10. Лена

Звук автомобильного клаксона под окном совпадает с пиликаньем принятой СМС на моём телефоне. Аккуратно отодвигаю занавеску на кухне, чтобы посмотреть, что там внизу и одновременно остаться незамеченной. Черный дискавери Керефова, его "походный дружище", как Рам выражается, оказывается припаркован под самым моим окном в опасных сантиметрах от хлипкого газончика. Опускаю взгляд на светящийся экран телефона в руке — на сетчатке отпечатывается слово

"выходи".

Л.: Пять минут, и не кошмарь моих соседей своей сиреной!

Торопливо набираю дрожащими пальцами в ответ, пока топаю босыми пятками в ванную, чтобы завершить макияж. Вместо ответа клаксон припаркованной под окном дискавери дает три пронзительных коротких гудка. Я расплываюсь в слегка истеричной улыбке. Придурок. И ещё один длинный и воющий. Улыбка становится шире. Совсем больной.

Придирчиво вглядываюсь в своё отражение, нанося розовую жидкую помаду на немеющие губы. Как жаль, что хайлайтер для синяков под глазами придумали, а вот как замазать лихорадочный блеск во взгляде ещё нет. Из зеркала на меня взирает слегка ополоумевшая от переживаний и противоречивых эмоций молодая женщина. Состояние настолько для меня непривычное, что я сама себя с трудом узнаю. Списываю всё на гормоны, конечно, но…Кого я обманываю! Есть только две истинные причины хаоса в моей голове и отупляющей слабости в теле. Первая находится у меня в животе, а вторая чуть не заехала на итак дохлый газон под моим окном и выбешивает соседей своим оглушительным клаксоном. И с обеими этими причинами я совершенно не представляю, что делать. Знаю только, что теперь они в моей жизни навсегда. А ещё, что они совсем ничего от этой жизни своим появлением не оставили. Моей хорошей, спокойной, упорядоченной, тихомирной, блин, жизни!

После последних эпичных посиделок в "Рибае" мы с Рамилем ещё не виделись. Целых два дня. Два дня, во время которых я только и делала, что мысленно ставила на репит даже не каждое слово…Каждый керефовский вздох, направленный в мою сторону! Я ведь на что-то надеялась…ДУРА! В глубине души…глубоко- глубоко…Мне казалось, что с его стороны это не просто секс из-за передозировки бесплатным шампанским. Что я ему действительно нравлюсь, не только на словах…Рам иногда так смотрит…ТАК…Что я забываю, что это его почти профессиональный взгляд…ДУРА-ДВА-РАЗА…

Р.: Я поднимаюсь

Угрожающе мяукает телефон.

Л.: Я спускаюсь!

Быстро набираю в ответ и выбегаю из ванной.

По привычке залетаю в любимые классические лодочки на десятисантиметровой шпильке. Потом, чертыхаясь, меняю их на более подходящие случаю кроссовки. Сейчас ведь и правда поднимется, а я как-то не готова пустить Керефова на свою территорию. Вот так запросто. После всего…После того, как я ему буквально выревела в футболку свою тайную мечту, чтобы он женится на мне не просто чувства долга, а Рам, тяжко вздохнув, сообщил, что раз так не устраивает, то значит и без свадьбы обойдёмся, потому что других вариантов у него для меня нет. НЕТ. " С родственниками я договорюсь", — доверительно сообщил мне этот грейпфрутовый баран. То есть "по любви" настолько без вариантов, что и кастрация вилкой от папочки уже не так пугает???

Ууу…НЕНАВИЖУ….!!!

Гнев жаром омывает низ живота, щеки обжигающе вспыхивают. А потом всю злость смывает охватывающие меня опустошение и безысходность. Ну он же не виноват…Насильно мил не будешь…

Потухаю.

Маршрут эмоций, до оскомины выученный мной за эти два дня.

"Ладно, ты взрослая рассудительная женщина, Елена Сергеевна, ты выдержишь,"- убеждаю себя, сбегая по ступенькам. «Всего лишь семейная поездка загород», — открываю дверь парадной. «Всего лишь день рождения тети Рама и по совместительству моего гинеколога — Ани Рустамовны», — на подкашивающихся ногах иду к дискавери Рамиля. «Всего лишь день, когда мы решили рассказать нашу офигительнуйшую новость всей армии родственников», — сквозь лобовое ловлю на себе непривычно тяжелый задумчивый взгляд.

Всего лишь…

Под ложечкой заунывно сосет. Желудок скручивает ложными позывами в туалет. В горле пересыхает…Я просто НЕ ПРЕДСТАВЛЯЮ, как это будет!

— Привет, — дергаю на себя ручку передней пассажирской двери вспотевшей ладонью и замираю под прицелом жгучих черных глаз.

