ГЛАВА 9. Время открытий

Пока Ньевор Хот смотрел вслед убегающей Дее, Дьер Шайхот подошёл совсем близко. Остановился, устремив взгляд туда, где в следующее мгновение исчезла за поворотом изящная женская фигурка в синем сарафане и белой блузке. То есть когда-то белой, сейчас её цвет больше напоминал кремовый — это дагон ещё во время заседания углядел.

— Красивая селяночка?

В его голосе не было утверждения. Был вопрос, словно рарк сомневался в том, что видит.

— Что? — не понял его сомнений Ньевор. А когда развернулся и встретился с ним глазами…

— Я говорю: красивая селяночка настолько впечатлила? Так… братик? — Хоть собеседник на разоблачение и не отреагировал, Дьер всё равно негромко засмеялся: — Ну хватит уже, Ньер. Отец, может, и не догадался, но я быстро понял, что это ты. Слишком хорошо тебя знаю. И про вызов тоже знаю, хоть ты и не стал мне ничего рассказывать, просто исчез.

— Отец тебе сообщил? — не слишком приветливо принял неизбежное Ньер.

— Не сразу. Разве ты забыл? Он никогда ничего не делает просто так. Считал нужным — молчал, посчитал выгодным — просветил… Не думал, что ты на такое решишься: оставить всё, имя другое взять, лишиться абсолютно всего…

— Кроме ума, — врезалась в его речь существенная поправка.

— Зато без возможности его уровень доказать, — внёс коррективы Дьер. — Кстати, а что за история с пропавшим архивом университета? Отец руку приложил, чтобы тебе сложнее было?

— Нет, я сам всё уничтожил, чтобы не было соблазна этим воспользоваться. Я выиграю этот вызов, даже не сомневайся!

— Да, в общем-то, и не думал… А ты молодец, до таких высот поднялся фактически с самых низов. Наверное, там эту самочку нашёл? Или она сама к тебе прицепилась?

— Дея не… — начал было Ньер и оборвал сам себя. Незачем другим знать о том, что она совсем не обычная «самочка», то есть не такая, как все круглоухие. Даже брату. — Не прицепилась. Просто так вышло.

— Расскажешь? — сверкнули заинтересованностью глаза собеседника.

— Я подумаю, — криво усмехнулся Ньер, снова пряча глаза под чёлкой.

— Подумает он, — добродушно проворчал Дьер. — Тебе теперь о другом думать надо, раз такой проект на себя взвалил.

— Моё назначение ещё не утверждено.

— Утвердят, куда денутся? Отец, если бы хоть малейшие сомнения имел, шансов бы не дал. Кстати, может, даже хорошо, что он тебя не признал. Иначе мог бы и на принцип пойти, несмотря на последствия. Ведь принятое сегодня решение приближает тебя к выигрышу, а его к проигрышу.

— Ты ему скажешь? — напрягся Ньер.

— Не вижу смысла, — отрицательно качнул головой Дьер. — И вообще, мне ваша дуэль неинтересна, у меня своих забот хватает. Быть наместником отсталой во всех смыслах провинции не так уж просто.

— Ты сам этот путь выбрал. Вернее, покорно принял. А ведь, я помню, у тебя были совсем другие мечты!

— Ньер, ну что ты на меня зубы скалишь как шош на амиота? Принял, да. Признал власть отца. Потому что не хочу конфликтовать, не хочу выпускать когти и доказывать право на свои убеждения. Всё равно срок назначения не вечный. Вот вытащу провинцию на первое место в рейтинге, и буду свободен.

— Твоё решение.

— Моё, — согласился Дьер. — А ты, раз уж проявился из подполья, не пропадай. Обещаю тебя не выдавать и вести себя так, словно мы едва знакомы.

— Если едва знакомы, тогда под каким предлогом я к тебе заявлюсь? Не ты же ко мне собираешься в гости приходить. Не тот статус.

— Придумаю что-нибудь…

Ворчание шоша, бдительно следящего за тем, чтобы никто беседу не подслушал, отвлекло братьев от разговора. Причина, то есть Дея, торопливо шла по коридору, спеша вернуться к Ньевору, и потому Дьер замолчал. С нескрываемым интересом следил за братом, который, взяв за руку, повёл девушку к выходу. Не удержался от улыбки, когда она обернулась, бросив на него взгляд полный недовольства. А в голове его неспешно сменяли друг друга мысли.

Ох уж эти круглоухие… Наверняка девочка жалеет, что приходится так быстро уходить, не успев познакомиться с потенциальным любовником. Одного ей точно мало… А она на самом деле хорошенькая, тут заинтересованность в ней Ньера понять можно… Дея… Дея Рьяр. Фамилия знакомая, ещё на заседании слух резанула. Рьяр… Гуз Рьяр, не родственник ли ей? Кажется, сын его был женат на круглоухой. То есть чисто теоретически… внучка? Говорил Гуз о ней или нет? Хм… Не помню. Кстати, давненько от него не было сообщений. Надо бы проверить…

— Идём, Хас, — решив вернуться в зал заседаний совета тетрады, дагон позвал за собой замершего в неподвижности шоша.

В глазах животного, следящего за удаляющейся парой с тем же пристальным вниманием, что и его хозяин, отражалось недоумение, но Шайхот, занятый своими мыслями, этого не заметил…

— Как от неё воняет…

Негромкий, но отчётливый комментарий прилетел в спину, едва я и Ньевор повернулись к дагону спиной. Неприятный, возмутительный, наглый! Я думала, Дьер Шайхот воспитанный рарк, а он себе такое позволяет! Может, он и прав, конечно, но… Ещё бы от меня не воняло, столько дней без нормальной гигиены!

