19. Рамиль
— Ну, что, Алён, кормить будешь? — я буквально растекаюсь по стулу, широко раставив ноги и закинув один локоть на спинку.
В мышцах вата, в мозгах дым, в яйцах пусто — и это охренительное сочетание, скажу я вам. Вот только есть хочется зверски. Все запасы белка растеряешь с этой Акуниной…Высохну и стану напоминать сорокалетнего марафонца…
Лена выгибает пшеничную бровь, мол "ты серьёзно, а больше ничего не надо?". Демонстративно опирается задницей о столешницу кухонного гарнитура и неспешно делает глоток кофе, с веселым вызовом смотря мне в глаза. Неугомонная…Я вот уже всё…Пожрать бы…
— Давай, удовлетвори меня, — свой собственный голос отдаётся в груди ванильным урчащим гулом, но сейчас мне плевать, — Путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Не слышали, Елена Сергеевна?
Ленка нахально улыбается поверх дымящейся чашки.
— А с чего вы, Рамиль Тигранович, решили, что меня в вас именно сердце интересует? — и мееедленно ползёт пошлым взглядом по моему животу, красноречиво останавливаясь в районе паха.
Лена, блин…
Невольно сглатываю и напрягаюсь, чувствуя прилив сил, которых вроде как точно уже не было. Сердечная мышца набирает скорость, разгоняя кровь. Почему я так ведусь??? Бесит даже, Лена! Нормально же общались…
Нет, Ленка всегда мне очень нравилась, не спорю, но все же это и близко не тянуло на то, что происходит между нами сейчас. Возможно, всё дело как раз в этом. В её неожиданной открытости и желании.
Раньше Лена всегда с блеском держала дистанцию. Ни единого намека, жеста, взгляда, словно я вообще бесполая приятельница, с которой она общается постольку- поскольку. А тут… Ничего не могу с собой поделать- жадно пожираю её глазами. Ленка бесспорно красотка, но ведёт меня от другого… Все эти её мелочи и штучки…Накаляют пружины добела.
Чувственный, с вызовом взгляд, ласковая улыбка на губах, музыкальные пальцы, рассеянно гладящие чашку. Шелковый халатик на голое тело не скрывает ничего, лишь сильнее подчеркивая торчащие соски. И мне каждый раз приходится прилагать ощутимые усилия, чтобы не пялиться на них, как слюнявый подросток. Мы оба знаем, что белья на ней нет, но Лена демонстративно упирается ступней одной ноги в коленку другой. Полы несчастного халатика разъезжаются, замирая на той самой грани, после которой начинается мой инфаркт, и я вижу внутреннюю поверхность Ленкиного бедра с подсохшим недвусмысленным белесым следом. Либо моим, либо её, но, скорее всего, всё вместе…
Лена…Блин…
Даже перед глазами темнеет от голода и похоти. Смесь так себе, но выбирать не приходится.
— Лееен, — предупреждающе хриплю, подаваясь к ней.
Акунина закатывает глаза, издавая тихий звук, подозрительно похожий на "пффф", и становится наконец нормально. Выдыхаю, снова откидываясь на спинку. Можно вернуться к завтраку, а там…посмотрим…
— Так, ну, я сегодня уже жарил, твоя очередь, — не удерживаюсь от того, чтобы подколоть свою слишком уж осмелевшую Алёнку и заодно насладиться картиной вспыхнувшего густого румянца. С невинным видом подаю рдеющей Акуниной бутылку подсолнечного масла.
— Яйца в холодильнике. Мне три…
— Ок, — фыркает Лена и мстительно добавляет, — Можешь пока сходить вчерашние штаны застирать.
И преувеличенно ласково ведет ладонью по моему плечу, проходя мимо. Щурюсь. Грязно играешь, Лена. Но злиться не выходит, я слишком расслаблен для этого. И слишком доволен, и… Ленка лучезарно улыбается мне, повернушись вполоборота, будто компенсируя свой укол, и мне становится вообще плевать, что она там говорила. Просто наблюдаю за ней, получая определенное эстетическое удовольствие.
— Сковородки снизу…Не…правее.
— Ага.
Вот и всё, что мы друг другу говорим какое-то время. Ленка начинает тихо напевать…И да. Даже напевает она половину нот мимо. Мои уши…Бл…ть. Но забавно, не спорю. Моя ленивая улыбка становится всё шире, по мере того, как её голос громче. Мой личный павлин из "Мюнхгаузена"…Ааа, не могу…Только бы в голос не заржать. Обидется…наверно…
— Лееен, — всё, сдаюсь.