Дыхание спирает. Это же Рамиль…И это просто уже привычные мне пара секунд, во время которых я привыкаю, что он рядом.

Рам не улыбается мне как обычно. И от этого я почему-то чувствую себя дурой. Я ей себя сейчас вообще часто чувствую. Робко переминаюсь с ноги на ногу вместо того, чтобы запрыгнуть в машину. Мне нужно особое приглашение, да… Рамиль скользит по мне хмурым и каким-то дымным взглядом. Я не знаю, куда себе деть, сердце колотится где-то в горле. В голове всплывает вся эта безобразная сцена с моим рёвом в ресторане. Боже, я надеюсь, я ему сопливых разводов на футболке не оставила? Заливаюсь бордовым…Кошмар. И только тут Рамиль привычно криво улыбается. Меня даже чуть отпускает.

— Запрыгивай, синьор Помидор, поехали, — качает головой Керефов, приглашая всё- таки залезть в салон дискавери, — Пора принцу Лимону и компании сообщать про наклевывающихся графинь Вишенок.

В салоне автомобиля пахнет кожей, "елочкой" и терпким грейпфрутом…

Конечно…

Во рту моментально собирается вязкая слюна, а левое плечо жарко покалывает от близости чужого тела. Неловкость- доминирующее чувство, и я варюсь в ней как на медленном огне. Мне неловко за свою истерику два дня назад, неловко за предстоящий разговор с родней, от которого не убежать, неловко за повисшую тишину, так не вяжущуюся с обычной нашей бессмысленной трескотней по любому поводу. И неловко за то, что, несмотря ни на что, я сижу тут и тайно наслаждаюсь нашим тесным соседством. В груди расцветает что-то теплое и уютное, словно сердце разбухает и захватывает в два раза больше крови от одного присутствия Рама на расстоянии меньше метра от меня.

— Сколько нам ехать?

— Сорок пять минут показывает.

— Ясно…

Пауза.

— Ты же подарок купил?

— Да, за цветами заедем только.

Тишина. Щелчок приемника. Радио.

Украдкой кошусь на своего непривычно лаконичного спутника. Лаконичного и серьёзного. Черные брови слегка нахмурены, на переносице то и дело обозначается вертикальная морщинка, задумчивый взгляд устремлен строго на дорогу и не касается меня. Рам трёт пальцами подбородок, плотно сжимает челюсти, и это всё так не похоже на него обычного, что я теряюсь.

— И сколько я тебе должна?

— Леен, — прилетает в ответ раздраженное.

— Но… — пытаюсь возразить.

— Лен! — отрезает Рамиль.

Я послушно затыкаю рот и перестаю предпринимать попытки завязать беседу. Вместо этого утыкаюсь носом в телефон, проверяя тайминг банкета, который организовываю завтра. Созваниваюсь с Ритой, которая должна была сегодня приехать в ресторан и привезти кое-что из аппаратуры. В общем, перестаю обращать на своего буку- водителя внимание. Точнее, делаю вид. Жжение от близости его тела никуда не ушло, и всю мою левую сторону отчаянно покалывает, отчего внизу живота завязывается тревожный волнительный узел.

— Как себя чувствуешь? — хрипло интересуется Рамиль тогда, когда я уже полностью смиряюсь с тем, что разговаривать мы не будем.

Резко вскидываю голову и перехватываю его мимолетный пронзительный взгляд. Рам отворачивается, я вижу, как дергается его кадык.

— Выглядишь хорошо, — глухо добавляет Керефов, переключив внимание на дорогу.

— Спасибо, — бормочу, покрываясь лёгким розовым.

Комплименты — это тоже не из его ОБЫЧНОГО поведения. Я даже пару секунд жду какого-то шуточного продолжения, но его не наступает.

— Спасибо, хорошо себя чувствую, — отвечаю после заминки, — А ты?

Брови Рамиля удивленно взмывают вверх, а потом на его губах наконец расцветает кривая ироничная улыбка. Мне сразу становится спокойней, будто, потерявшись в чужом городе, набрела на знакомый ориентир.

— Так я вроде небеременный, — хмыкает Рамиль, бросив на меня быстрый насмешливый взгляд, — Был с утра по крайней мере…

— Зато такой молчаливый… — тяну я с преувеличенной озабоченностью в голосе.

— Сосредоточенный, — поправляет он меня и снова улыбается.

— И на чём сосредоточился? — в салоне неуловимо теплеет от этих мимолетных улыбок и перекрещивающихся косых взглядов. Я оживаю. Уже не стесняясь, продолжаю допрос, — Думаешь, о том, как увернуться от кастрирующей вилки?

Рамиль тихо ржет.

— И об этом тоже, Алён, да.