Всё же не удержалась, оглянулась, и негодование моё в разы выросло. Этот тип ещё и улыбается! Нахамил, а вид делает, что ничего не говорил. Странно только, что Ньевор на это никак не отреагировал.

Неужели ему безразлично? Или просто своими мыслями занят, вот ничего вокруг и не замечает?

Посмотрела на идущего рядом мужчину, убедилась, что на лице его нет ни раздражения, ни злости, и рискнула.

— Что он от тебя хотел? — начала всё же издалека.

— Познакомиться, — спокойно ответил Ньевор. Правда, на этом его разговорчивость иссякла. Он замолчал.

Небольшая лестница, по которой мы поднялись, вывела на террасу. Открытое пространство вроде широкого балкона вокруг здания было ограничено невысоким парапетом. К краю мы не подходили, но всё равно было видно, что за ним, внизу, есть ещё какие-то сооружения.

Рарк шёл уверенно, видимо, за это время успел здесь сориентироваться. Вот только путь был совсем не тот, которым меня сюда привели, и потому, выждав немного, я решила зайти с другой стороны.

— А куда мы идём?

— В гостевые апартаменты. Мне предоставили жильё на время.

И снова молчание.

Гладкое каменное покрытие сменилось мягким, ковровым. Мы вновь вошли в здание.

Коридоры здесь были уже, потолки ниже, но ощущение лоска и шика всё равно оставалось. Насыщенные цвета, изысканный декор, приятное освещение…

Я наконец расслабилась. Окончательно осознала, что ничего страшного мне больше не грозит. Нежданно почувствовала прилив благодарности к тому, ради кого, собственно, и осталась здесь.

Хотела дождаться, когда мы окажемся в выделенных нам комнатах, и не смогла. Не сдержалась.

— Спасибо, что меня вытащил, — со всей искренностью выдохнула.

Рарк аж запнулся. Удержал равновесие, уставился на меня сначала ошалело, а затем…

— Ты снова меня оскорбляешь? — рыкнул яростно.

— Чем? — пискнула я в испуге, отшатываясь. — Я всего лишь поблагодарила…

— Ты во мне сомневалась! Допускала, что я тебя брошу! — припечатал Ньевор. Не только меня словами, но и ладонью стену, рядом с моей головой.

Потеряв дар речи от логического выверта, я лишь беззвучно открывала и закрывала рот. Пять дней в изоляции, и я напрочь забыла о том, что эти типы в любой фразе могут увидеть обвинение. Даже в самой безобидной.

С другой стороны… Может, не так уж он и не прав? Ведь, если бы я на самом деле искренне верила, что он не оставит меня в случае неудачи, я бы иначе сказала…

— Ты говорил, что это ненадолго.

Кадык на тонкой шее нависающего надо мной мужчины дёрнулся. Перекатился вверх, вниз…

— Если бы Лаит не улетел, ты на следующий день была бы свободна, — голос зазвучал хрипло, но уже не так раздражённо.

На этот раз я предпочла промолчать. Пик напряжения позади, правильнее будет выждать. Наверняка меня ещё ждёт «разбор полётов» за украденную флешку.

Тактика оказалась верной — путь мы продолжили. Правда, идти осталось всего ничего — каких-то десять шагов, и Ньевор толкнул в сторону дверь слева. Полотно цвета малахита беззвучно отъехало в сторону, открывая нам доступ внутрь.

Идеально круглый холл, два проёма, ведущие в спальни, ещё два — в кухню-столовую и в помещение для гигиены. Не грандиозно, минималистично, но красиво и удобно. Диван, стол, кресла, кровати, полки с инфопластинами, шкафы… пустые…

— Что ищешь? — заинтересовался рарк моими перемещениями.

— Одежду.

Понял он меня мгновенно.

— Иди, мойся, я принесу.

Ну надо же, даже не удивился… А ведь я снова я не подумала, сказала первое, что пришло в голову. Впрочем, если, по мнению Ньевора, я в нём не должна сомневаться, значит, логично, что одежду ищу — не мог же он её оставить на станции, если был уверен, что меня ему отдадут. Хорошо, хоть на этот раз я ошибки не сделала.

Я нежилась в мягких прикосновениях поднимающихся со дна бурунчиков, намыливалась, массируя кожу, уходила с головой в тёплую воду, бездумно гоняла по поверхности пузыри… Рарк меня лишь один раз побеспокоил, даже не он сам, а всего лишь его рука, отодвинув шторку, положила у самого входа пакет и исчезла.

Деликатность я оценила. И всё же покидать ванную не спешила — очень хотелось избавиться от неприятных воспоминаний о заточении. Но ещё больше — забыть о брезгливости не сумевшего сдержаться Шайхота. Наверняка ведь думает, что я не привыкла следить за собой: запах, волосы неухоженные, жирные, одежда не первой свежести… Эх, видел бы он меня сейчас! Наверняка бы изменил своё мнение.

Я вздохнула. Опустила полотенце, которым вытиралась, и присмотрелась к стройной девушке, отражающейся в зеркале. Волосы совсем тёмные, потому что мокрые, плотно облепили голову и плечи. Карие глаза, наполненные влагой, смотрят с волнением и обидой. Губы подрагивают, норовя превратить спокойный мягкий изгиб в грустный, плаксивый. Кончик носа покраснел…

Встряхнулась. Полотенцем просушила и взъерошила волосы. Заставила себя улыбнуться.

Чего кисну, спрашивается? Чистая. Красивая. Фигуристая. Умная… Иногда.

Разве можно назвать умным поступком мой отказ лететь с Виолой? Ведь я именно об этом грезила столько времени! А что в итоге? Одним спонтанным решением сожгла дотла возможность спокойно и счастливо жить на Земле.

