Глава 10

Сознание возвращалось ко мне нехотя, будто продираясь сквозь толстый слой ваты. Сначала я ощутила тяжесть одеяла, потом запах можжевельника и морозной мяты и непривычную твердость подушки…

Потянулась. По телу разлилась приятная, ленивая истома, перемешанная с легкой ломотой. В памяти всплыли обрывки вчерашнего: жаркие прикосновения, сбивчивое дыхание у самого уха, твердые руки на моей спине и тихий, хриплый смех, когда я, кажется, сказала что-то совершенно безумное…

Эти воспоминания оказались действеннее ушата холодной воды. Я очнулась моментом. И услышала голоса. Резкие, колючие обрывки фраз, долетавшие из-за двери. Замерла, прислушиваясь. Кажется, шел спор. И Сыч явно чем-то был недоволен. Вот только… я не сразу поняла, что изменилось. А когда осознала…

Я слышала горийский. Понимала его. Не все. Но смысл улавливала четко. Ронг ярился, ему отвечал кто-то тоже смутно знакомый… Да точно! Это же вчерашний братец!

В животе что-то неприятно екнуло, чуя неприятности. Осторожно, стараясь не скрипнуть кроватью, я поднялась и, подхватив свои, стоявшие у постели башмаки, на цыпочках подошла к двери. Коридор. Пара комнат и вот наконец кабинет, дверь в который оказалась полуоткрытой, так что слушай — не хочу. Я замерла, не дойдя до порога пары шагов.

— Служанка? Просто девушка? — плевался ядом Брон. — Что-то раньше ты горничных себе в постель не таскал.

— Попридержи язык! — рявкнул Сыч.

— И не подумаю. Это ради этой потаскуш…

Хлесткий удар. Похоже, пощечина. Тишина.

И спустя несколько мгновений, которые показались мне вечностью, фраза:

— Даже так… Это из-за нее, безродной девки, ты хочешь отказаться от титула?

— Может, я просто хочу насолить своему младшенькому? — ехидно отозвался Ронг. — Как ты говорил: быть главой рода, герцогом — это же почетно…

— Ты не посмеешь всучить мне главенство рода! Ты же знаешь, у меня лаборатория! И исследования! Я не променяю их на политику и обязательное место в совете министров.

— Если я откажусь от титула — ты, хочешь того или нет, пересядешь из лабораторного кресла в министерское, — безжалостно отчеканил Сыч.

— Ты этого не сделаешь! Не погубишь мои планы, мечты…

— А у меня, значит, нет ни тех, ни других, — едко заметил Ронг.

— Да у тебя даже чувств не было никогда! Ты на них плевал, — выпалил младшенький.

— Я прозрел и понял, что был насчет чувств неправ.

— И когда это ты понял? Этой ночью в спальне на кровати? К слову, эта ведьма миленько смотрелась в твой…

Опять звуки. Кажется, сломался стул. Или стол… или чья-то разговорчивая челюсть…

А затем свист и запах паленого.

Так, похоже, один ударил кулаком, второй — пульсаром. По итогам — ничья.

— Еще раз телепортируешься в мою комнату — я тебя лично придушу.

— Хороший вариант фразы «спасибо, братец, что вернул родовую секиру». Ее, кстати, твоя ведьма прямо с портала швырнула. Лезвие врезалось в дубовый паркет рядом с экономкой, перепугав ту до полусмерти.

— Испуг, в отличие от смерти, можно пережить, а Пуни никого не убила, так что…

«Так что мне пора», — мысленно закончила я. Как минимум прогуляться. Да именно так. А не сбежать с поля братского боя за титул. Вернее, за то, кому бы тот спихнуть. И пока они перебрасываются словами и наследством, уйду-ка я подальше, чтоб и мне чего не прилетело. А как братец уйдет — вернусь.

Так что я отступила от двери. Быстро, почти беззвучно поправила платье, в котором спала, откинула косу за спину и тихо спустилась на первый этаж.

Погода на улице, к слову, стояла чудесной. Золотой, теплой, бархатной. Отчего бы в такую не прогуляться по лесу. Тем более ни намека на молочный туман вокруг. Да и грибов заодно наберу…

С такими мыслями пошла на кухню, взяла там небольшую корзинку, маленький ножичек и вышла через черный ход.

Ведьма внутри меня довольно кивнула такому решению. Да, если скандал организован не тобой, лучше смотреть на него издали…

Я дошла до первых крон, греясь в, возможно, последних теплых лучах солнца, когда воздух впереди меня сгустился и дрогнул. Вот точно так же, как вчера, когда во дворе появился брат Сыча.

