ГЛАВА 10. Иная перспектива

Световая дымка за окном разгоралась, постепенно заполняя свечением комнату. Точнее, кабинет. Небольшой, лаконичный, можно сказать, строгий. Никаких излишеств. Рабочий стол, кресла, стеллажи с накопителями. Даже на полу лишь гладкий одноцветный коричневый пол, чуть темнее стен, но призванный не отвлекать от главного — работы.

Хозяин кабинета — дагон Дьер Шайхот, — несмотря на раннее утро уже занятый документами, уронил в кучу бумаг донесение и задумчиво побарабанил пальцами по колену.

Убит. Гуз Рьяр убит. Зарезан в собственном доме помощником, которого готовил в преемники. Надо же… Как неудачно. Значит, Гуз молчал так долго вовсе не из-за отсутствия результата…

Удалось ли ему хоть что-то сделать? В последнюю встречу он намекал, что перспективы более чем реальные. Значит, мог эксперимент и завершить.

Как бы выяснить?

Помощника уже не допросить. Покойник, он и есть покойник, за такие проступки в живых не оставляют. А кто его осудил, интересно?

Дагон снова взялся за донесение, отыскав нужный лист.

Ага… Даг Вьес Легор. Начальник группы первичного контроля отдела учёта Департамента аналитики и статистики. Инспекцию проводил, расследуя… недоимку?

Так-так… Это уже интересно. С чего бы недостаче возникнуть? Раньше Гуз изымал сырьё осторожно и понемногу, чтобы не заметно было. Разве что увлёкся и слишком много мриссы израсходовал, вот резкое снижение объёма поставки департамент и насторожило.

Но раз израсходовал, значит, было на что! И потому главный вопрос: что конкретно у него получилось и где оно находится?! Может, уже кем-то обнаружено?

Беспокойство охватило дагона лишь на миг, тут же сменившись привычным спокойствием. Нет. Не стали бы держать это открытие в тайне. Либо похвастались, либо попытались продать, либо использовали. В общем, необычная вещь себя бы точно проявила. А на деле ведь нигде и ничего…

Ну и как выяснить правду?

Обыск в доме Рьяра? На каком основании? Там наверняка уже живёт новый староста. Да и Гуз мог прятать разработку в другом месте.

Допрос Легора? Он, вероятнее всего, будет малоинформативным, зато даст повод дагу задуматься о том, почему дагон провинции вдруг заинтересовался именно этим поселением и происшествием с таким большим сроком давности. А если Легор о своём подозрении проболтается… Граш, как не хочется приставлять к нему слежку, а потом ликвидировать! Проще найти иной способ.

Дея…

Глаза Дьера отыскали документы, присланные информатором вместе с донесением.

Действительно внучка. Гуз её на своё попечение взял после смерти сына и его жены. И она, по официальным данным, тоже умерла. А на самом деле выжила, только Гуз об этом никому не сообщил. Любопытно почему? Связано ли это с его экспериментом?

Дагон хищно оскалился и прищурился. Связано! Чутьё, интуиция, опыт — всё буквально кричало ему об этом. Получается, начинать надо именно с этой девочки. Не может она ничего не знать! И поездка в поселение, кстати, оправдается её желанием навестить родные края. И то, что дагон прибудет вместе с ней, уже не вызовет подозрений, если… Щ-щ-щедар! Не хватало только круглоухой любовницы для полного счастья!

Оптимизм и эйфория Дьера Шайхота моментально померкли. Впрочем, прагматичный расчёт и логика быстро расставили всё на свои места. Якобы отношения будут лишь прикрытием. Вовсе не обязательно с глупой самочкой развлекаться, пусть Ньер с ней балуется, раз у него нет желания и времени добиваться нормальных женщин. Остаётся подобрать аргументы и убедить брата ненадолго отпустить свою любовницу.

Тут вариантов три. Вызов, шантаж и просьба.

Просьба… О, нет! Рассказывать о своей задумке, признаваться в возникших проблемах не стоит. Даже брату.

Шантаж… Забрать девчонку в обмен на молчание? Отец ведь до сих пор не в курсе, кто именно стоял перед ним в зале совета, а Ньеру рано себя обнаруживать, иначе проиграет в шаге от победы. Хороший вариант, беспроигрышный, но…

Дагон мотнул головой, отгоняя недостойные мысли. Не настолько он ещё очерствел, чтобы подставлять собственного брата.

Остаётся вызов.

Дьер поморщился как от зубной боли. Самый типичный для рарков тип поведения ему был неприятен. А Ньеру — наоборот. Младший брат словно вобрал в себя всё то, что не принимал старший. Значит, придётся играть. А до этого выяснить, как братишка с Гузом пересёкся и его внучку к рукам прибрал. Очень уж подозрительное совпадение…

Ожидая возвращения Ньевора и предвкушая ночную встречу с Ташем, я торопила время. Выспалась. Ужин приготовила. Стол накрыла. Теперь вот сидела на диване в холле, подперев рукой голову, и одним глазом смотрела волнор.

— В провинции Рагнаир готовятся к восходу Лидвот, — оптимистично вещала темноволосая ведущая. — В городах запущена плановая проверка куполов, склады заполняются необходимыми для долговременной изоляции товарами. Напоминаем жителям Ракиса о необходимости учитывать при передвижении изменения в локации опасных зон..

Она ещё что-то говорила, но эту информацию я уже пропустила мимо ушей. Рардес, где построен правительственный комплекс, находится в другой провинции. Да и мы скоро планету покинем, а станция на орбите от излучения хорошо защищена.

— Отдыхаешь? — с порога поинтересовался рарк, привычно избежав приветствия.

— Тебя жду. Ужинать, — отчиталась я, сползая с дивана. Не сразу поняла, что снимать обувь и переодеваться Ньевор не собирается. Вместо этого убрал с лица чёлку, с сожалением посмотрел в сторону кухни и попросил:

— Сможешь собрать в гермики? Поедим в дороге, нас аграв ждёт. Ты свои вещи в контейнеры сложила?

— Сложила, — растерянно кивнула я. — Еду соберу. А что за спешка? Мы на орбиту уезжаем?

— Нет. В гости.

— Куда? — опешила я.

— Потом, Дея, потом, — взмолился Ньевор, исчезая в проёме своей комнаты. — В машине поговорим.

Вот так. Строишь планы, строишь, а они в одно мгновение теряют актуальность.

Я успела не только упаковать продукты, но ещё и сменить легинсы с туникой на юбку с блузкой, пока рарк шуршал одеждой, гремел любимыми инфопластинами и таскал контейнеры в холл.