Да, я Ньевора хотела спасти. У меня от одной мысли, что его ждёт смерть, всё в душе переворачивалось, и даже сейчас, когда всё позади, становится страшно. Страшно его потерять. Он мне… Да что лукавить! Он мне небезразличен. Близок и нужен куда больше, чем Ви, с которой я провела всё детство.

Но значит ли это, что мои чувства взаимны? То, как рарк со мной себя ведёт… В моих словах ищет подвох… Его резкость, несдержанность… Может, желание за мной ухаживать — всего лишь азарт? Он ведь так добивался от меня этого вызова. Ньевор настоящий боец, вон как отстаивал своё мнение перед дагоденами. Ясно же, что гордость не может позволить ему проиграть какой-то девчонке. Тем более круглоухой.

От таких мыслей охватившее меня волнение быстро переросло в нетерпение. Проверить! Узнать! Убедиться! Хоть намёк на ответ увидеть в глазах, спрятанных за совершенно дурацкой и ненужной чёлкой! Ньевор без неё выглядел бы намного лучше. Вот типичный мужик, совершенно не умеет себя правильно подать. Или не хочет. Или не считает нужным…

Перебирая варианты, я торопливо одевалась. Чёрные брючки, похожие на легинсы, удлинённая футболка-туника с интересным цветным принтом… Я даже не задумалась о том, откуда рарк так быстро достал новые вещи — среди моих старых таких точно не было. Как и о необычности одеяния не подумала, хотя раньше мне только юбки доставались. Убедилась лишь в том, что всё из пакета вытащила, и, дополнив гардероб пушистыми мягкими тапочками, выскочила в холл.

— Так быстро? — Ньевор, сидящий на диване, поднял на меня рассеянный взгляд. Положил на мягкое покрытие планшет, что держал в руках, устало растёр лицо и поднялся. — Тогда пошли ужинать.

Озадаченная — я-то думала, что он, наоборот, пожурит, что я долго возилась, — и потому растерявшая половину своего боевого запала, я послушно пошла за ним. Хоть волнение и притупляло голод, есть действительно хотелось. Особенно чётко я это осознала увидев накрытый для нас стол.

Отсутствием аппетита не страдала только я, мой компаньон едва ковырнул вилкой вкуснейший пудинг, поднёс его ко рту, да так и замер, глядя в одну точку.

Зрительно проведя в воздухе прямую, соответствующую направлению его взгляда, убедилась, что на пустой стене интересного точно ничего нет. Для приличия немного подождала, вдруг он сам в себя придёт. Не дождалась и потому набралась наглости и скомандовала:

— Ешь!

— А? — Ньевор вздрогнул. Уставился на меня непонимающе. Видимо, услышал только звук и не уловил смысла.

— Ты бы поел, — со вздохом повторила я. Хотела добавить: «И так совсем тощий. Кто ж тебя такого полюбит?» Передумала. Опять ведь на вызов нарвусь.

— Ага, — рассеянно кивнул рарк. Наконец положил в рот хоть что-то, прожевал и снова завис. Кажется, даже проглотить забыл.

Ну вот и как можно что-то выяснить, когда он в таком состоянии? Непривычно молчалив, своими мыслями занят, на меня едва реагирует… Что же его так мучает? Не на пустом же месте такое аномальное поведение!

— Ничего у меня не хочешь спросить? — решила на этот раз не сдаваться и разговор продолжить.

— А ты мне хочешь что-то рассказать? — наконец Ньевор проявил хоть какую-то заинтересованность.

— Хочу. — Отступать было некуда, и потому пришлось самой класть голову на плаху справедливого гнева. — Я виновата. Мне надо было сказать тебе, что Вейла хочет забрать накопитель. А я испугалась.

Гильотина не опустилась. Она зависла в воздухе, удерживаемая равнодушно-нейтральным:

— Всё?

Я занервничала. Может, он намекает на мой разговор с Ви на лестнице? То есть прослушал запись, всё понял, а потом избавился от компромата и стёр звук, чтобы меня не расстреляли? Стоп! Не мог он ничего понять! Мы же на русском говорили, даже не на вайли, который универсальный для общения разных рас в космосе, то есть теоретически рарки тоже могут быть с ним знакомы.

Так может, именно это его напрягает? Непонятная речь из уст местной круглоухой?

— И убегать я не хотела. Если бы ты слышал… — Мысленно пощупала пальцем остриё, надеясь, что если уж рубанёт, то сразу насмерть. Без мучений.

— Как я мог услышать, Дея? — поморщился Ньевор. — Ты разве на сбой в записи не обратила внимания? А видео я несколько раз посмотрел, так что ничего нового ты мне не сообщила.

То есть он ничего не стирал… Ладно, возможно, на самом деле у Виолы глушилка была. Не зря же сестра вела себя так уверенно.

— Жаль, что ничего нового. Я надеялась тебе помочь, — поняв, что кара откладывается, я нагло пошла на приступ. То есть решила поразить Ньевора своей логикой. Женской.

Вот только он её воспринял вовсе не как шокирующую, а вполне себе рациональную.

— Ты мне и так помогла, Дея, — неожиданно тепло улыбнулся. — Если бы не вся эта история с накопителем, неизвестно, когда у меня бы появилась возможность донести до совета тетрады свои соображения. Мало того, обеспечить перевес голосов. Да ещё и заявить права на новую должность. Жаль только, что… — он замолчал, словно что-то вспомнил. Улыбка погасла, лицо вновь стало серьёзным.

— Что не так? — я снова занервничала. А ведь секунду назад казалось, что всё налаживается!

