20. Лена

Я слышу мужские низкие голоса, доносящиеся из коридора, но слов разобрать не могу. Чей-то хриплый смех, похоже Сергея, недовольное бурчание Рама в ответ. На моих губах невольно расцветает идиотская улыбка. Я пытаюсь стереть её с лица, рассеянно крутя кружку в руках, но безрезультатно — губы только шире расползаются. Он меня приревновал…До меня только сейчас доходит. На фоне этого удивительного открытия даже обида на то, что он не сказал своему другу обо мне, сначала отступает на второй план, а потом и вовсе рассеивается.

Приревновал…

Не то, чтобы это что-то значило, но…Внизу живота схлопываются микроскопические пузырьки, даря странную безрассудную лёгкость. Он меня…

Звук закрывшейся двери, приближающиеся шаги. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с черными внимательными глазами. Застываю в попытке увидеть больше, глубже. То, что не лежит на поверхности. Мне кажется, что Рам прожигает меня в ответ таким же пытливым взором. Медленно опирается плечом о дверной косяк, засунув руки в карманы, щурится, рассматривая меня. На несколько секунд повисает вязкая тишина, которую Рамиль нарушает первый, кивнув в сторону плиты и едва заметно криво улыбнувшись.

— Там яичница умерла уже наверно, Лен. Накладывать будешь?

Тут же заливаюсь насыщенным бордовым, вскакивая с места. Черт. Яичница, точно. Мы же завтракать собирались… Почему-то становится стыдно. Я знаю, что в его семье принято обслуживать мужчин за столом. Знаю, что моя сестра, будучи замужем за его отцом, так делает. Логично, что Рамиль считает это чем-то естественным, а я… Признаться, я ужасная хозяйка, и, кстати, он в курсе. Вот только раньше Рама это мало заботило, так как жить он со мной до этого момента не планировал. А сейчас вот, хоть и молча, но я все равно отчетливо ощущаю, как он требует к себе определенного отношения… И я странно теряюсь от этого.

Я могу, конечно, встать в позу и рассказать ему про эмансипацию, независимость и равные права, но… Я не буду. Просто чувствую, что с моей стороны это будет чудовищной ошибкой. А ошибок с ним я допускать не хочу.

Рамиль исподлобья наблюдает за тем, как я суечусь на незнакомой мне кухне, лишь иногда скупо подсказывая. Кивком головы благодарит за поставленную перед ним тарелку, тянется к солонке. Сажусь напротив, подперев кулаком подбородок.

— Что притих? — нервно облизываю губы, улыбаясь, — Пока твой приятель был здесь- было ооочень громко.

— Нравится, когда громко? — хмыкает Рам, бросив на меня быстрый взгляд и разрезая яичницу.

— Нравится, когда понятно… — парирую я.

— Понятно… — тянет Рам эхом, — Ну про "понятно" ты мне скажи, Лен. Ты меня услышала насчет договора?

— Услышала, — киваю.

— И что? — черные глаза впиваются в меня в ожидании.

— Что? — я невинно хлопаю ресницами, делая вид, что не понимаю. Не могу отказать себе в этом удовольствии.

— Сделаешь, как я прошу? — Рамиль раздраженно поджимает губы, очевидно, снова заводясь.

Я начинаю улыбаться.

— Ооо…а это была просьба?

— Да, просьба, Лен. Пока просьба.

— Ммм… — и молчу.

Рамиль демонстративно откладывает столовые приборы и вперивает в меня тяжелый взгляд. Вздыхаю и сдаюсь.

— Мне кажется это полной чушью, Рам, но…ладно!

Рамиль как-то даже на стуле оседает, моментально расслабившись. Черные глаза перестают быть колючими и цепкими, наполняясь чувственным ленивым сиянием.

— Хорошая послушная девочка Лена, — фыркает, дразня, и отправляет себе в рот кусок яичницы.

Не выдерживаю и кидаю в него салфетку. Рам её с легкостью перехватывает и демонстративно промокает губы. А потом резко подаётся вперед и ловит мою руку. Быстрый жалящий поцелуй в тыльную сторону ладони, и он уже снова берётся за приборы и продолжает есть, а я в шоке сижу напротив, пытаясь вернуть на место подскочившее к горлу сердце. Кожа вспыхивает жарким румянцем, место касания его губ предательски печёт.