— Молодец, правильно, — похвалил, забирая сумку с провизией и открывая дверь, за которой оказался молоденький парнишка в униформе. Видимо, носильщик, потому что именно он подхватил наши вещи и утащил раньше, чем мы вышли следом.

Аграв оказался комфортным, пожалуй даже удобнее, чем тот, на котором мы ехали к новому месту работы Ньевора. Наши сиденья здесь были рядом, но размер их позволял разместиться, не мешая друг другу, а между ними даже помещался столик. Именно на нём устроились гермики с едой. Впрочем, последняя из них начала исчезать с завидной скоростью.

— Так куда мы едем? — напомнила я о своём вопросе сосредоточенно жующему рарку. — И почему «в гости»? Разве тебе не нужно на работу?

— Нужно, — со вздохом подтвердил Ньевор, проглотив пережёванное и раскрывая очередной пакет. — Только работу придётся отложить, потому что мне прислали приглашение на празднование восхода Лидвот в Рагнаире. Дагоны всех провинций периодически так делают, когда какие-то вопросы и дела хотят обсудить в неформальной обстановке.

— Дагон Рагнаира? — Я судорожно перебрала в памяти все сведения о Ракисе и вспомнила: — Дьер Шайхот? Тот самый, что был на совете тетрады? А что ему от тебя нужно? — окончательно растерялась.

— От меня ему вряд ли что-то нужно, — скривился Ньевор. — Всё это затевается ради других дагонов, которые приезжают на празднование, а таких, как я, приглашают для массовки, ну и чтобы показать свой демократизм. Вроде как презент за заслуги и достижения, а по факту… — Он махнул рукой и посетовал: — Самое обидное, что не откажешься.

— И сколько мы должны там пробыть? — полюбопытствовала я, прекрасно поняв, что рарк сбежит с праздника при первой же возможности.

— Два световых дня до восхода, потом встреча Лидвот и банкет. Дня три получается… Ты почему не ешь? — спохватился, пододвигая ко мне оставшийся нераскрытым гермик.

Послушно начав жевать, я задумалась. Вернее, удивилась нежданному повороту судьбы. Я же давно смирилась с тем, что не смогу выполнить наказа старосты и сообщить Дьеру Шайхоту о флакончике, а теперь получается, что вероятность этого очень даже высока. Если, конечно, меня пустят на это самое празднование и я дагоном смогу поговорить. А то ведь могут и оставить сидеть безвылазно в комнатах по причине моей круглоухости. Пригласили-то Ньевора, не меня…

С другой стороны, попытка не пытка, а не получится, значит, так надо. Не время или ещё какое «не». В конце концов, мне же не было велено отдать немедленно, так что вся жизнь впереди. С другой стороны, лучше хоть немного, да этот процесс ускорить, сняв с себя груз обязательств. И информация точно не будет лишней.

Я именно об этом и попросила — рассказать о дагодене, его доме и быте. Всё равно ведь лететь ещё долго, не сидеть же молча? А мне интересно!

Наверное, Ньевору мой энтузиазм не слишком понравился, потому что разговорился он не сразу. Сначала буркнул, что сам мало знает, потому как на таких приёмах не присутствовал и вообще у него другие интересы. Потом поворчал, что женщины, они что круглоухие, что остроухие — одинаково любопытные. Наконец всё же просветил, в общих чертах обрисовав грядущие перспективы. В итоге через пару часов, когда аграв остановился, вылезала я из него просвещённая и готовая к тому, что увижу.

Во-первых, к тому, что дом дагодена окажется в самом центре столицы Рагнаира, окружённый высоченными зданиями, хотя сам от земли насчитывает максимум четыре этажа. Имеет он форму кольца, и потому в нём нет общих коридоров, а входы в комнаты располагаются с внутренней стороны и снабжены лесенками. Здесь в комнатах нет кухонь, а все трапезы проходят в столовой — круглом одноэтажном зале, выстроенном во внутреннем «дворике». Между основным зданием и этой постройкой уместился шикарный парк из серолистных деревьев и коричневых кустиков. И этот парк прекрасно виден из окон третьего этажа, где поселили нас с Ньевором. Впрочем, он наверняка так же хорошо просматривается и из всех остальных помещений — все окна этого кольцеобразного дома, как и двери, находятся на стене внутреннего обода.

Во-вторых, к тому, что у всех прибывших, кто ранее не знаком, здесь равные права. Разумеется, до тех пор, пока они друг другу вызовов не набросают и не выстроят свою внутреннюю иерархию. И в этом уже имеющийся ранг роли не играет. То есть даже я могу это делать.

— Дея, я очень надеюсь на твою осмотрительность, — совершенно серьёзно предупредил Ньевор. — Старайся поменьше говорить. Ни в коем случае не высказывай сомнений, если они относятся к личности собеседника. И сама от таких разговоров уклоняйся. Делай вид, что не понимаешь о чём речь. Сама по себе ты в плане выгоды или повышения статуса никому не интересна. Но могут через тебя попытаться меня зацепить. Ясно?

Более чем. Тут у меня даже вопросов не возникло. Буду молчать и глупо хлопать глазами. Разве что дагону про флакончик намекну, и всё.

В-третьих, стали более понятны запланированные мероприятия и степень нашего участия в них. Осознав, что свободного времени у нас будет достаточно, я обрадовалась — значит, и дагон тоже не всегда занят и окружён любопытными личностями. Есть шанс отловить его без свидетелей. Вопрос, как я объясню Ньевору свое желание погулять в одиночестве, я решила оставить на потом. В незнакомых условиях, несомненно, действовать придётся по обстоятельствам.

В общем, стоя у окна и рассматривая прохаживающихся между деревьями и кустами рарков, я была полна оптимизма и хорошего настроения, пока… Пока не увидела на одной из дорожек неторопливо идущую пару: рыжеволосый мужчина в строгом бежевом костюме и огненношёрстный зверь у его левой ноги.

Шош был крупным, непривычного цвета, я таких ещё не видела, но… Таш! С запоздалым сожалением я о нём вспомнила, представив, как он расстроится, когда придёт и увидит, что нас уже нет. Может, конечно, он и не придёт, раз чувствует на расстоянии эмоции хозяина. Значит, поймёт, что тот уехал. Но всё равно расстроится. Пушистик так надеялся на скорое воссоединение…

— О чём задумалась, Дея?

— А ты как думаешь? — не нашла ничего лучше, чем ответить вопросом на вопрос. Не могла же я сказать ему правду?