Натужно пройдя ладонями по лицу, рарк зарылся пальцами в волосы, с не меньшей силой массируя кожу под ними. Страдальчески сморщился, обнажив стиснутые зубы, и с шумом втянул сквозь них воздух.

Наконец перестав терзать свою голову, сжал руки в кулаки и опустил на стол перед собой. Из под взъерошенной чёлки, похожей на разорённое гнездо, в меня впился колючий взгляд.

— Я тебя понять не могу, Дея, — резко выдохнул Ньевор. — Пытаюсь — и не могу. Мы с тобой уже так долго вместе, что мне кажется, я знаю тебя всю жизнь. Я изучил каждый твой жест, интонации, реакции. Мне известно твоё происхождение и твоё прошлое, что сделало тебя не похожей на остальных. Я знаю, что именно в тебе не так. Казалось бы, нет ничего сложного в том, чтобы правильно прогнозировать и объяснять твои поступки. Я именно это и делаю, строю планы, разрабатываю стратегию… А в итоге ты всё равно ставишь меня в тупик.

Это он о чём? Я же так старалась держать свою репутацию круглоухой на уровне! Или где-то прокололась?

Почти растаявший образ остро заточенного металла над моей головой вновь обрёл вещественную осязаемость.

— Например? — выдавила я, чтобы хоть что-то сказать.

— Тебе нужен пример? Хорошо.

Резко оттолкнувшись, рарк поднялся из-за стола. Вышел в холл, оставив меня гадать о причинах. Правда, отсутствовал совсем недолго. И минуты не прошло, как вернулся и положил передо мной тот самый планшет, что оставил на диване.

— Смотри.

Со страхом и одновременно любопытством я взглянула на экран, а там… Там военный в форме охранника космической станции что-то говорил замершей перед ним девушке в синем сарафане. Скользнул ладонью по волосам, провёл пальцем по щеке…

— Ты ведь не испытываешь непреодолимой тяги к сексу, Дея. Тебе не безразлично, с кем именно получать физическое удовлетворение. Это факт, потому что ни одна круглоухая не выдержит такого длительного воздержания, а я точно знаю, у тебя всё это время любовников не было. Ты не отреагировала ни на одно предложение развлечься, которое тебе делали. Ты приняла мой вызов, доказав, что хочешь нормальных отношений. Мне казалось, этого достаточно, чтобы ты вела себя осмотрительно и не допускала подобного, — с нотками непонимания, сплетёнными с болью и отчаянием, доносился до меня голос Ньевора. — Теперь же вижу совсем иное.

Тем временем мужчина на экране напор усилил. Его тело прижало к стене женское. Руки жадно заскользили по бёдрам. Ласкал он уверенно, не встречая сопротивления…

Я отвела взгляд, хрипло выдохнув: «Убери». Судорожно сглотнула, смачивая пересохшее горло и дожидаясь, когда Ньевор выключит воспроизведение. Надеялась, он сядет и мы поговорим, но рарк отошёл к окну и отвернулся. Объясняться пришлось с его спиной.

— Он застал меня врасплох. Отталкивать его я побоялась, это ведь могло вызвать подозрения. Мы с тобой об этом говорили, и ты сам мне советовал не привлекать внимания к своей необычности. И он ушёл в итоге, ничего не было. Ты наверняка это видел!

— Видел. — Ньевор резко развернулся. — Он ушёл, потому что его вызвали. А если бы этого не произошло? Ты бы так и стояла послушной куклой? Позволила ему пойти до конца? Только из-за страха разоблачения? Ради того, чтобы казаться нормальной круглоухой?

— Теперь ты меня оскорбляешь! — неожиданно для самой себя возмутилась я. — Не доверяешь, проверяешь, подозреваешь… Хочешь знать, как бы я поступила? — Я вскочила и даже к окну шагнула, чтобы удобнее было ткнуть пальцем в грудь мужчины. — Действовала по обстановке, защищая себя, раз больше некому. Ты это хотел услышать? Услышал. Всё, я иду спать.

Кипящая праведным гневом, развернулась и… И тут же впечаталась в упругое тело — Ньевор одним рывком за руку вернул меня на прежнее место. Вернее, притиснул к себе, поймав в столь же тесный капкан, что и охранник.

— И как именно ты бы защищалась, позволь уточнить? — яростно прошипел.

Я долго думать не стала. То есть я совсем не думала. Рефлексы сработали быстрее, чем разум, а потому моя ладонь с размаха и весьма звучно прошлась по щеке рарка.

— Этого достаточно? — Я даже отскочить смогла, когда объятия ослабли, а рука мужчины невольно взлетела к лицу.

— Вполне… — несомненно потрясённо выдохнул Ньевор и окликнул, когда я, осознав, что именно сделала, рванула к в холл. — Дея, подожди!.. Ты выиграла.

Заявление было сногсшибательным. В том смысле, что мозг впал в ступор, мышцы моментально ослабли, и я, успевшая добежать до дивана, буквально на него и рухнула. Ньевор же, присев на корточки, заглянул в глаза.

— Я больше никогда не усомнюсь в тебе, — произнёс торжественно, а затем куда более мягко: — Ты, оказывается, совершенно бесподобна, когда сердишься.

Восхищение в его взгляде и в интонации оказалось столь же обезоруживающим, сколь и смысл клятвы. А уж комплимент… Комплимент пролился бальзамом на сердце, заставив его биться чаще, а кровь броситься к щекам.

Приятно… Как же приятно! Даже злость ушла, оставив после себя лишь возбуждение и боевой настрой. А ещё желание большего. Новых признаний, обещаний… прикосновений. Воспоминание о руках, крепко меня обнявших, кружило голову ничуть не меньше остального.