Подхожу к ней сзади и сгребаю в охапку, тиская и жадно целуя в шею.
— Уйди, мешаешь, — ворчит Аленка и одновременно запускает пальцы мне в волосы, притягивая ближе. Лена, блин. Ничего, что твои действия и слова противоречат друг другу? Только хмыкаю в ответ.
— Правда? — просовываю руку в вырез её халата и сминаю мягкую грудь. Я так…просто потрогать…
— Да!
В левый бок сразу прилетает ощутимый тычок локтем. Тут же послушно отпускаю и пытаюсь отступить, но Лена в своём репертуаре. Крепче хватает меня за волосы, подставляя шею под поцелуй, вжимается бедрами в мои. Остаюсь. Стискиваю крепче. Мне нужен переводчик с акунинского…
Замираем, вдвоём пялясь на сковородку. Какая-то слишком быстрая яичница…Почти готова, а я бы ещё так постоял…
Потрескивающую уплотнившуюся тишину разрывает сначала Булькин лай, а потом трель дверного звонка. Лена вскидывает на меня удивленный взгляд. Я отрываю голову от её плеча, выпрямляясь и нехотя отступая. Серёга пришел наверно.
Нет, я знал, что Серый зайдёт. Вернее, знал и забыл. Я тут обо всём забыл с Акуниной…Он должен был занести мне новый комплект запасных ключей от его квартиры. Прошлый я благополучно потерял на днях, и Ивановичу пришлось менять замки. За мой счет, конечно.
Мы с Сергеем два товарища по счастью — два одиноких холостяка с домашними животными, живущих на одной лестничной клетке. В силу данных обстоятельств у нас очень сильна взаимовыручка. Когда я уезжаю в короткие командировки, Серега присматривает за Булькой, я же кормлю его Барса во время рабочих смен Иваныча. Вообще-то Барс — офигевшая-пушистая-сволочь-кот его бывшей жены, но пару лет назад жену забрал заезжавший посмотреть на достопримечательности Питера француз, а вот кота он почему-то решил оставить.
Первый год Серега очень грустил по этому поводу. Напиваясь, писал смски сучке- Наташе, не давал развод и грозился отсудить у нее ребенка, хотя отцом Мишке он не был — тот был сыном от первого Наташиного брака. В общем, на это было больно смотреть. Но время шло, и Сергей постепенно оправился, отряхнулся, проникся моей философией и понял, что с котом и без бабы жизнь в разы проще. А периодически и интересней. Никто не устраивал ему истерики на пустом месте, не требовал очередную шубу и новый мерседес, не просил отвезти на выходных к маме и не переключал футбол. К тому же Сергей был настоящим трудоголиком и с Наташей его преследовало постоянное едкое чувство вины, что он практически не бывает дома, а если и бывает, то банально спит. Сейчас же ничто не мешало ему с головой погружаться в его любимый мир гинекологических кресел и отошедших вод. Сергей Иванович Соболев был зав. родильным отделением самой лучшей частной клиники в Питере, в которой работала и моя тётя Ани, кандидатом наук и по совместительству лектором в Педиатричке. Помимо всего этого он был просто интересный умный мужик с проницательным меланхоличным взглядом и ироничной, чуть снисходительной улыбкой, так свойственной врачам, в большинстве своём известным циникам.
— Тут стой, — командую Лене.
Чуть сильнее сжимаю её талию, закрепляя свои слова, и отправляюсь открывать дверь. Булька радостно вьётся под ногами, возбужденно повизгивая. Серёгу он любит и уважает. Подозреваю из-за того, что тот тайком подкармливает его колбасой, но они оба не признаются.
— Здоров, — Серый протягивает мне свою немаленькую лапу и подмигивает Буле в знак приветствия, — Так, Рам, на ключи сразу, пока не забыл. Я кофе попью у тебя, у меня еще и кофемашина наебнулась, а на работе такой варят, что выть охота. Мне эти помои итак ближайшие двадцать часов хлебать…Ты ж сегодня не бежишь никуда?