Рарк не стал торопиться с ответом. Стоял у меня за плечом, практически бесшумно дыша. Я видела лишь его кисть, которой он опёрся о стену слева от окна. Видела манжету белой в мелкую крапинку рубашки, длинные пальцы… Они на мгновение дрогнули, словно хотели сжаться или оторваться от опоры, но так же быстро расслабились.

Я развернулась. Ньевор стоял близко, чуть сутулясь, но мне всё равно пришлось запрокинуть голову, чтобы пробежать взглядом по его лицу. Плотно сжатым губам, острому кончику носа и вредной чёлке, упорно закрывающей несомненно изучающие меня глаза.

Рука дёрнулась невольным порывом — убрать. Сейчас мне, как никогда, хотелось в них заглянуть. Увидеть хотя бы отражение его отношения ко мне, раз сам Ньевор упорно ничего не говорит о своих чувствах. Вовремя вспомнила о его реакции на прикосновения и руку опустила. Взгляд тоже отвела, снова отворачиваясь к окну.

Кожей почувствовала движение, лёгкое, едва ощутимое шевеление волос у щеки — не то потревоженных дыханием, не то касанием пальцев. И вздрогнула, услышав хриплое:

— Я жду, Дея.

Озадаченная, снова развернулась, да только мужчина уже сбежал. Увидела лишь его спину, исчезнувшую в проёме, ведущем в небольшую комнату для гигиены.

Вот и думай теперь, о чём сказал. То ли в серьёзных намерениях признался, то ли в том, что не против, чтобы я проявила инициативу и его соблазнила. А может, и вовсе что-то иное имел в виду, мне неведомое. Эх…

Завести об этом разговор, когда рарк, уже переодевшийся и умытый, появился в комнате, не получилось. Он, словно ничего не произошло, сначала меня туда же отправил, а когда вернулась, уже лежал, плотно закутавшись в одеяло.

То, что спать нам придётся на одной кровати, я сообразила, ещё когда только вошла в комнату, — другой пригодной для этого мебели здесь не было. Правда, акцентировать внимание не стала, а теперь поняла, что пользоваться ситуацией Ньевор не намерен.

Утром он проснулся раньше меня, потому что, открыв глаза, я никого рядом не обнаружила. Как раз успела одеться к тому моменту, когда рарк вернулся и весело сообщил:

— Завтрак готов. Идём?

Бросив взгляд в зеркало, где отражалась симпатичная девушка в белой блузке и тёмно-синей длинной юбке, я последовала за ним. Сначала по лестнице, затем по дорожке, устланной плоскими тонкими камушками. Мы были не единственными — с разных сторон в столовую спешили проголодавшиеся за ночь гости.

Молодые и не очень, женщины и мужчины, парами и поодиночке. Тот самый рыжий рарк, которого я вчера видела из окна, даже со своим питомцем шёл, а в самой столовой я заметила ещё трёх шошей, уже приступивших к трапезе.

Удивительно! Они вовсе не на полу это делали. Для них были поставлены невысокие лежанки. И узкие морды шошей деликатно прихватывали игольчатыми зубами пищу с тех же тарелок, что и вилки в руках их хозяев.

— Дея, перестань глазеть так вызывающе! — зашипел на меня Ньевор, подцепив под локоть и потащив за собой.

— Я просто первый раз… необычно очень… — попыталась сбивчиво оправдаться.

— Я же тебе вчера рассказал, как всё проходит, — сокрушённо вздохнул Ньевор, отпуская мою руку и подталкивая к незанятому диванчику, перед которым стоял накрытый столик.

— Всё, да не всё, — не согласилась я, усаживаясь на сиденье. — Про шошей не сказал.

— Разве? — опустившись рядом, без энтузиазма откликнулся мой спутник, словно намекая, что тему считает не самой интересной.

— Точно-точно, — подтвердила я, не желая сдаваться. Это же такой повод разузнать про Таша! Ну и остальных шошей заодно. — А у нас в деревне таких животных не было.

— И не могло быть, — подтвердил Ньевор и неожиданно попросил: — Дея, шоши это… шоши. Ты, пожалуйста, не называй их животными.

— Обидятся? — ляпнула я, вспомнив реакцию Таша. И лишь потом, сообразив, как дико такой вывод звучит из уст круглоухой, добавила: — Их владельцы.

Ньевор посмотрел на меня задумчиво. Подался ближе, чтобы не говорить громко.

— Само собой. Но не только. Сами шоши тоже. Они ведь разумные, несмотря на то, что речевого аппарата у них нет, а тело негуманоидное.

— Они инопланетяне? — у меня глаза на лоб полезли. Такая мысль раньше мне в голову не пришла.

— Нет, они всегда жили на Ракисе. И вроде как разум обрели раньше, чем появились первые остроухие. Только свою цивилизацию не развивали, предпочитая близость к природе. А потом начали контактировать с первыми остроухими и согласились жить вместе с ними.

— Хорошенькие, — умилилась я и уже с умыслом спросила: — А почему у тебя шоша нет? Ты не хочешь такого спутника?

На этот раз Ньвеор ответил не сразу. Поджал губы, сделал вид, что сосредоточился на намазывании розовой рыхлой массы на некое подобие булочки.

— Ешь, — вручил мне и лишь потом признался: — Шошей мало осталось. Они почти все погибли, когда мы сражались с амиотами, а детёныши у них появляются редко. Это во-первых. Во-вторых, содержать шоша — дорогое удовольствие, которое могут себе позволить только рарки с высоким доходом или статусом.

О том, что у него был свой шош, ни слова не сказал. Да только я всё равно зависла, осознав суть. То есть Ньевор не всегда был нищим?

Ох, я ду-у-ура! Едва не застонала, когда в памяти лавиной пронеслись все те моменты, которые пусть косвенно, но на это и раньше бы мне указали, если бы я внимательнее была!

Непростительное для бедняка расточительство, когда он заставил меня выкинуть сельскую одежду настоящей Деи.

Столь же плачевная судьба разорванного платья, которое теоретически можно было бы и зашить. Соответственно, сэкономить на покупке нового.

Тяга к красивым вещам, в которые он меня наряжал, невзирая на скромные доходы…

Хорошее образование, раз такую сложную работу может выполнять. А это наверняка не всем доступный уровень обучения. В том числе финансово.

Об устройстве дома дагодена рассказал со знанием дела.

В курсе протокола празднования и кого сюда приглашают.

Помосты с шошами и тарелками его не шокируют.

И вызов… Вызов, который он бросил отцу! Тот самый, что заставил его отказаться от прошлой жизни и всего добиваться самостоятельно…

Подняла глаза на рарка, причёска которого сегодня была безупречной, даже чёлка лежала примерно, лишь чуть-чуть опускаясь ниже бровей. И потому я с лёгкостью увидела — смотрел он на меня с совершенно непонятным умилением.