«Неужели еще один гость из телепорта. Что-то они сюда зачастили…» — только и успела промелькнуть мысль, когда из зависшей в воздухе воронки вышел тип в черном плаще и маске, которая скрывала нижнюю часть лица.

Перед собой пришлый держал амулет, судя по магическим сполохам, и тот очень был похож на компас. Тип глянул на свою штуковину в руке. И, словно проследив за указанием той, вперил взгляд в меня. Он смотрел так, как смотрят на будущий труп. И внутри меня все похолодело.

Рысь, скакавшая где-то рядом, вдруг насторожилась, рыкнула и…

Явившийся порталом гад создал в руке аркан, швырнув тот в меня. Я не успевала увернуться, лишь дернулась. Магия врезалась, ударив в грудь. А перед глазами что-то оглушительно вспыхнуло, и тело отбросило назад так, что я упала навзничь.

Почувствовала на месте, где до этого висел защитный амулет, сотворенный Ронгом, ожог. Между тем маг создал еще одно заклинание и хотел было швырнуть в меня, но тут Вальпургия в прыжке вцепилась в его руку.

Я же, подхватившись с места, понеслась прочь. За спиной послышалось жалобное «Мяу» и удар. Оглянулась, чтобы увидеть лежащую на опавших листьях кису с распоротым боком. И тут же дернулась в сторону, потому что с пальцев сволочного мага сорвался еще один аркан.

Дернулась в сторону, прячась за столб. Тот самый, в который Ронг меня учил метать секиру. За спиной брызнула щепа. Волной сырой силы меня толкнуло вперед, на траву. Я проехалась по ней. Все так же, не выпуская корзины, из которой вылетел нож для грибов.

Схватила его и, не вставая, крутанувшись с земли, бросила почти не глядя. Попала. Только вот жаль, что не в лицо типа, а всего лишь в предплечье, которым он успел заслониться. Но это дало мне еще немного форы.

Вскочив, помчалась в сторону дома. Давай! Давай! Давай! Быстрее, Рапи!

Неслась, петляя зайцем и не оглядываясь, потому что спиной чувствовала: ринься я по прямой, стану идеальной мишенью. А так, может, хоть прицел собью. Дом был совсем близко, когда на пороге я увидела выбежавшего на порог Ронга.

Сыч, не размениваясь на слова, метнул секиру, которую держал в руке, казалось, прямо в меня. Лезвие просвистело в пяди от моего лица, кажется, даже чиркнув выбившуюся из косы прядь. И тут же раздался чавкающий звук, с каким оружие входит в тело.

Обернулась. И в этот момент уже умирающий маг все же ударил. Его заклинание прошло по косой, но все же зацепило меня.

Как упало тело, я не почувствовала. Лишь увидела, что оно лежит на земле, а я сама осталась стоять.

А Ронг сорвался с порога, подбежал к нему, тряся за плечи. И вот уже подле него оказался младший брат…

— Йон, из нее вышибли дух. Твою Пуни уже не спасти.

— Заткнись! — короткий ответ.

В следующий миг Ронг прокусил свою ладонь зубами до крови. А потом то же самое сделал с моей и переплел наши пальцы, сжимая в единый кулак, мешая кровь.

— Брат, ты с ума сошел! Тебе нельзя за грань. Не выпустят обратно души!

Это было последнее, что я услышала. А потом вокруг меня начал клубиться знакомый до отвращения белый туман, затягивая в свои глубины. Я оказалась в нем, холодном, одиноком, пустом. Заозиралась, пытаясь найти путь, и ничего не видя.

«Кажется, я умерла», — пришло осознание, а за ним и боль отчаяния. Почему вот так быстро? Я же ничего не поняла, ничего не успела. Я же даже не набылась, не налюбилась, не нажилась рядом с тем, кто мне так дорог!

Отчаяние захлестнуло. Боль разрывала душу, вернее, всю нынешнюю меня. И вдруг в этой пелене белой боли я услышала:

— Пуни! Пуни! Где ты? — голос, звавший меня, такой близкий, родной.

— Я здесь! — крикнула что есть мочи, пытаясь определить: где? Где Ронг? Куда бежать?

Тут-то и увидела перед собой струящуюся, зависшую в воздухе огненно-алую нить. Она переливалась всеми красками огня. Я ухватилась за нее без страха, что обожжет. И пошла, держась за нее. Сначала прямо, потом дорога начала подниматься в горку, и в какой-то момент превратилась и вовсе в почти отвесную стену. Но я крепко держалась за нить, а тот, кто был там, наверху, тянул изо всех сил, вливая всю магию в то, что нас сейчас связывало.