— Какие планы на сегодня? — интересуется Рамиль как ни в чем не бывало, будто не замечая моего ошалелого состояния.

— Яяя… — тяну, пытаясь оперативно собраться с мыслями.

— Мне нужно через пару часов в студии быть, ну и потом с одним человеком встретиться и, в общем, всё, — говорит Рамиль, так и не дождавшись от меня ответа, — Так что вечером можем сходить поужинать куда-нибудь.

— Я не могу, — наконец отмираю. Острый глупый укол разочарования, как-будто упускаю единственную возможность, — Вечером я с клиенткой еду заключать договор на банкет, проживание, ну и там…по мелочи…

— Ммм, и куда?

— В "Окуневую", знаешь? — вздыхаю я, прикидывая, что вернусь дай бог к полуночи. До базы километров восемьдесят.

— Да, знаю. У меня у приятеля там яхта стоит, — Рамиль недовольно хмурится, похоже, думая о том же: что это чёрт знает где, — Что так далеко то? Ближе ресторанов не было?

— Там вертолётная площадка и хорошее пакетное предложение, — я передёргиваю плечами, принимаясь за свою яичницу. Разочарование горчит на языке. Рам хотел куда-нибудь сходить…

— Ясно… — пауза, — И во сколько выезжаешь?

— В шесть, — делаю глоток, — Раньше пара не может.

Рам отставляет приборы и чуть подаётся ко мне.

— Тогда я могу с тобой.

Я замираю с чашкой в руке.

— Подожду, пока всё решишь, и там время проведём. Могу про яхту у Жоры спросить, может там номер снимем, чтобы в ночи обратно не ехать, м, Лен? Как?

У меня начинают подрагивать пальцы, и странно щиплет глаза. Я кусаю губы, но они всё равно разъезжаются в дурацкой улыбке. Это же…Это же свидание, да? ДА! Я молчу, потому что боюсь, что мой голос меня подведет, сорвавшись на хрип или писк. Но Рам итак похоже всё понимает. Задорно подмигивает и отклоняется.

— Договорились.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***

— Тааак, отлично. Вот левая ручка. Пальчики…Раз, два, три, четыре, пять…Все на месте…Вот, правая, видите, сосёт большой пальчик, — Ани Рустамовна умиленно улыбается, поглядывая на притихших нас, но не забывая при этом делать необходимые измерения. Вижу, как она быстро проводит линии и щелкает на паузу, фиксируя результаты.

— Да, точно, ручка… — едва выдыхаю, облизывая пересохшие губы.

Сердце гулко и трепетно сжимается в груди. Будоражущее волнение бурлит в венах. Это мои дети? Это…мои? Не верится. Сложно осознать, что они двигаются во мне, сосут пальцы, зевают, спят и толкаются пятками. Уже полностью сформированные малыши, хоти им нет и тринадцати недель. Как это возможно? Нет, я, конечно, понимаю, и все же стоит задуматься, и это кажется невероятным чудом, не поддающимся объяснению. Смотрю во все глаза на экран аппарата УЗИ, боясь лишний раз моргнуть. Только один раз быстро поворачиваюсь к сидящему рядом Раму и нервно хихикаю, увидев выражение его лица. Кажется, он не подберет челюсть еще как минимум сутки.

— А вот этот попой сел, не хочет поворачиваться…Ты смотри какой… — шутливо ворчит Ани Рустамовна, продолжая, — Ну ка, ну ка…Рамик, это девочка!

Быстрый взгляд на ошалевшего племянника, который еще чуть-чуть и шлепнется в обморок из-за нехватки кислорода, так как с момента вхождения в кабинет, кажется, так ни разу и не вздохнул.

— А это… — Ани Рустамовна делает паузу, сосредоточенно хмурясь. Елозит датчиком по моему животу, обмазанному прохладным склизким гелем, пытаясь поймать более четкую картинку, а потом немного удивленно, — …тоже!

— Тоже? — хрипит эхом Рамиль.