— Что? — удивилась.

— Ты, похоже, за ночь сильно проголодалась, — улыбнулся Ньевор, указав острым подбородком на стоящую передо мной тарелку.

Опустив взгляд туда же, я ойкнула. Она же полная была! А теперь на ней почти ничего нет. Получается, я в эти несколько минут на нервной почве всё умяла?

— Просто вкусно, — нашла себе оправдание и вздрогнула от раздавшихся за моим плечом голосов, прозвучавших практически унисон:

— Вот обжора-то.

— Приятно, когда гости не стесняются выражать получаемое ими удовольствие.

Медленно повернувшись, сначала встретилась глазами с такими же янтарно-оранжевыми бусинками на узкой мордочке, что и у Таша. Подняв голову выше, напоролась на не менее пристальный взгляд брюнета. На меня изучающе смотрел дагон… Дагон Дьер Шайхот!

Сердце подпрыгнуло до самого горла, упало обратно и суматошно забилось в грудной клетке. Вот он — шанс! Только… Только как ему про флакончик сказать? Я не хотела это делать при свидетелях, мало ли, вдруг действительно секретная информация. Не зря же староста говорил о своём поручении с такой таинственностью.

— Моя спутница с не меньшим удовольствием провела ночь со мной на кровати в комнате, которую нам выделили, — вмешался Ньевор, прерывая судорожные метания моих мыслей.

Я же, маскируя смущение, схватилась за стакан с фиолетовым напитком и утопила в нём нос.

— Ванну тоже оценила, — с отчётливой издёвкой добавил ещё один голос. Тот, что назвал меня обжорой. — Теперь пахнет приятно.

Поперхнувшись, я едва не захлебнулась. Это шош? То есть шош дагона меня в первую встречу оскорбил, а не он сам?

Пока откашливалась, а Ньевор помогал мне вытираться салфетками, возмутительная в своей наглости пара ушла. Видимо, не пожелав любоваться грязнулей круглоухой. Я же осталась с невыполненным долгом, в полной растерянности и со спутником, одобрительно мне сообщившим:

— Молодец, что промолчала.

— Насчёт чего? — напряглась я. Ну а вдруг Ньевор тоже шошей слышит!

— Удовольствия, — вздохнул рарк.

Ясно. «Обжора», как и «воняет», прошли мимо его ушей. Но почему?

Вопрос так и рвался с языка. Меня даже откровенная демонстрация несуществующих отношений не настолько сильно зацепила. Хотя, конечно, тоже подозрительный и непонятный момент. И потому, то есть с позиции логики разговора, начала я с него.

— А почему ты сказал, что мы ночью… развлекались?

Последнее слово едва выдавила, осознав неожиданно накатившее смущение. Даже кровь к лицу бросилась, когда перед глазами возникла картинка того, что могло между нами происходить. К счастью, Ньевор этого не понял, решив, что я просто не хочу, чтобы нас слышали другие. Потому и ответил тихо, склонившись к моему виску.

— Чтобы уравновесить наши достоинства. Он заметил, что тебе нравится еда в его доме, и подчеркнул это, ожидая нашей реакции. Если бы я промолчал или ты словами подтвердила, и то и другое стало бы признанием за дагоном права на безапелляционное доминирование по отношению к нам.

— То есть его… комплимент… на самом деле был вызовом? — ошалела я от очередного выверта.

— Нет, — поморщился Ньевор. — Дея, я же тебе объяснял. Вызов — это условия, на которых в дальнейшем строится иерархия тех, кто в нём участвует. И это очень серьёзный шаг. Настолько, что до него стараются… ну… прощупать противника. Узнать его силы и настрой. Может, он вообще не хочет соперничества и готов уступить сразу. Это пусть и не такая приятная, но тоже победа.

— Поня-я-ятно… — чуть растерянно протянула я. — И ты своим ответом показал, что…

— Что я уступать не собираюсь и мы с ним на равных, потому что тебе в одинаковой степени хорошо и с его «подачи», и с моей.

М-да… Чувствую, у меня мозг взорвётся, если рарки продолжат своё… гм… общение. А мне определённо надо молчать!

Ага. Помолчишь тут, когда даже животные… тьфу!.. шоши разговаривают. Кстати!

— А шоши? Если у них нет этого… речевого… — вновь пришлось изображать из себя глупышку, лишь бы прояснить и этот нюанс.

— Аппарата, — подсказал Ньевор, и я, благодарно кивнув, продолжила:

— Тогда как об их разумности узнали?

— Я расскажу, только… — Ньевор осмотрел зал, где мы остались практически единственными гостями. — Не здесь. Ты наелась?

Более чем!

Я вскочила с диванчика едва ли не раньше, чем он закончил вопрос. Вот только быстро информацию получить всё равно не удалось. Перво-наперво меня отправили переодеваться — салфетки впитали жидкость, а пятна на блузке и юбке всё равно остались. Когда же я, сменив наряд, вышла из ванной, Ньевор, ожидающий меня сидя на кровати, недовольно поморщился.

— Что не так? Ты же сам выбирал, — удивилась я, осматривая очень даже симпатичные белые брючки, расклешённые на щиколотках, и разноцветную блузку навыпуск.

— Я рассчитывал, что ты это на станции носить будешь. Для этого места слишком простенько… Ладно, — решительно хлопнул себя по колену и поднялся. — Пойдём по магазинам.

— А шоши? — расстроилась я.

— По дороге расскажу, — пообещал рарк.

И действительно рассказал. К тому времени, когда мой гардероб пополнился внушительным запасом платьев, мой мозг получил ничуть не меньший багаж новых сведений. Некоторые из них подтвердили то, о чём я уже начала догадываться, а некоторые стали настоящим открытием.

В общем, виной всему действительно оказалась… мрисса! Ею исконно лакомились древние шоши, бдительно охраняя территории, где эти растения росли. Возможно, именно благодаря этим ягодкам шоши сначала общались между собой, а потом наладили контакт и с остроухими рарками, позволив им одновременно с собой отведать чудодейственных ягодок.

То есть я была права — мрисса-мудрисса на самом деле является связующим звеном, помогая создать некий временный симбиоз, в который включаются ягодки и те существа, кто их в себя, собственно, проглотил. Ну а эффект этого симбиоза — в возможности слышать мысленную речь.

— Мысли? То, что думаешь? — попыталась уточнить я.

— Нет, только то, что хочешь сказать, но делаешь это, не произнося ничего вслух.

