк в рюмку, — Плюс беременной ЖЕНЫ…
Я давлюсь собственной слюной, и папа щедро фигачит меня со всей дури по спине, оказывая " помощь". В смысле, ЖЕНЫ? То есть про то, что жениться мы не собираемся, все дружно мимо ушей пропустили? Ну, конечно, кто ж нас вообще спрашивает…
— Пап, — начинаю аккуратно, — Не торопи события. Лена не согласна, ты же слы…
— А вот это интересно, Рамиль, — перебивает меня отец, впиваясь своими черными глазами в самую душу и безбожно там ковыряясь.
— Как это не согласна, а, сынок? — вкрадчиво продолжает, а в голосе то и дело сдерживаемый рык проскакивает, — Чтобы Лена и не согласна? За тебя?!
Батя по ходу не выдерживает и всё- таки повышает голос, его кулак рядом с моим лицом угрожающе сжимается.
— Это ж как надо было предложить, чтобы она отказалась, а? Я даже представить не могу, что за хрень ты там понёс! — шипит на меня разгневанный родитель, — Поделись со стариком, умелец!
Внутри меня тоже начинает тихо закипать. В конце концов, сексом мы вдвоём занимались, а все шишки только мне! Что-то я не припомню, чтобы Лена ревела и просила её отпустить. И мы два взрослых независимых человека, которые могут поступать, как им вздумается, ни перед кем не отчитываясь.
— Мне конечно льстит, что ты считаешь меня таким лакомым куском, пап, — цежу сквозь зубы, крутя бокал в руке, — Но, представь себе, за меня тоже можно НЕ хотеть…
— Если бы мы говорили о какой-то другой женщине, я бы может с тобой и согласился, — вдруг гораздо мягче заявляет отец, задевая какие-то совсем другие струны моей души, — Но ведь это же Лена, Рамиль…И тут точно дело в тебе. Послушай…
Он откашливается перед тем, как продолжить, а у меня внутри всё болезненно скручивается в предчувствии, что я сейчас услышу то, что слышать бы не хотел. Нет ничего хуже папы, разговаривающего тихо.
— Послушай, сынок. Я знаю, что ты не хочешь. Но так же нельзя!
— Я ведь не отказываюсь… — отвечаю глухо, не смотря на него.
— Давай честно. Отказываешься, — возражает твердо отец, — Так всё обставил, чтобы и не жениться, и козлом не выглядеть. Свалил всю ответственность на девушку и ходишь в белом. Предложил он…Наверно ж так предложил, что она там разревелась от жалости к себе…
Я сглатываю, часто заморгав. Батя как обычно, словно палочкой в ране ковыряет. И правда, ведь… разревелась…Откуда знает только? Я же не специально…!
— Может ты и не специально, — выдает отец.
Сука, будто слышит! Невольно кидаю на него ошарашенный взгляд.
— Может даже сам до конца не понимаешь, — продолжает вещать батя проникновенным голосом, — Но я ж тебя знаю…Ты с детства такой…Шибко умный…Всегда всё в свою пользу поворачивал…Даже меня…сколько раз…Вокруг пальца…Но тут…
Вздрагиваю от тихого, но очень уж убедительного стука кулаком по столу.
— Надо жениться, Рамиль. Лена- девушка хорошая. Умная, спокойная, красивая. Тебя, паршивца, вытерпит. У неё стержень есть. А главное, ещё и желание есть… — отец хитро щурится и толкает меня плечом в плечо, — …терпеть. Да и детки будут…Радость же?!
Я молчу, сжимая челюсти. Кручу стакан с янтарной жидкостью в руках, устремив рассеянный взгляд на получающиеся волны. Батя меня как-то совсем ошарашил этим своим откровением, что я сам её вынудил мне отказать. САМ.
Он…прав???
Я как-то не задумывался…Но сейчас честно признаюсь себе, что тогда почувствовал…облегчение. Она отказала, и я выдохнул. ВЫДОХНУЛ. Да, Лена мне нравится…ОЧЕНЬ…И меня сильно задело, что она вот так легко, как мне показалось, отмахивается от меня, но…
Моя жизнь останется при мне, а я её нежно люблю. Я её сам себе выстроил, боролся с семьей, с обстоятельствами, с устоями, чтобы жить так, как хочу Я. Не пошел в семейный бизнес, не женился на внучке какого- нибудь делового партнера деда или отца. Даже квартиру не на Петроградке купил, где уже четыре поколения обитает 90 % моих родственников. А тут…Обстоятельства вынуждают прогнуться, а я НЕ ХОЧУ…
Я подлец, наверно…Чёёёрт…Так тошно вдруг становится. Я не хотел Лену обижать…Просто трахнуть хотел и всё…А вот оно как вышло…Идиот…Трахнул на свою голову…
— Я не хотел, — только и хриплю вслух в ответ отцу, — Ладно…Я понял. Доведу её уж…до венца вашего.