— А о чём ещё?

Рам хитро щурится в ответ.

— Тебе лучше не знать, Лен.

— Вот теперь ты просто обязан сказать!

— Нуу… — он потирает идеально подстриженную щетину на подбородке, устремив на дорогу задумчивый взгляд, — Знаешь, я тут вчера про беременных читал…

— Боже… — бормочу я себе под нос. Даже я про них не читала, так что начало разговора мне, и правда, уже не нравится, — Зачем???

Рам прочищает горло, и я точно вижу, как он изо всех сил пытается не расплыться в наглой улыбке.

— Ну, так…Кто предупрежден…В общем, — Керефов снова откашливается в кулак, плавно сворачивая с шоссе, — Поговаривают, из-за переизбытка прогестерона очень уж трахаться хочется.

У меня отвисает челюсть. Что, блин???

— А ещё, — продолжает Рам невозмутимо, — В органах малого таза улучшается кровообращение, отчего ощущения могут быть гораздо ярче, представляешь?

— Ты уверен, что ЧИТАЛ, а не смотрел ролик на Порнохабе? — цежу я сквозь зубы в ответ.

— Я к чему, — игнорирует моё шипение Рамиль, — Я тут представил всё это…И я резко против того, чтобы какой-то левый дядька пихал свой член в лицо моим детям! Так что…

Мои губы сами собой складываются в ошалелое "О", а потом в груди начинает клокотать истерический смех.

— Рами, ты больной? Ааа… — я не могу разогнуться от смеха, пресс болезненно ноет, глаза влажнеют, — Какой член в лицо? Как ты до этого вообще додумался?

— Ну дети же вниз головой лежат, нет? — фыркает Рамиль, пытаясь остаться невозмутимым, — Хорош ржать, Акунина. Я серьезно кстати! Пока не родишь, будешь только со мной. Нечего…

— Господи…за что мне это… — вытираю выступившие слёзы, — А твой, значит, в лицо можно?

— Ну, я вроде как не чужой человек… — выдает Керефов свой сомнительный аргумент.

— Всё, замолчи, это ужасно! — я закрываю рукой ему рот, смеясь.

Опрометчивый поступок. Внутреннюю сторону ладони чувствительно колет от его щетины, горячие губы прижимаются крепче, и я ощущаю обжигающую влажность его языка. Смех обрывается, вырываясь сдавленным полувздохом- полухрипом. И до меня только сейчас доходит скрытый смысл его слов. Медленно убираю руку. Отвожу глаза. Повисает вязкая тишина.

— Приехали, — глухо сообщает Рам очевидное через минуту, останавливаясь у кованых ворот, — Ну, что, Лен, пошли?

Вручив мне увесистый букет белых роз и вооружившись тяжеленной коробкой с сервизом для пикника, который попросила купить ей в подарок Ани Рустамовна, Рам уверенным быстрым шагом направляется к летней террасе, не особо меня дожидаясь. Я торопливо семеню сзади непослушными ватными ногами. Керефов так шагает, будто ноги в землю вколачивает. Просто полон решимости выдать с порога нашу позорную тайну. А я вот что-то с каждой секундой всё меньше уверена. Срок мизерный и вообще…Куда торопиться- то…Да?

— Раам… — жалобно пищу ему в спину, догоняя. Перехватываю локоть и пытаюсь заглянуть в глаза, — А может не надо???

— Перед смертью не надышишься, Алён. Давай, не зеленей. Если и убьют, то только меня. Ты у нас — официальная жертва, — снисходительно фыркает Рамиль и легонько подталкивает меня вперёд, тыча коробкой в спину.

— Так я может как раз и за тебя… — лопочу, всё- таки шагая к террасе, — Переживаю…

— Ммм…какая честь, — ухмыляется, судя по голосу, Рамиль, идя сзади, как конвойный.

Никакого шанса сбежать. Боже, мне уже заранее дико стыдно…Как ни крути, а это поступок женщины с низкой социальной ответственностью. А, учитывая, что ещё и не с кем-то малознакомым, а вот прямо с дальним родственником, то и с низким İQ в придачу. Лицо начинает привычно пылать, и я догадываюсь, что залилась своим фирменным пятнистым румянцем. Впрочем, возможно, это нам на руку, вряд ли Рустам Зурабович мечтает о ТАКОЙ легкомысленной жене для его любимого старшего внука. И никаких уговоров не будет. Молча навесят на меня ярлык семейной шалашовки и преспокойно продолжат есть шашлык. Мда…

Так ещё хуже! Щеки перестают гореть, стыд проникает глубже, делая кровь густой и вязкой. Сердце с усилием, больно покалывая, гонит её по венам.

— А вот и вы! Вместе решили приехать?