— Как же так получается?

— Я не биолог, Дея, — развёл руками Ньевор. — Мне механизм взаимодействия не интересен. Я вообще сомневаюсь, что кто-то досконально его изучил. Исследования мриссы запрещены, а сбор находится под жёстким контролем.

— Почему?

— Растение редкое, растёт не во всех провинциях, и урожайность низкая. Оно поэтому и стоит дорого. Да и не применяется больше нигде, только хозяева шошей его покупают, чтобы своих питомцев понимать.

— А чужих? — осторожно поинтересовалась я.

— Для этого надо вместе с чужим шошем мриссу съесть. А это проблема. Знаешь какие они… своенравные создания?

О-о-о… Могу себе представить. С одним плодотворно пообщалась, едва сумев убедить, что вовсе не дура, от второго о себе «лестную» характеристику узнала.

Но самое главное — для себя заметку сделала: слышать шошей ненормально. Так что, встречаясь с рарками, придётся делать вид, что я не только немая, но и глухая. Мне проблемы не нужны. Вопрос, как сообщить дагону о поручении старосты, в таких условиях становится ещё более актуальным, а задача видится просто невыполнимой.

К тому же Ньевор от меня ни на шаг не отходит. В магазине рядом, в парке со мной и в столовой. Я уж не говорю про ночь. Не то чтобы он за мной следил или подозревал. Наверное, просто не хотел, чтобы мне было одиноко. Ну и защищал от возможных провокаций и излишнего внимания. Иначе объяснить его поведение я не могла, он ведь сказал, что никогда больше не будет во мне сомневаться. А уж что-что, но свои обещания этот рарк не нарушает.

Любопытно, а как остальные? Я же, по сути, мало с кем так близко и долго общалась. Ньевора мне не с кем сравнивать, кроме как с Лаитом и тем настойчивым охранником на станции. Впрочем… может, и незачем?

Украдкой смотрю на профиль, острые черты которого сейчас кажутся ещё более резкими из-за контраста света и тени: атмосферная дымка почти погасла, в парке сгущается темнота, а лицо рарка освещается бликами, идущими от экрана. Вот только если раньше оно казалось мне хищным и опасным, то теперь ощущения совершенно иные. Его лицо завораживает и притягивает своей необычностью. Но ещё больше тем, каким характером обладает тот, кто под ним скрывается.

— Скучно? — не знаю как, но моё внимание Ньевор заметил. Даже маленький планшет, с которого читал, на колени опустил. — Может, спать пойдём? Завтра ещё один бесполезный и долгий день будет.

— Не хочу спать, — отрицательно помотала головой. — И вообще я насиделась в четырёх стенах, да и ты тоже. Хоть пару дней давай проведём на улице.

— Но ночевать-то мы не можем на скамейке, — засмеялся рарк. — Иначе дагон решит, что мы ему готовы вызов бросить, раз от предоставленной комнаты оказываемся.

— Ладно, — покладисто согласилась я. — Ночевать пойдём к себе. А до этого… — Потянулась, с интересом заглядывая в экран планшета, где среди формул и символов угадывались очень знакомые. — Расскажи, чем ты сейчас занят?

— Ты же всё равно не поймёшь, — необычайно ласково хмыкнул Ньевор. Оттого его слова не показались мне обидными.

— И не надо, — улыбнулась я. — Это же ты новый проект обдумываешь? И хочешь, чтобы его детали сложились побыстрее, верно? Значит, тебе нужен этот… как его… — нахмурилась, приложив палец ко лбу. Мол, трудное слово вспоминаю. — А! Вот! Мозговой штурм!

— Дедушка говорил? — губы моего спутника тоже растянулись в улыбке.

— Ага, — уверенно кивнула я. — Ещё он говорил, что штурмовать надо вслух. А там, глядишь, и мысль какая умная проскочит, которую в других обстоятельствах мог упустить.

— А что? Возможно! — с энтузиазмом принял предложение Ньевор и — о чудо! — заговорил!

Он сам с собой обсуждал идею, сам себе перечислял проблемы, сам себя убеждал, опровергал, доказывал… И даже не догадывался, с каким наслаждением я его слушала! Каким восторгом наполнялась моя душа, когда ответ, который приходил мне в голову, Ньевор тоже находил! Моих подсказок совсем не требовалось, зато прекрасно срабатывали воодушевление в глазах, если я чувствовала, что он движется в правильном направлении, или задумчивое внимание, если я тоже сомневалась в истинности пути. И тогда он нащупывал новый.

В один прекрасный момент, когда последняя из особо коварных постоянных, не желающих находить себе место, неожиданно элегантно вписалась в формулу, Ньевор не выдержал. От радости забыв обо всём, схватил меня в охапку и, буквально сорвав со скамьи, закружил.

— Дея, Дея! — повторял суматошно. — Ты хоть понимаешь, что это значит?! Это значит, что временное торможение может быть управляемым! Мы надеялись лишь на спонтанный эффект, а тут…

Я понимала. И радовалась ничуть не меньше него. Особенно тому, что в моей голове, на основе этой самой формулы, начала рождаться схема аппарата, способного изменить скорость хода времени. И теперь мне было безумно интересно — рарки пойдут по аналогичному пути или в основу их модели ляжет какой-то иной принцип?

Схема, правда, пестрела изрядными дырками и допущениями, но подумать над тем, как сделать её целостной, мне мешали… руки Ньевора. Очень уж крепко они сжимали мою талию и не давали связно мыслить. И даже то, что ноги уже стояли на земле, ничуть не снижало той бури эмоций от нежданной близости, что захлёстывала с головой. И, похоже, не только меня. Ньевор тоже тяжело дышал, всматриваясь в моё лицо.

— Может, вызов, который был между нами, ты уже выиграл? — прошептала я с робкой надеждой, пытаясь вспомнить, что там было за условие? Что я тогда сказала?

Кажется: «ты сможешь начать за мной ухаживать…»

— Когда командировка закончится успешно, — неожиданно продолжив мою мысль, тяжко вздохнул Ньевор. Убрал руки и отступил на шаг. — Она ещё не закончилась, Дея. И успех пока только на бумаге.

— Но даже это здорово! — оптимистично воскликнула я, ободряя и не позволяя угаснуть той маленькой искорке счастья, что на миг нам удалось ухватить. — Идём спать! Завтра снова поштурмуем!

«Завтра» началось поздно. Мы банально проспали, потому что легли поздней ночью, и на завтрак явились в столовую самыми последними. В том смысле, что там уже и народа практически не было, наш столик оставался единственным накрытым и незанятым среди тех, что были уже пусты, и тех, где гости трапезу уже заканчивали.