Правда, Ньевор спешить не стал. Может, не заметил моей реакции, а может, посчитал её несвоевременной. Или вообще ненужной, потому что больше ничего не сказал и не сделал. Если не считать, конечно, совершенно нейтрального «вот теперь точно можно идти спать» и галантного сопровождения до проёма в спальню.

Не знаю, как он, а я уснуть не могла. Казалось бы, такой насыщенный событиями день, от усталости сон должен был прийти мгновенно. Ан нет. Перед закрытыми глазами мелькала череда картинок, сложная вязь фраз, по телу волнами прокатывалась дрожь — калейдоскоп пережитого не давал расслабиться, а мысли о будущем вносили свою долю в сумбур, творящийся в голове.

Моё будущее… Ведь оно теперь навечно связано с Ракисом — на Землю я не вернусь. Не могу, да и… не хочу. Свой выбор я сделала. Так хочется надеяться, что не разочаруюсь. Что не останусь одна. Что никогда не испытаю отчаяния от осознания невозможности вернуть то, от чего отказалась. Что найду здесь свою судьбу и своё счастье.

В итоге выбралась я тихонько из кровати, в которой смяла всё, что только могла, и на цыпочках пошла на кухню. Так уж спроектирован оказался номер, что окно в нём только одно. А мне сейчас, как никогда, хотелось увидеть окружающий мир. Осознать его реальность, посмотреть на него по-новому, почувствовать себя его частью, а не пришлой инородной частичкой. Возможно, сказалось вынужденное заключение в камере на орбите, где мой мир сузился до бесконечно малого объёма, возможно, просто надеялась новыми впечатлениями хоть чуть-чуть загасить обжигающий огонь нетерпения.

Темнота, завладевшая планетой, меня не разочаровала. Она плотным покровом спеленала город, погасила огни на земле и зажгла звёзды над головой — предвестие скорого восхода Лидвот. Светящаяся атмосферная дымка — уникальное явление, объяснения которому я так и не нашла, а спросить у Ньевора не решилась, — медленно, словно живая, уползала подальше от границы «дня» и «ночи», прячась от губительного для неё нейтронного излучения, теперь уже неизбежно сопутствующего местному солнышку.

Так жаль планету, которая, даже обречённая на гибель, пытается выжить… Она же не виновата, что ей достались такие неосмотрительные обитатели. Одно опрометчиво принятое решение и такие жуткие последствия! Хочется верить, что Ньевору удастся всё исправить.

— Пусть у него получится… — тихо прошептала и, оттолкнувшись от подоконника, на который опиралась, отправилась к себе.

Переступила через порог ведущего в холл проема и обмерла, боясь даже дышать. В непроглядной темноте почудилось что-то ещё более тёмное и плотное, чем окружающий мрак, преграждающее путь.

Окаменев от страха, я так и стояла, с лихорадочно бьющимся сердцем, напряжённо всматриваясь и вслушиваясь в звенящую тишину. Постепенно глаза привыкли, начав различать контуры мебели, и стало понятно, что передо мной… пусто. Ничего. Ничего страшного.

Выдохнула я с облегчением. Показалось.

Уже без опаски, но всё же стараясь не шуметь, проскользнула к себе и нырнула под одеяло. Всё! Спать!

— Спа-а-ать…

— Пора вставать!

Сладкая дрёма затягивала в сон, где что-то неясное, но бесконечно приятное манило к себе. Строгий громкий голос вытаскивал обратно, пробуждая и возвращая к реальности. Но я не сдавалась, в надежде, что он отстанет:

— Ещё чуточку.

— Нечего было вчера ночью разгуливать, — не сдался «будильник». — Слышал, как ты тут топала и сопела.

— Топала? — возмутилась я, тут же просыпаясь. Даже села, натянув на себя одеяло. — Да я на цыпочках! Только на кухню и сходила, воды попить…

Осеклась, опознав смеющийся взгляд за упавшей на лицо чёлкой стоящего рядом с моей кроватью мужчины.

Вот точно, отрежу ему её когда-нибудь!

— А ты за мной следил, что ли? — хихикнула, удивляясь мыслям, принявшими своеобразное направление.

— Не следил. Просто проснулся, хотел было встать, потом передумал, всё же заснул.

— М-да? — задумалась я. — Значит, мне показалось.

А ведь действительно, самым разумным было предположить, что ночью в холле передо мной стоял Ньевор. И незаметно, пока я от страха в себя приходила, нырнул к себе в комнату. Но раз он спал…

— Что показалось? — тут же отбросил весёлость рарк, став серьёзным и сосредоточенным.

Ну вот и зачем я это сказала? Теперь начнётся допрос с пристрастием. А ведь всё было так мило и по-домашнему. Эх…

— Темно же было, — улыбнулась, пытаясь вернуть атмосферу непринуждённости. — А у меня хорошее воображение. Вот и привиделось то, чего нет.

Попытка успехом не увенчалась. Рарк остался серьёзным. Плотно сжав губы в тонкую линию, поскрёб длинным пальцем бровь и выдал:

— В следующий раз, когда привидится, сразу меня зови. Договорились?

— Ладно, — не стала я спорить и поинтересовалась: — А что? Есть подозрения? За нами следят? Кто?

— Понятия не имею, — не выдал секрета Ньевор, а может, на самом деле не знал. — Но я не хочу, чтобы тебе по ночам было страшно. Одевайся, а я пойду завтрак готовить.

Вот и думай теперь, то ли на самом деле есть то, чего надо опасаться, то ли рарк просто пытается защитить меня от всего. Даже от воображаемых кошмаров.