Сергей как обычно, не спрашивая, отталкивает меня плечом и заполняет половину прихожей своей худой двухметровой фигурой. Я открываю и закрываю рот, растерявшись. Пока я туплю, он уже разувается. Нет, всё как обычно, и это норма- такое его поведение, вот только…Вот только у меня там Акунина в шелковой ничего не прикрывающей тряпке без трусов расхаживает, блин! Иваныч конечно гинеколог, и голыми ногами его не удивить, как и тем, что выше. Но еще он мужик, любящий баб, и вполне себе функционирующий…
— Знаешь, Серёг… — я нервно чешу затылок, лихорадочно пытаясь сообразить, что лучше: выставить Серегу или орать Ленке, чтобы бежала одеваться во что-то более- менее приличное, — Я так-то не…
Запинаюсь на полуслове, потому, как вижу, как вытягивается от неподдельного удивления и без того длинное Серегино лицо. Оборачиваюсь, отслеживая направление его взгляда, и тихо свирепею. Лена…бл…ть…Скройся! Но она и не думает!
— Сергей Иванович, здравствуйте! — лучезарно улыбается Алёнка моему другу и по совместительству соседу, поплотнее запахивая на груди невесомый халат. Отчего он становится только короче!!!
— Какая неожиданность! Как вы тут? — скрестив руки на груди, подходит ближе…Лена!
— Дааа, — неопределенно тянет Серега, быстро ощупывая цепким взором ее бесконечные ноги, — Лен, неожиданность…Это точно!
И переводит вопросительный шальной взгляд на меня.
— Это…кхм…Лена, — отвечаю с запинкой я на его немой вопрос и, похоже, слегка невпопад, потому как Сергей насмешливо кривит губы.
— Мы знакомы, Рам, — с расстановкой произносит Соболев, словно втолковывая что-то маленькому ребенку. Бесит, Серый! Но сейчас мне не до того…
Отворачиваюсь к стоящей рядом, как будто так и надо, Акуниной и угрожающе шиплю.
— Оденься, Лена…Живо!!!
Аленка крупно вздрагивает от неожиданности, пару раз растерянно моргает, уставившись на меня. А потом, залившись запоздалым густым румянцем приличной женщины, убегает в свою комнату, возмущенно бормоча себе под нос и топая по граниту босыми пятками.
— Я итак шла…зачем орать…Тоже мне…Пффф…
Выдыхаю, когда её едва прикрытая шелком задница скрывается за демонстративно хлопнувшей дверью, и наконец сосредотачиваюсь на своём подозрительно весело ухмыляющемся соседе.
— Знакомы… — медленно повторяю я, словно пробуя слово на вкус.
И этот самый вкус оказывается чертовски дерьмовым, скажу я вам, потому что… потому…Ладони противно влажнеют…Она назвала его по имени отчеству…Она назвала…И тетя работает с Сергеем в одной клинике…Значит…Бл. ть…Я даже представлять это не хочу…
— Кофе — то нальёшь, Рамиль Тигранович? — хмыкает Сергей и похлопывает меня по плечу своей увесистой пятерней, буквально вколачивая в пол.
— Ага… — хриплю в ответ, молясь, чтобы мои догадки не подтвердились.
Разворачиваюсь на сто восемьдесят и бреду на кухню по приборам. В голове салюты адреналина вперемешку с кортизолом. Перед глазами красный дым. Знакомы…
— И откуда знакомы, м? — чтобы голос звучал ровнее, приходится откашляться, а, чтобы не спалить к чертям взглядом рубашку на Сергее, приходится отвернуться.
Щелкаю кнопку, выбирая эспрессо, который пьёт Серега, и наконец поворачиваюсь у нему, опираясь ладонями о столешницу. Только не говори, что осматривал Лену, бл. ть…Только не говори…Убью на хрен прямо сейчас, и мне плевать, насколько это логично…
Сергей вряд ли догадывается, какая мучительная смерть ему сейчас угрожает, потому что на его памяти я не ревновал ни разу, а потому принимает чашку с кипятком из моих рук с благодушной миной на узком лице.
— Ну так договор у меня с ней на… — запинается и поднимает на меня проницательный сощуренный взгляд.
— На роды, — заканчивает за него появившаяся в дверях Алена.
— Фух, — тут же с облегчением выдает Серега, — А я уж было подумал, что Рам не в курсе, не хотел сдавать вас, Лен. Врачебная этика и всё такое…
— Знает. Не беспокойтесь, Сергей Иванович, — фыркает Аленка и усаживается напротив Сергея, подставив кулаки под свой маленький подбородок.
— Можно просто Сергей, — интимно мурлычет Соболев, подаваясь к кокетливо улыбающейся Акуниной через стол.