Между прочим, не только гости! Хозяин особняка (я постепенно пришла к мысли, что называть домом это глобальное сооружение как-то дико) не являлся исключением. И сейчас он сосредоточенно, с несомненно хорошим аппетитом жевал, глядя сквозь прозрачную стену, рядом с которой стоял его стол.

А вот шош дагона уже не ел. Лениво развалился на лежанке, отвернув морду в сторону, и в глазах его мне чудилось сытое отвращение.

— Наконец-то явились. Мы тут скоро лопнем, вынужденно изображая неутолимый голод, а они спать изволят, — услышала я его сварливое ворчание. Пусть не так отчётливо, как в прошлый раз, скорее приглушённо, но наверняка из-за не самого маленького расстояния.

Вынужденно? Я аж запнулась на ровном месте от неожиданности. Это что значит? Они нас ждут, а вид делают, что не ждут? Но почему? Зачем? Или я, опять же из-за дальности, неправильно слова расслышала?

— Осторожнее!

Почувствовала руку, подхватившую меня под локоть и больше уже не отпускавшую до тех пор, пока я не села на диванчик. Но даже после этого я не сразу смогла сосредоточиться на блюдах, утихомиривая желание обернуться и посмотреть на странно себя ведущую пару.

— Спать хочешь? — по-своему расценил мою заторможенность Ньевор. — Можем после завтрака вернуться в комнату, и ты приляжешь ещё немного подремать.

— Давай лучше снова в парке посидим? Там тебе вроде бы хорошо думается. И мне приятнее на воздухе находиться.

Я заставила себя выбросить из головы странности пригласившего нас хозяина и сосредоточиться на своём спутнике. Ну и на еде, разумеется, ведь она что вчера, что сегодня была достойна всяческих похвал.

— Точно… В поселении ты могла свободно выйти из дома и весь день провести на улице, а в городе с этим сложнее. Как я раньше об этом не подумал? Надо было почаще с тобой гулять, — укорил самого себя Ньевор. Расстроился так, что даже очередную ложку каши из вальесы не на свою тарелку положил, а обратно в ёмкость с внутренним подогревом.

— Ты не мог чаще. Тебе нужно было нас двоих обеспечивать, авторитет на новой работе получать, проблемы решать, — оправдала я его. А то ведь, неровён час, повесит на себя вину и сочтёт её компенсацию новым вызовом. А мы ещё с прежним толком не разобрались!

Наложила кашку себе, заодно добавив пару ложек Ньевору.

— Откармливает, — со знанием дела прокомментировал мои действия…

Шош! Он снова был совсем рядом. Сунул свою узкую морду мне под локоть, словно оценивая — не слишком ли много ценной вальесы мы намерены съесть? И ладно бы просто сунул, так ведь ещё и толкнул! А я, не ожидавшая подобной подставы, дёрнулась. И ложка в моей руке тоже дёрнулась. Ну и каша, само собой.

Вот только если руку я остановила, ложку удержала, то кашу перехватить оказалось из разряда нереального. И она благополучно приземлилась на пиджак Дьера Шайхота, остановившегося рядом со своим питомцем!

— Ой…

Первый порыв — извиниться, пресекла вовремя. Молчать, молчать и ещё раз молчать!

Посмотрела на медленно сжимающиеся кулаки моего спутника и осознала: нет, всё же говорить. Иначе это сделает Ньевор, и не факт, что результат будет приемлемым.

— Пушистик! — умилилась наглой морде. — Ты чего толкаешься? Голодный? Тоже кашу хочешь? На, поешь.

— Пушистик? Это я-то пушистик?! — возмущённо зашипел шош, сразу отскочив от меня метра на два. А может, от тарелки, которую я ему протянула.

— Она съедобная! — естественно, я сделала вид, что понимаю только реакцию, а не смысл его повизгиваний. — И очень вкусная! Правда, правда!

— Ему нельзя кашу, он на диете, — Дьер Шайхот спас питомца от моей настойчивости. — Хас, уймись! — приказал никак не желавшему прекращать ругаться, чуть ли не плюющемуся раздражением шошу, который уже и шерсть вздыбил, и зубки показал, и боком ко мне повернулся, выгнув спину, как это делают кошки, когда сердятся. Только что хвост столбом не поднял. Впрочем, последнее как раз понятно — проделать такое с пятнадцатисантиметровым обрубком проблематично.

Шош послушно вернул себе нормальное положение тела, пасть закрыл, на пол уселся. Уровень негодования снизился. Внешне. Однако мысленно он возмущаться не перестал.

— Вот чуть что, сразу Хас виноват… Сам напридумывал махинаций, а я крайний оказываюсь. И перед кем приходится унижаться?! Перед круглоухой обжорой, которая только думает, как бы своего любовника откормить… Ещё и мне хозяйскую кашу предлагает. Да тут вся еда мне принадлежит!..

Стараясь не рассмеяться, я вернула тарелку на стол, а дагон… Если он и слышал в этот момент своего шоша, то очень хорошо его нытьё игнорировал — на лице ни один мускул не дрогнул. Впрочем, нет, уголки рта всё же поползли вверх, видимо показывая доброжелательный настрой, да и обратился к нам рарк более чем дружелюбно:

— Судя по тому, что обсуждалось на совете тетрады, реализация проекта, который ты, Ньевор Хот, курируешь, повлияет на многие сферы жизни. Экономические и производственные в том числе. Мне хотелось бы воспользоваться твоим присутствием здесь и получить некоторые разъяснения, чтобы лучше видеть перспективу для своей провинции.

Пока говорил, снял испачканный пиджак и небрежно бросил его моментально подскочившему служащему, оставшись в тонкой белой рубашке, заправленной за коричневый ремень на светлых бежевых брюках.

— Сегодня днём у меня, к сожалению, не будет на это времени, а вечером… — он на несколько секунд задумался, словно перебирал варианты. Хотя мне кажется, всё просчитал и продумал заранее. — Да, вечером я буду свободен. За тобой зайдёт сопровождающий. — Снова задумался и исправился: — За вами обоими. Ты наверняка не захочешь оставлять свою спутницу, так что найдём и для неё интересное занятие, пока будем беседовать. Идём, Хас.

Подтверждения дагон ждать не стал, ушёл уверенный, что от таких предложений не отказываются. А ведь предложение крайне подозрительное! То есть не само предложение, а то, какую бурную деятельность развили, чтобы его сделать.

— Пойдёшь? — осторожно спросила я, когда рыжая толстая попа тоже исчезла за тканевой занавесью входа.