— Меня сегодня весь день не будет, — дождавшись, когда от торопливого поглощения еды я перейду к более размеренному, продолжил разговор Ньевор. — Буду продвижением проекта заниматься, раз уж его отдают на одобрение комиссии. Тебя взять не могу, прости. Найдёшь чем заняться? Волнор здесь есть, я покажу, он в стене холла спрятан. У меня в спальне на тумбочке лежат пластины для чтения. Правда, они не очень интересные… На улицу только не ходи, а то потеряешься.

— Поняла, не пойду, не беспокойся, — успокоила я его. — И занятие себе найду. А ужин я могу приготовить?

— Ужин? Да, хорошая идея. Продукты… — он оглянулся, мазнув взглядом по совершенно ровной стене, и дотянулся до светящейся полосы на краю разделочного стола.

Пальцы скользнули по ней слева направо, и стену прорезали строгие чёткие трещины. Горизонтальные и вертикальные, они разделили её на части, а в явившихся на обозрение нишах показались баночки, упаковки, тарелки…

— Я не буду снимать активацию, — просветил меня рарк. — И ты эту штуку не трогай. Просто бери, что тебе нужно и всё. Поняла?

Конечно, поняла. Что ж тут непонятного? Я всё же техник, а не… Стоп! Я в этом мире как раз это самое «не». А потому просто кивнула, хотя себе заметку сделала: «обдумать».

Нет, ну на самом деле, не буду же я всю свою жизнь косить под дурочку! Одно дело, если подобная маскировка — временная необходимость, и совсем иное, когда она грозит стать пожизненной. Я просто не выдержу.

А вариантов, по сути, всего два.

Первый — выбрать момент и признаться. Не уверена, правда, что подобный «обух» по голове Ньевора не прилетит ко мне обраткой. Ведь неясно, как рарк на это отреагирует. Может, сам лично и пристрелит за то, что так долго водила его за нос. А если не он, так кто-нибудь другой это сделает. Землян тут не жалуют.

Второй — медленно проявлять всё больше сообразительности и постепенно «научиться» всему. Хороший вариант. В общем-то, я его неосознанно и придерживаюсь. Но тоже проблемный, ведь в этом случае показать всех своих знаний я всё равно не смогу. Не будет же Ньевор обучать меня квантовой физике и высшей математике. Это точно перебор для круглоухой.

В общем, как ни крути, а по всему выходит, что в перспективе у меня либо жить глупой, либо погибнуть умной.

Вот с такими, отнюдь не радужными мыслями я весь день и провела. В комнатах прибиралась, еду готовила, волнор смотрела. То есть пыталась смотреть, пока не поняла, что сути происходящего на экране не улавливаю — мозг иными проблемами занят. А когда выключила технику и вернулась на кухню, осознала — за окном уже темно совсем.

Ночь… Но где Ньевор? Он же к ужину обещал вернуться!

Почти бесконтрольно я забегала кругами по комнатам. К окну, в холл, в ванную, в спальню, снова в холл, к двери… Я даже её распахнула, чтобы выглянуть — вдруг он уже идёт?

— Куда собралась? — встретил меня недовольный вопрос стоящего перед входом мужчины. В своём намерении открыть дверь я опередила его ровно на секунду.

— Никуда, — выдохнула, чувствуя одновременно и облегчение, и возмущение. — А вот ты куда пропал?

— Почему сразу «пропал»? — удивился Ньевор, перешагивая порог. — Просто заседание было долгим. Они там такие дебаты развели, думал, до утра не разойдутся.

— Одобрили? — поинтересовалась я, отступая в сторону, чтобы не мешать.

— Нет, что ты. Они же во все детали вникнуть хотят, а спецов среди них нет. Вот и приходится каждую мелочь объяснять. Дня на три процесс растянется, не меньше.

Отвечал он, снимая обувь и на ходу расстёгивая рубашку, а когда скрылся в ванной, я пошла на кухню, подогревать остывший ужин.

Три дня… Не так уж много. Скучно, конечно, постоянно сидеть одной, фактически взаперти, но это же не тюрьма. Всего и нужно три дня потерпеть, и всё изменится…

Какая же я наивная! С принятием положительного решения комиссией моё добровольное заточение не закончилось. Ньевор по-прежнему исчезал ранним утром, иногда даже меня не разбудив, а возвращался поздно вечером, уставший и вымотанный. С трудом, почти засыпая, впихивал в себя еду, извиняюще мне улыбался и скрывался в спальне. Я убирала со стола и тоже шла спать. А на следующий день всё повторялось.

Разговоры, конечно, тоже случались, но они оказывались краткими и потому малоинформативными. Всё, что я поняла, — Ньевора назначили-таки на должность куратора нового проекта, и он теперь занят переговорами, согласованием планов, организационными вопросами…

Я к рарку не приставала, на скуку не жаловалась, проявляя деликатность. У него сложный период, не хватало ещё моего нытья. Развлекалась как могла: с продуктами экспериментировала, читала, новости слушала, зарядку делала, в окно смотрела, хоть вид оттуда был и не самый интересный — всего лишь каменный пустырь, слева от которого виднелась часть стены какой-то постройки. Иногда агравы пролетали. А пару раз я что-то рыжее заметила, стремительно выбежавшее из-за одного валуна и нырнувшее за другой. Местное животное, наверное.

Иногда я днём спала, потому что ночью не высыпалась. А всё потому, что было у меня ещё одно занятие. Называлось оно «Как поймать невидимку» и начиналось, едва Ньевор затихал в своей спальне. Я тоже забиралась в кровать, укрывалась с головой и притворялась спящей. Однако в оставленную щёлочку бдительно следила за происходящим в комнате.