Мне кажется, или у меня скрипнули зубы? Какого хрена ты на него так смотришь, Лена? И вообще-то я тоже тут! На меня кто-нибудь смотреть будет? Эээй!
— Тогда вам можно на "ты", Сергей, — бархатным голоском отзывается Лена.
— И тебе можно, Лен, — утробно гудит сволочь-друг- Сережа.
Невольно ощупываю себя, не превратился ли я в бесплотный дух. Потому что, похоже, эти двое перестали меня замечать.
— Так, стоп, какие роды! — громко прерываю их мерзкое воркование, стукая своей кружкой с кофе по столу так, что пара капель выплескивается наружу, — У нее еще даже живота нет…
— Ну ко мне очередь, Рам, а время летит быстрее, чем ты думаешь, — спокойно как ни в чем не бывало отвечает Серый, будто не замечая моего состояния, — Да и Ани Рустамовна попросила.
А Ани Рустамовна, я смотрю, у нас везде успевает: и Ленку к нужному моменту подлечить, и таблетками для повышенной плодовитости напичкать, и даже вот, сплавить её Серёге. Не тётка- золото… То, что Соболеву Лена симпатична и совсем не как пациентка, я даже не сомневаюсь. Потому что, во- первых, Лена в принципе симпатична, а во-вторых я знаю, каких шлюх он трахает, и да, прости меня, но они все похожи на тебя, Лена!
— Ты её не смотрел? — вспомнив про Соболевских шлюх, всегда уж очень им довольных, хрипло выпаливаю самый волнующий меня вопрос.
Лена возмущенно округляет свой розовый рот в идеальное «О». Сергей нахально хмыкает и демонстративно медленно отпивает кофе. В звенящей тишине слышно, как он делает глоток.
— Нет, Рам…
Наконец — то, бл. ть… соизволил — ответил! Сволочь ты, Серый, порядочная! Выдыхаю. Даже плечи расслабленно опускаются.
— У меня тут встречный вопрос возник, — продолжает спокойно Серега, — А кто тогда у нас па…
— Отлично, — перебиваю его, — Никакого договора. Ты меня слышала, Лена?
Ленино "О" материализуется в шумный выдох, на котором она звенящим голосом выдаёт:
— Рам, ты нормальный?
— Нормальный, Лен. Попрошу без оскорблений, — отвечаю в тон я и присаживаюсь к ним за стол.
С внешне-невозмутимым видом делаю глоток, прожигая Ленку твёрдым взглядом. Алёна хмурит пшеничные брови — ей явно больше не смешно. Дошло наконец, что и мне тоже. Молодец, Лена, лучше поздно, чем никогда…
Ещё один шумный выдох, гневно вспыхнувшие щеки, сверкнувшие праведным огнем зеленые глаза. Просто недоделанная валькирия… Вовремя вспоминаю, что напротив восседает Серега, и продолжить учить Лену быть послушной женщиной сейчас не вариант…Жаль…
— И с чего вдруг не будет? — бросает Аленка с плохо скрываемым вызовом, упрямо поджимает губы и принимается задумчиво выводить пальцами узоры на столешнице, как делает всегда, когда хочет сдержать эмоции. Совсем некстати думаю о том, как хорошо я её, оказывается, знаю, — Объяснишь?
— С того не будет, что я категорически против каждый день потом общаться с человеком, стоявшим между твоих раздвинутых ног и внимательно там что-то высматривавшим, Лена! — невольно повышаю голос, злясь, что приходится объяснять очевидное.
— Это его работа! — вспыхивает Ленка и даже слегка подпрыгивает на стуле.
— Не только его! — парируя я, тоже приподнимаясь, — Другого врача найдешь!
— Зачем, если он лучший! Ани Рустамовна сказала…
— Ани Рустамовна бы подумала, прежде чем сказать! — я уже встаю в полный рост, призрачно надеясь подавить сопротивление своими габаритами. Но мой гордый белобрысый птенчик только отчаянней чирикает, тоже вскочив на ноги.
— Мне своё здоровье дороже, чем забота о твоих дурацких предрассудках, Рамиль, — отчаянно сопротивляется Лена, и лицо ее при этом полыхает как священный костёр инквизиции.
— Так что… — запинается, но я почти уверен, что меня сейчас намереваются отправить в эротическое путешествие, только не решаются.
И правильно делают. За такое отлуплю. Сильно, Лена!
— Отстань, — заканчивает Алена почти примирительно.