— Ты мне тут одолжение не делай, — хмурится батя и ударяет свой стакан о мой, — Ты себе должен — не мне. Себе, женщине и детям вашим, понял?
— Понял, — соглашаюсь и обжигаю горло крепким градусом.
В груди растекается знойное тепло. Дышится легче. Будто мне батя разом все грехи отпустил. Рядом раздается стук его пустого бокала о столешницу.
— Вот и молодец, — подытоживает отец подобревшим голосом и любовно хлопает меня по спине, — А насчет "доведу" ты не беспокойся…Там сейчас дед дипломатию свою включит, и дату без тебя выберут. Ты только потом в унитаз всё не спусти… сынок!
Батя весело хмыкает на "сынке", и мне прилетает ещё один, теперь уже шутливый, подзатыльник.
— Не факт, — вяло уворачиваюсь я от его «ласковых» объятий.
— Факт, — чеканит отец, а потом кивает в сторону выходящих из дома Лены и деда.
Грудину тревожно сжимает, когда я натыкаюсь взглядом на непривычно бледную, но какую-то очень уж решительную Акунину.
И на меня не смотрит… Плохой знак…Только вперёд…Будто на фронт собралась…Камикадзе…
И дед рядом…лыбится…Бл…ть…
— Ну что, мои дорогие! — зычно вещает дедуля с крыльца, привлекая всеобщее внимание и довольно потирая ладони, — Мы тут с Леночкой по душам поговорили…К консенсусу пришли. Надеюсь, ни у кого планов на восьмое июля нет?! Отличный же день…Семьи, любви и верности!
Впиваюсь в Ленку жадным взглядом, лишний раз боясь моргнуть и пропустить хоть какой-то намёк на то, что же ей такого наплёл дед, что она сразу согласна и даже не ревёт. Но Лена гордым лебедем проплывает мимо, не удостоив мою незначительную персону своим королевским вниманием. Садится на своё место подле своей-сестры-моей- мачехи, и они тут же начинают шушукаться. И это их мышиное шуршание напротив невыразимо бесит! А то, как хитро то и дело на меня поглядывает старшая бывшая Акунина, будто говоря " попался, голубчик…", бесит вдвойне!
— Лен, на пару слов, — перегибаюсь через стол к своей суженой, не выдержав, и выразительно киваю в сторону дальней беседки.
— Не сейчас, Рамиль. Не видишь- разговариваю, — выгибает Елена Сергеевна пшеничную бровь, обозначая свои приоритеты.
— Лена, блин! — тихо рычу я.
Ну не волоком же её тащить! Но я тут от любопытства сдохну, пока они насплетничаются…
— Ну, что ты хочешь? — недовольно и устало интересуется Акунина, наконец поворачиваясь ко мне всем корпусом.
— Догадайся!
— Иди у деда спрашивай, — отмахивается от меня эта коза как от надоедливого комара, — Или жди, когда обратно поедем.
И снова отворачивается, игнорируя меня! Это она себе так общение с будущим мужем представляет? Офигеть!! Ходить в друзьях мне как-то больше нравилось…Сверлю хмурым взором её точеный профиль, взывая к спящей беспробудным сном совести, и…Замечаю, как подрагивают Ленкины пальчики на столе. И вся она мелко дрожит, и взгляд…болезненно сияет…Крылья изящного носа нервно раздуваются, на шее и декольте проступают бледно- розовые пятна. Ясно…
Отвожу глаза. Не буду мешать тебе держать лицо, Алён…Нашла, из-за чего расстраиваться…Вечно ты…
— Через полчаса поедем, слышишь? У меня дела… — только и говорю, вставая. У деда так у деда…
— Да, хорошо, — быстро кивает Лена.
В груди разбухает приятное тепло, потому что я улавливаю в её мельком брошенном взгляде искреннюю благодарность. Чувствую себя гребаным рыцарем, наконец угодившим своей привередливой принцессе.
Дед сидит во главе стола в окружении моего дяди и Тагира, теткиного мужа. Приближение моё отслеживает внимательно, скупо улыбаясь одним уголком рта. Когда встаю напротив, оживленный разговор замолкает, и меня бомбардируют добродушными, слегка насмешливыми взглядами.
— Ну, что, жених? — фыркает Тагир, — Давай, поздравим тебя, что ли? Звезда вечера, не иначе!
— Спасибо, не сейчас, поедем скоро…с невестой, — отнекиваюсь от рюмки, — Дед!
— Да, дорогой? — хитро улыбается старый.
— Подробности можно? — седлаю свободный рядом с ним стул и наблюдаю, как дедуля избавляется от своей прошлой компании.