Причина была жуткая — тот сгусток тьмы, что напугал меня в первую ночь, появлялся с завидной регулярностью. Я это поняла не сразу, просто однажды проснулась от жуткого ощущения, что кто-то навис над моей кроватью. Так и лежала с закрытыми глазами, боясь пошевелиться, пока не услышала тихий шорох. И, приоткрыв один глаз, успела заметить, как это самое тёмное нечто исчезает в проёме, ведущем в холл.

На следующую ночь от страха я уснуть не могла. И потому заметила, как, отодвинув тонкую занавесь, неизвестная сущность заглядывает внутрь. Дёрнулась от неожиданности, и она пропала. Наверное, я её испугала.

С тех пор я начала «охоту». Очень уж хотелось понять, что это такое. Однозначно живое, но совершенно неуловимое, а может, даже невещественное, потому что входная дверь, пусть и не запертая, точно не открывалась! Я под неё волосинки подкладывала, чтобы проверить. Утром они оказывались нетронутыми.

Поначалу хотела рассказать Ньевору, как обещала, а потом передумала. Рарку сейчас только этой заботы не хватало! К тому же ночной гость вреда не приносит, пугает только, да и то лишь потому, что тёмный, а на самом деле, может, он сам по себе чёрный и пушистый.

С каждым днём, то есть ночью, убеждённость в этом становилась всё сильнее. Сгусток действительно казался мне похожим на какое-то большое животное.

И я решила действовать.

План «А» был прост. Проследить. Нужно выяснить, откуда именно он приходит. И потому, вместо того чтобы лечь самой, я сложила одеяло горкой, а сама спряталась за шторкой в ванной. Ясное дело, того, что происходило в моей комнате, я видеть не могла, зато прекрасно обозревала весь холл.

Гость появился из кухонного проёма. На миг в нём стало темнее, чем секунду назад, а затем сгусток скользнул… в комнату Ньевора! Я едва не выдала себя, почти рванувшись следом. Сдержалась. Затаилась. И правильно сделала. Через несколько минут нечто вернулось в холл. Помедлило, прошлось вдоль стены, постояло у входа в мою комнату, словно не решаясь зайти…

Может, почувствовало, что меня там нет? Ответа я так и не получила, зато убедилась — ушёл призрак тоже через кухню.

А что такого есть на кухне? Окно!

Оно, конечно, тоже закрыто, но его-то я не проверяла!

Вот тогда и созрел план «Б» — спрятаться под столом.

Накинув на столешницу простыню и опустив её до самого пола, на следующую ночь я именно там обосновалась. Сидела в засаде на жёстком полу, жалея, что не взяла с собой подушку, но неудобства терпела. Азарт и предвкушение открытий были сильнее.

Когда едва слышно стукнула, приоткрываясь, ставня, я затаила дыхание. Максимально осторожно заглянула в дырку, которую заранее сделала в простыне, и обомлела. Внутрь действительно протискивалось что-то плотное, большое, и оно точно не было привидением!

Однако, несмотря на свою громоздкость, действовало существо совершенно бесшумно. Даже на пол спрыгнуло так, словно было абсолютно невесомым. И в проём холла утекло лёгким дуновением. А я рассердилась. Это ж получается, какое-то местное чудо-юдо шастает по моему дому, как по своему? Да ещё меня же и пугает? Ну нет!

В итоге я тихо вылезла и прокралась к проёму, решив существо поймать. Действовала вроде тихо, да только оно меня услышало. Рвануло обратно. В общем, я не успела его схватить. Вернее, мне показалось, что не успела, ведь вся тушка мгновенно пронеслась мимо, а потом поняла, что всё же поймала, — руки сомкнулись, вцепившись во что-то тонкое и пушистое.

— Отпусти хвост, дура! — неожиданно взвыло это самое нечто.

— Не ори! Всех перебудишь! — зашипела я, больше всего возмутившись вовсе не оскорблению, а громкости, с которой выдвигались требования.

— Это кто ещё тут орёт?.. — продолжило было качать права наглое существо и осеклось. Хвост, больше похожий на заострённый обрубок, судорожно дёрнулся в моих руках, а спеси в голосе поубавилось: — Ты меня слышишь, что ли?

— М-м-м… Допустим, — осторожно подтвердила я.

— Не, ну… офигеть. Я ж с тобой ничего не ел, — явно опешил незваный гость.

Почему-то его фраза напомнила мне «Я с тобой на брудершафт не пил», и я захихикала, стараясь делать это как можно тише. Разбудить Ньевора не хотелось, ему выспаться надо.

— И что смешного? — заворчал пушистый визави, разворачиваясь ко мне передом. — Хотя чего я тебя спрашиваю? Известно же — дураку нос покажи, ему уже весело станет.

Держать стало неудобно, и я выпустила из рук честно добытый трофей.

— Я не дура, просто кое-что вспомнила. А ты бы на самом деле говорил потише, всё же ночь на дворе.

— Нет, ты точно дура. Кто ж без ягод меня услышит? Это ты одна какая-то ненормальная.

Ягоды… Ягоды я помню. И как Вага со мной общалась после совместной дегустации тоже. Только этот зверь утверждает, что ничего не произносит, а она вроде как вслух говорила. Или мне это только казалось?

— Ты про мудриссу, что ли? — спросила, вспомнив название.

— Нет, про мриссу, — с отчётливо слышным подозрением отозвался пушистик. — Хочешь сказать, какая-то новая разновидность появилась? Универсального действия? Ты её съела? Уй-й-й… — заныл, словно у него резко заболел зуб. — Это ж, если все такими, как ты, станут, тут такое начнётся! Вот ведь катастрофа!