Инстинкт самосохранения у Акуниной поразительный. Моя Лена…Я даже слегка остываю. Тем более, что до меня наконец доходит смысл её слов, и я понимаю, что есть шанс объяснить свою позицию и даже быть услышанным. Медленно сажусь обратно, жестом предлагая взъерошенной Ленке сделать тоже самое. Боковым зрением ловлю на себе до неприличия заинтригованный веселый взгляд Сереги. Уверен, если бы была возможность, он бы сейчас, не стесняясь, начал поедать попкорн. Ну и черт с ним. Поднял человеку настроение перед рабочим днем- мне не жалко.
— Лен, ты не так поняла, — стараюсь говорить миролюбиво, отчего голос звучит до раздражающего вкрадчиво, — Хочешь мужика- акушера, без проблем. Если он специалист хороший и всё такое…
Лена с демонстративным сомнением вскидывает бровь, предлагая продолжать.
— Только это должен быть такой мужик, которого я на хрен больше НИКОГДА не увижу. Пусть хоть в космос улетит, ясно? Этот человек должен исчезнуть из нашей жизни, как только раздастся первый детский крик… А не так!!!
Я и тычу указательным пальцем в Серегу, чуть не выбив ему глаз, вместо того, что бы объяснять, что именно "так".
— Кхм- кхм… — наконец подает голос Серега, аккуратно уклоняясь от моего указующего перста, — Рам, давай так. Как мужчина, я тебя в чем-то понимаю, но всё же это, и правда, моя работа, и я, пусть это прозвучит нескромно, профессионал…
— Это звучит не нескромно, а как- будто ты пытаешься получить официальное разрешение к ней в трусы залезть, так что заткнись пожалуйста, Серый! — тихо рычу я.
Я почти уверен, что это звучит угрожающе, только вот Соболев и бровью не ведет, сволочь. Лишь шире улыбается. И я не знал, что его второе имя — бессмертный.
— Кстати про разрешение, — фыркает Серый- девять- жизней и подаётся ко мне поближе, — Мы вроде каждый день почти видимся, а тут вдруг Лена, дети, разрешения…
Он ведет рукой в сторону притихшей Аленки.
— Как вышло то так, что я ни сном ни духом, что ты тут у нас теперь отец семейства, Тигранович? Обидно даже… — Сергей насмешливо хмыкает, — Тоже мне, друг называется, я ему всё…
— Да видимо не считает это чем-то особо важным, Сергей Иванович, не воспринимайте на свой счет, — вставляет свои пять копеек Лена, кинув на меня не пойми с чего ОБИЖЕННЫЙ взгляд.
Так, вот сейчас я не уловил, Лена! Я что? Должен был с транспарантом, что от меня залетели, ходить?
— Лееен! — возмущенно тяну я, сжимая кулаки.
Она в ответ лишь упрямо поджимает губы и смотрит куда-то мимо, будто я резко перестал существовать. Меня обдаёт панической растерянностью. Я вдруг понимаю, что дико не хочу, чтобы она обижалась. Вот просто не хочу! Пусть даже это полный бред и возможно даже гормональный, но меня разрывает физической потребностью вернуть себе нормальную ласковую Лену, а не эту вот… Надутую…
— Лееен… — повторяю тише. Выходит совсем жалко.
Чёрт! Ну не на колени же перед ней падать, чтоб лицо попроще сделала. Еще и при Сереге…
— Так, ладно. Мне пора уже, — вдруг громко хлопает по столу Серега, отчего мы с Ленкой синхронно подскакиваем, — Давай, Рам, проводи меня.
И встаёт. Перевожу на него расфокусированный взгляд, не сразу понимая. Потом послушно плетусь за Соболевым в коридор.
— Слушай, ну если не я- могу с Никитиным договориться, пойдёт? — деловито бормочет Сергей, обуваясь, — Или может передумаешь ещё…Эх…ну, сами смотрите….
Вздыхает и хлопает меня по плечу, отчего я уже привычно чуть не сгибаюсь пополам.
— Я б тебе пуповину перерезать дал, даже две, а, Рамчик? — подмигивает.
Бл..ть..Я представил. Поплохело. Серый зычно ржет.
— Вали уже отсюда, — хриплю, прокашлявшись.
— Ну, давай, папаня, держись. Носи фрукты и почаще извиняйся. Всё, я пошёл…
— За что извиняться то? — не сразу догоняю я.
— Да не важно! Главное, искренне и с душой. Понял?
— Ааа, понял. Да.