Мелодичный голос именинницы вырывает меня из плена удушливых мыслей. Вскидываю голову и вижу подходящую к нам Ани Рустамовну. Уголком глаза выхватываю уже сидящую за столом и улыбающуюся мне старшую сестру Нюшу, по совместительству мачеху Рама. Ощущаю на пояснице тяжелую горячую ладонь младшего Керефова. Как он вообще умудрился? Тащит эту тяжеленную коробку одной рукой? Чтобы меня поддержать…И все они…С такой теплотой смотрят…Зря.

За длинный стол сели как обычно. Мужчины с одного края, женщины с другого. Детей поблизости видно не было. Скорее всего им наняли аниматора, чтобы не мешали взрослым общаться, и сейчас какой-нибудь человек-паук истязает их конкурсами на заднем дворе. В этот раз народу было немного, человек пятнадцать, так что все приглашенные скучковались ближе к центру. Ани Рустамовна не любила большие сборища. Возможно, и меня бы тут не было, если бы мы так часто не общались с ней как врач и пациент. Я нашла себе местечко рядом с сестрой, окинувшей меня недоуменным взглядом, когда я инстинктивно вжалась в неё плечом, ища хоть какой-то защиты.

— Ты чего такая красно- зеленая, систер? Что-то случилось? Или ты всё по Игорю этому страдаешь? Не стоит!!! Вообще мутный товарищ, я тебе скажу… — тут же принимается тараторить Нюша мне на ухо в своей обычной манере всезнающего человека.

От волнения я выхватываю лишь половину фраз. Игорь? Какой Игорь???Аааа…Боже, я уже и забыла про него…

— Нет, конечно нет. Какой к черту Игорь… — отвечаю глухо и невольно кошусь на Рамиля, сидящего на противоположной стороне стола через три человека от меня.

По Раму видно, что он тоже слегка не в себе. Механическая улыбка растягивает четко очерченные губы. Отрешенный взгляд, устремленный в себя, то и дело прокатывающиеся по наполовину заросшим щекам желваки. В какой-то момент он резко поворачивается ко мне и подмигивает. Я опускаю глаза в тарелку.

— А что это ты с Рамилем приехала, а? — мурлычет мне на ухо сестра, заметив, похоже, что он мне подмигнул, — Колииись…!!!

— Да так вот…вышло… — бормочу невнятное в ответ, думая про себя, что "потерпи минут пять и сама узнаешь…".

Сердце глухо отсчитывает удары. Секунды словно вязнут в уплотняющемся вокруг меня пространстве. Вообще-то мы очень близки с Нюшей, и я бы обязательно ей первой всё рассказала, если бы…Если бы это был НЕ Рамиль. Потому что рассказать такое сестре, всё равно что передать послание её мужу и одновременно деду моих будущих детей по испорченному телефону…

Дружеский галдеж вокруг сменяется звоном стучащей по бокалу вилки. Рустам Зурабович встаёт, чтобы первым поздравить свою дочку. Все подставляют фужеры, я прикрываю свой рукой.

— Лен, не за рулем же? Давай! — басит Тагир, муж Ани Рустамовны. Я только отрицательно качаю головой, улыбаясь.

Нюша рядом вопросительно выгибает бровь.

— Один тост, так не положено, Елена Сергеевна, уважь, — мужчина надо мной показательно хмурится.

— Яяя… — тяну, краснея. Как назло, на ум ни одного приличного оправдания не приходит. Ну я ведь знала, что начнутся эти добровольно- принудительные заливания…Чёрт…

— Тагир, отстань, не надо ей! — одновременно выпаливают Ани Рустамовна и Рамиль. И переводят взгляды друг на друга.

— Ооой, — тянет Ани Рустамовна и прикрывает рот рукой.

Её глаза, впившееся в племянника, становятся круглыми, в них мелькает догадка. Проносится словно бегущая строка. Она отрывает ладошку от лица и тычет пальцем в Рамиля, подняв брови в немом вопросе. Рам в ответ поджимает губы, смотря на тётку исподлобья. А потом произносит твёрдо и громко, на весь стол.

— Дед, давай- ка я первый тост скажу. Я тут…подготовился…

Рам встаёт, вырывает из рук у открывшего рот от подобной наглости отца вилку и звонко стучит ею по своему наполненному бокалу с коньяком, привлекая к себе внимание всех присутствующих. У меня разом отказывают все жизненно важные функции организма. Надеюсь, он будет не очень долго говорить, потому что не дышать больше двух минут кажется мне проблематичным…

— Ну, раз подготовился, — хмыкает Рустам Зурабович и грузно возвращается на свой стул. Затем благосклонно машет рукой, — Давай, Рамик!

Да…давай…Иначе я тут сейчас сдохну в ожидании…