— Ребят, дайте с внучком теперь поболтаю, — пыхтит довольно себе под нос Рустам Зурабович, — Мудрость передам…
Мужчины, посмеиваясь и наградив меня ещё парочкой священных подзатыльников, оставляют нас наедине. Дед, проводив их глазами, перестаёт улыбаться и придвигается ко мне вплотную, обдавая левую половину лица своим теплым дыханием.
— Ну, что, Рамик? Ругаться пришел или благодарить? — хитро щурится дедуля.
— Пока не понял, — глухо отвечаю я, чем вызываю его тихий басящий смех.
— Эх, шалопай…
Я уворачиваюсь, но все равно по касательной мне прилетает ещё один добродушный удар в голову. От этих семейных посиделок отупеть можно…
— Значит, слушай сюда, — вещает дед, вновь посерьёзнев, — Не знаю, что ты там девочке наплел, но она вообще ни в какую! Но…Где это видано, чтобы Керефовы безотцовщинами рождались, а? Тоже мне…учудили…
Дед сверкает на меня тяжелым осуждающим взором из- под нахмуренных бровей и продолжает.
— Я Лене сказал, что пусть как хочет, а дети должны в браке родиться. Чтобы всё по чести. И фамилия была, и наследство, и права. Хотите разводиться? Разводитесь! Через год…Год уж потерпите?! Там ведь всё равно…Пеленки- распашонки, и ругаться то будет некогда! Да и помощь ей будет нужна, а тебе, оболтусу, к детям привыкнуть надо! А то так и не узнаешь их. Не полюбишь… Мужчина, он же как устроен? Ценит только то, во что силы свои, душу вложил, на что время потратил. Что кровью и потом далось. А не потратил, не боролся, так и не надо оно ему сто лет…Что дела…Что женщины…Что дети…Да…
Дед хмуро чешет свою седую бороду и задумчиво причмокивает, смотря мимо меня.
— В общем год я тебе выцыганил у Лены. Как годик исполнится детям, она на развод подаст, — дед кладет свою шершавую ладонь мне на затылок и давит, пока наши лбы не соприкасаются. Черные, мутные от старости глаза впиваются в самую душу покруче гарпунов, — Или не подаст…Если идиотом не будешь…Рамиль, не проеби! Понял?!
Отталкивает от себя и хлопает по плечу.
— Понял? — громче повторяет.
Я осоловело киваю. Однако…
Я, блин, даже не знаю, как на такую сделку реагировать. Просто тупо моргаю, смотря на хитро улыбающегося деда и всё. Так мы как…??? Поженимся, но вроде как нет? На время?! Я уже смирился, что у нас настоящий брак будет…Или все же как настоящий? Я запутался вконец…Разочарование и облегчение сплетаются внутри в ядовитый клубок. На время…
— Ну, деда… — хриплю через пару секунд.
— По-другому никак было, — разводит руками дед, ухмыляясь, — Так что бери уж, что дают.
— Спасибо, — сам до конца не понимаю, за что именно его благодарю.
***
Обратно мы едем в густой плотной тишине. Поначалу я включил радио, но погода жутко испортилась буквально за минут пятнадцать до нашего выезда. Душный летний ливень стоял стеной, и волна то и дело сильно шипела. Выключил через пару минут, сдавшись.
Тарабанящий очередью дождь, шорох дороги и Ленино сбивчивое дыхание на грани слышимости. Я скорее его ощущаю, чем реально улавливаю. Кидаю на неё косые взгляды. Слова жалят кончик языка, но я не знаю, что именно сказать и с чего начать. Всё, что с нами происходит, давно перевалило за отметку "норма" и ускакало в сиреневые дали. В голове бардак. Даже не пытаюсь разобрать. Зашел в захламленную до потолка комнату и, раскрыв рот, застыл на месте. Обрывки дурацких песен вертятся в воспаленных, кипящих от перегруза мозгах:
Ты теперь моя невестаааа….
Нет для счастья столько местааа….Твой вид сзади…Твой вид сзади в полном поряде….Шлепать и гладить…Шлепать и гладить…На затрепанной хате…Ты в ритме танца- тебе некуда деваться…Некуда деваться…Некуда деваться…
Бл…ть.
— Лен… — хрипло выдыхаю свою бешеную потребность нарушить молчание и перестать думать всю эту хрень.
Вздыхает, губы жует. Они от этого розовее становятся… Подвисаю на пару секунд, смотря, как её нижняя губа словно в замедленной съёмке освобождается от плена ровного ряда зубов, и резко переключаюсь на дорогу, пока не врезался куда- нибудь. Видимость нулевая. Дворники тикают перед глазами и прямо по нервам.
— Я себе всё это плохо представляю, конечно, — бормочет Алёна глухо.
А я облегченно выдыхаю, потому что она точно настроена продолжить говорить, а, значит, я больше не буду вариться в котле своих дурацких мыслей. Один.