— Да, Рам, две дочки у тебя, поздравляю! Отец обзавидуется, обставил ты его, — и мягко смеётся, продолжая что-то мерить.

У меня в горле стремительно разбухает ком. Быстро моргаю, потому что глаза предательски печёт от нахлынувших чувств. Вообще-то мне было всё равно, какого дети пола, но, стоило узнать точно, увидеть их на черно-белом экране, как меня затапливает невыразимая нежность. Ещё такая хрупкая, почти неосязаемая, и в то же время пробирает до кости.

— Ты рад? — шепотом спрашиваю, косясь на застывшего рядом Рама.

Он медленно переводит на меня расфокусированнный нечитаемый взгляд и, так ничего и не ответив, отворачивается, вновь упираясь черными глазами в экран аппарата УЗИ. Кажется, не только до меня только сейчас окончательно дошло, что у нас БУДУТ ДЕТИ.

— Спасибо, тетя Ани, — прозносит Рам бесцветно, механически отвечая на её родственные объятия.

Я невольно ёжусь, начиная переживать. Мы провели в кабинете УЗИ почти полчаса. У меня лично первый шок и нервозность давно прошли, оставив внутри только щекочущую пузырящуюся радость. Которую омрачало лишь одно — обескровленная застывшая посмертной маской физиономия будущего папаши. Бесит уже, Рамиль Тигранович…

Кидаю на него очередной недовольно- вопросительный взгляд и поворачиваюсь к Ани Рустамовне, чтобы поблагодарить.

— Ну, мы пошли? — интересуюсь, когда тетя Рама вручает мне диск с записью приема и распечатанные 3D фотографии наших девочек…

Аааа…Наши девочки!! Хочется захлопать в ладоши и начать прыгать по кабинету. Останавливает только то, что меня скорее всего не поймут, особенно, судя по виду собравшийся помирать, Рамиль. Награждаю его еще одним возмущенным взглядом, который Рам все так же успешно игнорирует. Создаётся впечатление, что он сейчас отпросится в туалет, и больше я его никогда не увижу…Рамиль, блин!

— Нет, Лен, еще надо сдать кровь на скриннинг, так что тебе в процедурный, — перетягивает на себя моё внимание Ани Рустамовна, — 312й.

— Я тогда тебя в машине подожду, Лен, — глухо произносит Рамиль, и я ойкнуть не успеваю, как он пулей выскакивает из кабинета.

— Мужчины… — тянет неодобрительно Ани Рустамовна, провожая племянника хмурым взором.

Я показательно вздыхаю и улыбаюсь, разводя руками, мол, бывает. Но во рту собирается горечь обиды и тяжестью оседает в груди. И как я должна это понимать вообще, Рам? Последние две недели, что мы провели вместе, были настолько чудесными, что к подобной его реакции я как-то совсем не была готова. Закипающая внутри злость смешивается с растерянностью в гремучий коктейль, грозясь выплеснуться на чью-то черноволосую голову. Он что…не рад??!

В процедурной рассеянно смотрю, как мне накладывают жгут повыше локтя, вяло сжимаю кулак по просьбе медсестры. Я не понимаю…Желание подскочить с места и найти Рама, чтобы вытрясти из него объяснение, с каждой секундой становится всё невыносимей. Я думала, мы будем вместе весело обсуждать увиденное и делиться впечатлениями. Думала… Судорожно выдыхаю и нетерпеливо еложу в кресле, тут же ловя на себе укоризненный взгляд медсестры. Покорно замираю, пока она ищет вену.

Ну, правда, всё же было так хорошо…Устало прикрываю глаза.

Живот у меня появился внезапно и как-то сразу не такой уж и маленький. Я просто встала утром полторы недели назад и поняла, что домашние штаны сами собой сползают на бедра, не находя талии, а джинсы, юбки и брюки категорически отказываются застегиваться. Все!