— Да. А что? — Ньевор, взявшийся было за приборы, чтобы наконец съесть остывший завтрак, замер, ожидая ответа.

Я открыла было рот, чтобы высказать свои подозрения, но в итоге лишь впихнула туда ложку каши и отрицательно мотнула головой. Ну а что я ему скажу? У меня ведь никаких доказательств, кроме слов шоша. Да и о них я не могу рассказать, не выдав себя.

«Ешь, ешь» — показала глазами, подавая пример и проглатывая тающую на языке массу. Даже холодная, она была изумительна.

— Ты молодец, что сдержалась, — неожиданно похвалил меня рарк, когда трапеза уже подходила к концу. До этого он что-то тщательно обдумывал, и я тоже молчала, не желая ему мешать. Конечно, ход его мыслей был мне интересен, но не настолько, чтобы лезть с глупыми вопросами.

Зато теперь, когда Ньевор заговорил, для них самое время!

— Значит, тебе тоже показалось, что шош специально меня толкнул?

— Может, специально, а может, и нет, — пожал плечами собеседник. — Но брать вину на себя в любом случае не нужно. Не мы к ним подошли, а они к нам, так что все последствия автоматически становятся их проблемой. К нам не может быть никаких претензий.

— Так вот почему Дьер Шайхот сделал вид, что его не волнует испачканная одежда, — ахнула я в лучших традициях какой-нибудь мыльной оперы. Хотя проявленного безразличия на самом деле не поняла.

— Поверь, Дея, — засмеялся Ньевор, — у дагона достаточно костюмов, чтобы не делать из этого трагедию.

— А ведь я действительно чуть было не начала извиняться, — призналась я.

Расслабилась. И совершенно напрасно, потому что весёлость моего спутника тут же превратилась в серьёзную озабоченность.

— Я этого и опасался. Твоё постоянное стремление поблагодарить, извиниться, уступить… — он покачал головой в раздумьях. — Иногда, само собой, всё это допустимо. Как исключение, в особых ситуациях. Но у тебя оно просто рвётся наружу по малейшему, самому незначительному поводу. Видимо, ты с детства привыкла так реагировать. Но ведь твой дед, при всех его странностях, вряд ли стал поощрять подобное поведение. Тогда откуда в тебе всё это?

У меня в груди похолодело. Он догадался? Мне придётся признаваться именно сейчас?

И тут же нахлынула паника. Я не готова! Не уверена! Да, Ньевор столько для меня сделал, он мой друг… Нет! Больше, чем друг, но… Но в этом-то и проблема!

То есть в том, что это я хочу быть к нему ближе. Видеть в нём любимого, а вовсе не лучшего друга! А как он сам ко мне относится, пока совершенно неясно. И как поступит, узнав, кто я на самом деле, если, например, видит во мне лишь временную замену той девушке, которую вынужденно оставил в прошлом, как и остальную свою жизнь? Он ведь запросто спишет меня со счетов, решив, что связь с инопланетной девицей это тоже… ненормально. А если сжалится и оставит при себе, то лишь до момента, когда свой вызов отцу выиграет и его бывшая любовь бросится к нему с распростёртыми объятиями. Что после этого ждёт меня? Наверняка ничего хорошего.

По всему выходит, нельзя мне себя раскрывать. Надо снова изобретать удобоваримую ложь, хоть немного похожую на правду.

— Так у меня же и родители… были.

Тактику проявила обычную, не раз хорошо себя зарекомендовавшую, — оставить продолжение на усмотрение собеседника, в надежде, что он сам додумает и подскажет правильное продолжение. И ведь не ошиблась. Ньевор на мгновение замер, а потом хлопнул себя ладонью по лбу.

— Точно! Конфликт интересов! В разной по менталитету семье каждый пытался воспитать тебя в соответствии со своим образом мыслей. Родители учили быть услужливой и покладистой, раз уж ты круглоухая, а дед, когда у него оказалась, наверняка злился и ругался, что ты такая слабохарактерная и глупая выросла. Требовал перестать заискивать — как-никак ты же внучка старосты! Начал прививать тебе поведение остроухих и поучать, чтобы не раздражала неприлично уступчивым характером и дуростью. Так?

Само собой, я кивнула. Ещё раз. И ещё пару, для верности. Да я китайского болванчика изображать готова, лишь бы Ньевор и дальше продолжал изобретать вот такие логичные объяснения, спасая меня от разоблачения!

— Оттого, когда мы начали общаться, мне и казалось, что ты пытаешься подражать остроухим.

— Тебя это очень раздражало, — напомнила я.

— Потому что бессмысленное поведение, ушами-то не вышла.

— А теперь тебе не нравится типичное для круглоухой поведение, — невесело усмехнулась я, намекая на явную нелогичность его же собственных слов. — Как и моему… деду.

— Он тебя оберегал, — нахмурился мужчина. — А сейчас тебя защищаю я. И хочу, чтобы ты мне доверяла и вела себя… — запнулся, видимо только в этот момент осознав, что сам себе противоречит.

— Как остроухая? — закончила я за него и вздохнула. — Знаешь, кого я сейчас сама себе напоминаю? Иероглиф. Ты вертишь мной, пытаясь отыскать удобный для тебя в данный момент угол чтения. Повернёшь так — одно увидишь, посмотришь с другой стороны — иную суть разглядишь… А я единообразная по смыслу! Уж какая есть… — добавила совсем тихо.

Наверное, в точку попала, потому что Ньевор надолго задумался. Он даже не сразу отреагировал на бурную деятельность, которую вокруг нас развили служащие столовой, сначала просто убирающие посуду и поправляющие скатерти, а затем перешедшие к более глобальным перестановкам столов и стульев… Они определённо пришли в отчаяние оттого, что последние посетители никак не освобождают помещение и не понимают намёков.

Но даже после того, как мы оказались в парке, разговорчивость вернулась к мужчине не сразу. Я за это время успела по дорожке пробежаться, догнать какую-то пеструю летающую тварь, заглянуть под куст, куда животинка забралась, а узрев, как она сама себя рвёт на части, обливаясь кровью, взвизгнуть и броситься обратно.

— Он там!.. Оно там… — у меня от шока все слова пропали разом. Пальцы намертво вцепились в плечи рарка, который неторопливо шёл следом.

Оторвать меня сейчас от него мог только бульдозер. Наверное, поэтому Ньевор и пытаться не стал. Погладил по голове и «успокоил»:

— Просто пьежка решила, что ты на неё охотишься. Вот и фрагментирует, чтобы ты её не поймала и не съела. Теперь их станет несколько маленьких, таких хищники не трогают. У пьежек хорошая регенерация.