— … но Рустам Зурабович ооочень убедителен, — Алёнка кидает на меня быстрый насупленный взгляд, будто в этом лично я виноват.
— Я предупреждал, Алён, — хмыкаю в ответ.
Лена театрально вздыхает и нервно трёт лоб.
— Знаешь, мне кажется, нормальную свадьбу закатывать — перебор, — продолжает она, — Это же фарс…
Я напрягаюсь. Пальцы невольно сильнее впиваются в оплетку руля. Не могу сказать, что именно меня сейчас выводит из себя. Просто ощущение, на уровне инстинктов…Фарс…Дебильное слово…
— Ну а как ты себе всё представляешь? — произношу излишне резко, за что тут же получаю настороженный взгляд зеленых глаз.
— Не знаю…Просто распишемся…И всё…
— И всё? У меня родственников на полк хватит. Мне либо вообще никого не звать, либо, если самых близких, то это всё равно человек пятьдесят минимум… — парирую я, — Побольше половины твоих заказных банкетов.
Бесит, Лена! Фарс… Да, именно это и бесит! Я наверно воспитан как-то не так…Не могу представить себе свадьбу "понарошку". А у неё так просто. Фарс…
— Ну, так давай никого, — и её примирительный тон заклинательницы змей тоже бесит…Бесит и одновременно успокаивает…
— Обидятся. Совсем никого если, — выдаю уже более ровно, — Да и подозрительно для них…Начнут всякие дальние кости тебе перемывать. Что по залету и даже без свадьбы…Оно тебе надо?
Лена хмурит брови и пару секунд молчит.
— А мы можем уехать, — предлагает после недолгих размышлений Акунина, — Будто вот такие мы романтики…"Только вдвоём" нам подавай!
И смеётся. Тихо и заразительно. Я тоже начинаю ржать. Романтики, блин!
— И в какое РОМАНТИЧНОЕ место поедем? — интересуюсь, не скрывая иронии, и инстинктивно подаюсь к ней, не отводя взгляда от заливаемого ливнем лобового стекла.
Ленин смех вдруг резко обрывается. Тихим всхлипом булькает в горле, оставляя звонкое напряженное эхо в салоне, потому что…
Опускаю глаза и фокусируюсь на своей руке на ЕЁ коленке. Ладонь ошпаривает от ощущения шероховатой ткани джинс и чужой горячей плоти под ней. Пульс молниеносно разгоняется, ударяя жаркой волной в барабанные перепонки. Пальцы сами собой сжимают её ногу крепче, прощупывая через одежду. Ползут выше…
— Рам… — долетает жалобное сквозь вату.
Отдергиваю руку. Сейчас это было…ЛИШНЕЕ. Повисает вязкая тишина. Опять. Снова щёлкаю приемник. О чём мы говорили? Я хмурюсь, пытаясь сосредоточиться. О свадьбе что-то… Лена отворачивается к боковому стеклу. Молчит.
— Я думаю, неважно куда, — произносит Алёнка сипло через целую вечность, так и не поворачиваясь.
Про то, чтобы уехать, говорили…Точно. Да.
— Только дня на три максимум, — уже окрепшим, своим обычным грудным ровным голосом продолжает Акунина, — У меня сезон…
— Да, у меня тоже работы много, — хрипло соглашаюсь, искоса поглядывая на неё.
Идиотская ситуация. Невеста, к которой я даже прикоснуться не могу без скорбной минуты молчания после…А если трахну, то что? Панихиду потом заказывать? Бл. ть… Как я вообще влип во всё это?
Делаю музыку громче. Больше не говорим. Внутри клокочет уже привычная тихая злость. Это от неудовлетворенности. Её цветочные духи вперемешку с личным запахом потихоньку сносят крышу, левую ладонь до сих пор печёт фантомным ощущением мягкого горячего бедра…Кстати, про удовлетворенность…Как у нас там в браке-фарсе должны дела обстоять? Право налево предоставляется, если Ленка от меня так шарахается? Или мне всё-таки выдадут годовой абонемент? С барского плеча…
Так и тянет спросить…Прямо сейчас. Из последних сил сдерживаюсь. Уже челюсти болят…
Сворачиваю в Ленин двор и останавливаюсь у самой парадной. Лена хватается за дверную ручку и так замирает. Возможно, не хочет выходить под дождь, который льёт как ошалелый. Хотя я так припарковался, что дальше только дверь таранить. Чтобы не намокла невеста моя…Выходи уже! Хоть выдохну…
— Рам… — краснеет, глаза зеленые лихорадочно сверкают. Невольно напрягаюсь.
— Ммм?
— Поднимешься?
— Зачем? — вылетает машинально. Боже, я идиот, — То есть, да!
Пока Алёнка не передумала, первым выпрыгиваю из автомобиля прямо под хлещущий с неба ливень.