Рам, выйдя из душа, проследил критическим взглядом за моими попытками влезть хоть во что-то, и начал ржать, что так и быть, шаверму вечером он больше не купит, а то меня так и вовсе разнесёт. За что получил от меня пылающий гневом взор и справедливую затрещину. Юморист, блин… Я ответила, что ещё раз так пошутит, и ему точно придется держать свою "шаверму" при себе. Хоть утром, хоть вечером. Но мы быстро помирились…Я чуть не опоздала на встречу тогда… Щёки окрашиваются легким розовым от наплыва воспоминаний, губы трогает лёгкая чувственная улыбка.

Всё, и правда, было хорошо. Правда!

Нет, не было никаких признаний и откровенных разговоров, даже намёка на них, но я постоянно ощущала себя желанной, интересной, окутанной заботой, нужной и…Если бы я решилась назвать это ощущение одним словом, я бы сказала "любимой", наверно…

Неуловимое, хрупкое, но такое пронзительное ощущение.

Иногда оно накрывало меня с головой. Часто, когда мы вместе гуляли с Булькой вечером в парке илт набережной. Рам, казалось, знал всех собачников в округе. К нам то и дело подходили люди, болтали обо всём и ни о чем. И Рамиль, разговаривая, всегда обнимал меня. Я обожала это. До дрожи. Это чувство интимности без сексуального подтекста. Только наше и у всех на виду. Сердце сладко замирало, и я рассеянно улыбалась очередному приятелю Рама, даже не вслушиваясь в их разговор. Мне было слишком хорошо для этого.

Но, бывало, ощущение связи между нами гасло и почти не улавливалось. Например, когда Рам стабильно раза три в неделю практически не ночевал дома. Да, я понимала, что это его работа — все эти тусовки и концерты. К тому же он был совсем не против брать меня с собой и не раз предлагал. Но беременность внесла свои коррективы: меня преследовали жуткая сонливость и желание ничего не делать, а ведь лето- сезон свадеб, так что у меня у самой было минимум по два мероприятия в неделю. Ходить ещё в какой-то клуб, чтобы глохнуть там от невыносимо громкой музыки, содрогаться от басов и пытаться общаться с кучей малознакомых людей, оказалось выше моих сил.

Да и ради чего? Чтобы просто ЕГО сторожить? Я что? Собака??? Гордость не позволяла…

Но в эти ночи я не могла нормально спать- ждала Рама, листая его рабочий инстаграм и всех его приятелей, мне знакомых. Сама себя ненавидела в этот момент. Паранойя, которую невозможно контролировать. И каждый раз получала какое-то горькое извращенное удовольствие, когда видела рядом с Рамилем "бразильскую попу". А это случалось практически всегда. Теперь я уже всё про неё знала. Это была его подопечная, Наина. Девчонка, лишь вчера окончившая школу, буквально за год взлетела через свой канал на ютубе и теперь пела из каждого утюга. Рамиль говорил, что она очень талантлива, признавал, что экзотически красива и расхохотался, когда я ему в лоб сказала, что Наина точно в него влюблена.

— Брось, Лен, смешно даже, — фыркнул мне на ухо, притягивая поближе, — Я для нее старый, нудный. Да и там вроде какой-то парнишка есть из мажоров, она часто с ним приходит. Я точно не знаю — мне так-то плевать.

— А если бы не было парнишки, ты бы призадумался, может не такой уж ты и старый? — забурчала я в ответ, не считая это нормальным опровержением моих страхов.

— Лееен, — насмешливо протянул Рамиль и заткнул мне рот своим, чтобы не молола чушь по его мнению.

Больше я этот вопрос не поднимала, понимая, что разговор всё равно сложится примерно так же. В конце концов, Рам не давал мне повода ему не верить, и я выбирала верить. Хоть может и зря…

— Елена, я закончила…

Я вздрагиваю в кресле в процедурной, с трудом выбираясь из плена своих мыслей. Чёрт, медсестра, похоже, не в первый раз это говорит. Неловко встаю.

— Извините, спасибо, до свидания.

— До свидания.

Выхожу на улицу, чувствуя, как от нахлынувшей тревожности начинают потеть ладони, бреду к внедорожнику Рама на слабеющих ногах. Залезаю на переднее пассажирское сидение, хлопаю дверью, пристегиваюсь, делаю глубокий вдох и сразу в лоб.

— Так, Рам. Что это было на УЗИ? Ты что? Не рад?