Ронг вытащил меня, вытянул из этой бездны небытия. Я прижалась к нему крепко-крепко. Неважно, в каком мире, том или этом, мы были вместе. И, похоже, вместе против всех.

Потому что вокруг нас начали сгущаться тени. Те самые кромешники, которые приходили каждую ночь, и каждую ночь одного из них же Сыч отправлял обратно в мир мертвых. Но сейчас и мы были в нем!

Что там сказал младший Веймор? Они тебя не отпустят? Если так, я останусь рядом с любимым. Вот только, кажется, он был против.

— Уходи! Живи! — приказал мне Ронг.

— Уйти? Жить? Без тебя? А ты тут веселился без меня? Ну уж нет! Я останусь здесь и испорчу тебе посмертие!

С этими словами я встала спиной к спине моего мага. Сила внутри бурлила, тьма рвалась наружу. Представила себе, что держу секиру. Ту самую, которую меня учил метать Сыч. И она соткалась в моей ладони. Увесистая и… Абсолютно черная!

Повернула голову и увидела отведенную руку Ронга, в которой плясало пламя.

— Люблю тебя, моя ведьма! — услышала я.

А дальше стало не до разговоров. Ибо нас атаковали. По одному и гурьбой, а мы отбивались. Я метала секиру, и та каждый раз возвращалась ко мне. Сыч поливал все пламенем, выжигая души.

Не знаю, сколько это длилось. Кажется, вечность. И мы оба готовы были упасть от усталости, но продолжали сражаться, пока тени не закончились.

А когда мы остались лишь вдвоем, Ронг повернулся ко мне, взял бережно в свои руки мое лицо и поцеловал. Туман завертелся вокруг нас, и мы растворились в нем. А когда я открыла глаза, то надо мной оказалось голубое небо и склонившееся лицо, любимое лицо.

Правда, момент испортил голос откуда-то со стороны:

— Да вы оба психи, влюбленные психи! Ну что, пойду обрадую отца, что его старший сын женился. Ну и сволочь же ты, Йон!

— Только вот этот труп забери с собой, пусть дознаватели допросят и выяснят, кто же из моих врагов все же куда нанял убийцу, — не отрывая от меня взгляда, произнес Сыч.

— Как скажешь, братец, — недовольно фыркнул Веймор-младший и, подойдя к трупу типа в маске, вынул из него секиру, бросил ее на землю и, подхватив за шкирку неудачливого (ибо мертвого) убийцу, шагнул в телепорт, который создал.

Глядя на полыхавшую магией пространственную воронку, я спохватилась: Вальпургия!

Подскочив с земли, кинулась к рысюле. Она лежала, тяжело дыша. Рана была большой, но, кажется, впервые в истории оказалось, что большой слой жира — это не вред здоровью, а очень даже польза, ибо спасает жизнь! Будь киса поджарой — кинжал достал бы до сердца. А так до него осталось каких-то полдюйма.

— Сможешь ее вылечить? — спросила я Ронга.

— Ты сможешь, — уверенно отозвался маг. — У ведьм это куда лучше выходит…

— Но я не умею, не знаю заклинаний.

— А как ты за гранью призвала Вершителя?

— Кого?

— Легендарную секиру первого мага, шагнувшего за грань и вернувшегося. Это она была в твоей руке… Как у тебя это получилось?

— Я просто захотела… — призналась я.

— Значит, пожелай и сейчас… а я направлю твою силу…

Я простерла руки над раной рыси, та жалобно мяукнула и закатила глаза.

А из моей ладони полилась сила… Сыч, как обещал, направил ее и…

Рана начала затягиваться, превращаясь в рубец. Некрасивый, багровый, со следами крови, но… Главное, Вальпургия была жива!

Вот только киса-эстетка такая, своим видом оказалась недовольна и, мяукнув, дескать «не смотрите на меня такую», встрепенулась и… удрала! Вот так, вместо благодарности!

Правда, спустя совсем немного времени один ушлый маг пушистой явно позавидовал, потому что так же вдернуть хвост и уйти от вопросов не смог. Но по лицу было видно — очень хотел.

А оные у меня были. И много!

— Почему это твой братец сказал, что мы женаты, — грозно, наставив на одного очень-очень боевого и опасного мага, вопросила я.