А у меня, похоже, слабая нервная система. И подобные зрелища мне противопоказаны. Даже если не заканчиваются смертельным исходом.

— Хочешь убедиться? — Ньевор потянул меня к кусту.

— Нет! — взвизгнула я. И лишь когда мы отошли подальше, поинтересовалась: — А ты откуда про пьежек знаешь? Говорил, что биологией не увлекаешься.

— Я да, а мой старший брат наоборот. Знаешь сколько лекций в детстве мне пришлось выслушать? Особенно пока он учился. Зато благодаря ему я понял, что мои интересы лежат совсем в иной плоскости. И предпочёл техническую специальность.

А вот это уже интересно! Откровений о семье я не ждала совершенно, и потому признание стало приятной неожиданностью. И вот честно, я бы с удовольствием узнала что-нибудь ещё, да только Ньевор решил, что с меня и этого достаточно. Продолжать не стал. Я настаивать не рискнула, справедливо рассудив, что если он один раз «проговорился», значит, дело пошло.

Время до назначенной дагоном встречи прошло быстро и незаметно. Краткая прогулка по парку, ставшему для меня куда менее привлекательным. Ещё один сеанс мозгового штурма, озадачивший Ньевора очередной пока неразрешимой проблемой, а меня обеспечивший новым «пробелом» в схеме аппарата. Потом поход в магазин, где мы забрали заказанные вчера вещи…

— Вот это надень, — когда вернулись к себе, попросил Ньевор, вытащив из пакета бледно-зелёное платье в пол и такого же цвета туфли.

Я, конечно, спорить не стала, хоть и скептично посмотрела на разрез до середины бедра. Впрочем, верх у наряда был совершенно не вызывающим, лаконичным — вырез лодочка, короткие кружевные рукавчики. Да и вообще, рарку точно виднее, как мне сейчас нужно выглядеть.

Волосы я распустила, зная, что ему так больше нравится. Пусть даже Ньевор ничего на этот счёт мне не сказал и даже не улыбнулся, когда я вышла к нему при полном параде. Всё равно я чувствовала, что ему приятно. Просто сейчас он не может себе позволить другого поведения, сам же говорил, что оно будет неприличным без победы в вызове.

Потому я и решила не акцентировать внимания на его реакции. То есть на отсутствии одобрения и восхищения. Мне собственного возбуждения хватало в плане эмоциональной составляющей — как-никак к дагону идём! А ведь у меня для него поручение есть. Пусть даже пока неясно, как я его передам, но именно это моё сознание и будоражило, заставляя невольно торопить события.

В нетерпении ходить от окна к кровати, ожидая, пока Ньевор тоже посетит комнату гигиены. Притоптывать на месте, наблюдая, как он поверх белой рубашки надевает синий пиджак, на тон темнее брюк. И первой выскочить на лестницу, едва мужская рука открыла дверь.

Чтобы попасть в ту часть особняка, где жил его хозяин, нам пришлось снова пройти через весь парк. К счастью, появившийся из ниоткуда, едва мы спустились, сопровождающий шёл быстро, и потому о судьбе несчастной пьежки я вспомнила лишь мельком. Меня куда больше занимала проблема ковыляния по гравию на каблуках. Не самых высоких, но определённо неудобных для таких скоростей и поверхностей.

Потому и смотрела я больше под ноги, чем по сторонам. А потому в первую очередь увидела бархатную зеленую дорожку, украшенную по краях золотой вышивкой, и лишь затем, подняв взгляд, окружившую нас красоту. Тихо ахнула, широко раскрыв глаза и, наверное, рот. И было от чего, ведь даже роскошный интерьер правительственного здания, где заседала правящая тетрада, не мог сравниться с… этим!

Мы будто оказались внутри кристалла, поверхности которого мало того, что даже формой напоминали ребристые грани, так ещё и казались выточенными из белёсо-прозрачного камня. В его глубине плыли редкие радужные переливы, настолько необычные, что заставляли всматриваться, ловить и ждать их появления. И всё это дополняла музыка. Негромкая, но ритмичная, она рождалась звонкими вибрациями, затухала, вновь нарастала, сопровождаясь постукиваниями и тягучим свистом. А когда я уловила в этих звуках что-то несомненно земное, у меня мурашки по коже побежали и дыхание перехватило.

— Нравится? — раздался за спиной, словно ледяной водой окатил, сильный мужской голос.

Само собой, я обернулась Хорошо хоть, не подпрыгнула от неожиданности, сдержалась. Как и в том, чтобы промолчать, предоставив возможность отвечать Ньевору.

— Дея любит всё яркое и необычное. Голограммы в музее рассматривала с интересом, когда мы были там на экскурсии. В поселении такого не увидишь. И удивительно красивых мелодий не услышишь.

— Я, в общем-то, поэтому вас в музыкальный зал и пригласил, — тут же нашёлся дагон. — То есть мы с тобой в соседней комнате поговорим, а Дея здесь останется. Ей не будет скучно. И не страшно. Тебя будет видеть.

Он указал рукой на одну из стен, чуть менее мутную, за которой угадывался иной интерьер. Кабинет, несомненно: диван, несколько кресел, стол. Кстати! А мне всё это время стоять придётся?

Не придётся. Поняла это, не успев даже додумать, — тот самый мужчина, который провожал нас сюда, поставил передо мной стул без спинки, похожий на банкетку.

— Устраивайся, Дея, — любезно предложил Дьер Шайхот. — Постарайся здесь ничего не трогать и нас не отвлекать.

Последнее прозвучало странно. Предупреждающе и одновременно с оттенком обречённости, словно он заранее был готов к тому, что я быстро забуду о его просьбе. Впрочем, объяснение найти было не сложно. Я же глупая, значит, память у меня короткая. А разговор, видимо, будет долгий.

Хоть и хотелось мне при нём присутствовать — как-никак планы-то будут обсуждаться грандиозные! — а пришлось подчиниться. Послушно сесть на мягкое сиденье, чинно сложить ладони на коленях и улыбнуться. Сначала Ньевору, потом дагону. На всякий случай, чтобы «уравновесить». Ну и сделать вид, что увлеклась очередным радужным пятном на стене, появление которого сопровождалось нарастанием новой музыкальной композиции.

А потом и на самом деле увлечься. Очень уж завораживающими были сочетания цветов и звуков. Да и сознание невольно на мелодии концентрировалось в трепетном ожидании повторения тех самых знакомых мотивов, что поразили меня с самого начала…