— Потому что так и есть, — не колеблясь ответил он и пояснил: — Я звал тебя в тумане ту, с которой обручился…

— Но я не помню, чтобы говорила тебе «да»! Ни у алтаря, ни перед бургомистром в ратуше!

— Разве не говорила? — удивился Ронг первой моей фразе, напрочь проигнорировав вторую.

— Нет!

— Еще как да! Ты ведь согласилась стать моей навсегда.

Я вспомнила, что да, каким-то таким вопросом этот несносный маг шантажировал меня между своими сумасшедшими поцелуями.

— Это был просто вопрос, — начала было я.

— Ритуальный! — поправил Ронг.

А я не знала, злиться мне на этого ушлого сыча или смеяться. И пока определялась, Сыч все снова решил за меня, поцеловав.

А дальше я за себя не ручалась… помню, что были руки Ронга, его губы. А еще холл, лестница (на этот раз без рыси), кровать… Моя юбка, что поползла наверх.

Хриплое дыхание. Не знаю, мое или Ронга. Скольжение ладоней по коже. Горячие пальцы на границе моих чулок. И поцелуи. Много поцелуев, под которыми я выгибалась, стонала, дрожала от наслаждения, обвивала Ронга руками и ногами, царапала… Куда ж без этого!

Мужские пальцы скользнули под панталоны, словно проверяя, готова ли я. Хотя какие к пеклу проверки, когда я едва не таяла вся целиком? А Сыч, убедившись, довольно облизал влажные пальцы и зубами стянул то единственное, что на мне осталось: нижнее белье. Сам он к этому времени давно был в костюме новорожденного…

А после были лишь ощущения. Проникновения. Заполнения… Мига боли, в который я впилась ногтями в мужские плечи… Затишья. Движения. Ускорения… Упоения…

Спальня заполнилась нашим рваным дыханием. Моим нетерпением. Его желанием. И нашим общим голодом. Короткие толчки. Скольжение. Погружение. Трение, от которого еще приятнее, еще ближе и теснее. И… Удовлетворение!

Оно разлилось внутри меня, заполняя до краев, так, что показалось, что в спальне, залитой дневным светом, враз потемнело.

А тем все нарастал, удовольствие становилось все сильнее и… Кажется, в какой-то момент во всем мире разом выключили все звуки, запахи, цвета. Да и зачем мне сейчас они, когда есть магия, которая творилась между мной и мужем. Она-то и срывала напрочь крышу, наполняла меня жаром изнутри, заставляла выстанывать любимое имя:

— Ро-о-онг.

— Скажи еще раз… — моля, выдохнул маг.

— Ро-о-ох… как хо-рошо… нг, — всхлипнула я.

И в следующий миг напрочь забыла, кто я и где! Потому что меня унесло напрочь. И Сыча тоже.

А после мы какое-то время пытались прийти в себя, глотая ртом воздух. И лежали в изнеможении. Невозможно счастливые.

Ладони Ронга медленно выводили на моем животе узоры, неспеша целовал грудь, урча не хуже рыси и вообще получал от процесса полное удовольствие. Я же ощущала себя медузой, не способной поднять голову от подушки, только нежилась в этих медовых ласках. Которые то ли намекали на то, что можно и повторить, то ли на то, что стоит просто наслаждаться моментом…

И хотелось верить, что таких будет еще много.

Мысли вяло покачивались на волнах сознания. Но одна, особо назойливая, так и норовила причалить к берегам разума. А еще эта дурацкая совесть… Вот ведь приставучая дама. Вечно она мешает. Но, похоже, признаться все же придется…

— Прости… — выдохнула я.

— За что? — уточнил Ронг, приподнявшись на одном локте и посмотрев на меня. В этот раз точно на меня. Я была уверена! Но не стала говорить об этом. Как-никак покаяние по курсу. Не стоит сбиваться.

— Извини, за то, что ты хотел жениться на простой девушке, а вляпался в принцессу. Меня зовут Рапунцель. Принцесса Рапунцель из тридивийского королевства.

От такого заявления Сыч на миг замер, потом вздохнул, будто примирившись с неизбежным, и произнес:

— Кажется, все намного хуже. Я полюбил ведьму, и это неизлечимо, никакими эликсирами. Причем полюбил так сильно, что готов пойти за тобой хоть на край этого света, хоть на тот, хоть на костер.

— Не надо никуда идти, лучше остаться здесь. Но если долг тебя зовет в столицу, так и быть, я последую за тобой, потому что тоже тебя люблю, — ответила я, еще не подозревая, как права.