Он подскочил, однозначно с намерением сбежать. Даже на подоконник запрыгнул. Только я не позволила. Шагнув к окну, придавила створку рукой, не позволяя открыть.

— Ку-у-уда собрался? — грозно поинтересовалась. — А извиниться?

— За что? — недовольно буркнуло существо, перебрав лапами.

— За то, что меня пугал.

— Делать мне больше нечего, как тебя пугать! — фыркнул зверь, возвращаясь на пол. — Ты себе навообразила невесть чего, а я теперь виноват?

— А зачем ты вообще к нам каждый день наведываешься? Шпионишь?

— Гуляю я. В гости зашёл. Понятно?

— Понятно, — кивнула я. — Только я не помню, чтобы тебя приглашала. А заходить без разрешения в чужой дом нельзя. Или на животных это правило не распространяется?

— Это кто ещё тут животное?! — возмутилось пушистое недоразумение. Подумало и выдало: — И вообще, я ж в окно влез. А в дом заходят через дверь. Так что это не считается.

Логика железная. И от ответа он уходит мастерски. Только я так просто не сдалась.

— Не знаю, не знаю… — протянула задумчиво. — Может, не считается, а может, наоборот. А давай-ка я спрошу у своего друга. Он в соседней комнате спит, вот и скажет мне, как правильно.

Я даже воздух в лёгкие глубоко набрала и рот открыла. Мол, вот сейчас и спрошу. Громко. Тогда его скрытности точно крышка.

Само собой, пугала. Да только результат себя оправдал.

— Молчи, дура! — взвыл «гость», неожиданно бросаясь ко мне и толкая лапами в грудь. Не сильно, но воздух выбил. И на пол уронил. К счастью, я туда по стенке сползла, а не упала по настоящему.

— Хватит толкаться! И обзываться! — шёпотом, но рассердилась я.

— Тебя не толкни, так ты глупостей натворишь. И я не обзываюсь. Я обращаюсь. Не знаю же, как тебя звать-то. А так ду… в общем, круглоухая же. Значит, глупая.

— Дея. А тебя?

— Таш, — замешкался, но всё же представился пушистик. И рядом присел на задние лапы ну точно как собака. Только нос у него какой-то уж очень длинный… Ой!

— Ты шош, да? — осенило меня.

— Ну ты ду… — начал было он, осёкся и фразу изменил. — Ну ты и тормоз, раз только догадалась.

— Так почему ты к нам постоянно приходишь, Таш? — я решила на этот раз пропустить его слова мимо ушей и уселась удобнее, поправив полы халатика. — Каждую ночь забираешься. Ведь не ради еды. Для этого с кухни в комнаты можно не уходить.

— А ты никому не скажешь?

— Не скажу.

Ответом было сопение. Шош наверняка обдумывал, правду сказать или снова соврать. В итоге улёгся на пол, положил под голову передние лапы и вздохнул:

— Я скучаю.

— Тебе нечем заняться, поэтому скучно? — не поняла я.

— Ты ду?.. — приподнял морду Таш. Чихнул, бормоча какое-то ругательство, и снова лег. — Ты, Дея, совсем логически мыслить не умеешь. Если бы я просто скучал, то в разные места бегал, развлекаться. А я скучаю.

Он такой интонацией это слово выделил, что оно совсем иначе зазвучало. Надрывно, тоскливо, но при этом совсем не унизительно. Словно то, что вынуждало его на это, было… испытанием?

И новая догадка буквально взорвала мой мозг, заставив ахнуть:

— Ты ходишь сюда из-за Ньевора?! Вы знакомы? Он был твоим хозяином?

— Хозяева бывшими не бывают, — наставительно выдал Таш. — Бывают лишь обстоятельства, которые заставляют нас проводить время вдали друг от друга. Если недолго, то это ещё терпимо, а если долго…

В его голосе вновь зазвучали тоскливые нотки, и я не удержалась. Протянула руку, осторожно погладив шоша по голове.

Удивительно, но шёрстка на макушке разительно отличалась от той, что покрывала хвост. Там она грубая. А здесь… такая мягкая, нежная, как пух! И ушки такие крошечные…

— Вот лежу я и думаю, — в ритм моих поглаживаний признался шош, — потерпеть или цапнуть тебя зубами, чтобы руки не распускала?

— Ой… — я тут же отдернула руку. — Прости. Тебе не нравится?

— Кому ж такое понравится? Сначала хвост чуть не оторвала, теперь решила за уши приняться? А они у меня единственные, другие не отрастут.

— А хвост отрастёт?

— Нет, ты точно… глупая. Я ж не простейшее какое, чтоб запросто регенерировать. Так что не вздумай экспериментировать.

— Не буду, — успокоила я его. — И вообще я не собиралась ничего отрывать. Это случайно получилось. От неожиданности. Я не видела, за что тебя хватаю.

— Зачем тогда засаду устраивала, раз плохо видишь? — буркнул шош. — И вообще, спала бы себе спокойно, проблем бы не было, так нет же, понесла тебя нелёгкая… Подожди! — вдруг что-то вспомнил, прекратив ворчать. — Скажи-ка лучше, почему это ты в отдельной спальне ночуешь, а?

— А где я, по-твоему, должна спать?

— Под боком. Какой от тебя толк, если ты далеко? Ты же самочка.

— То есть, кроме удовлетворения похоти, от меня ничего не нужно? — прошипела я. Ну надо же, и это существо обо мне как о сексуально озабоченной думает!

— Похоти, — скривился Таш. — Фу, как вульгарно. А приласкать? Согреть? Слово приятное сказать? Это всё к тебе не относится? Меня вон и то погладила, а хозяина игнорируешь? Тогда я не понимаю, почему ты тут живёшь.

— Он сам не хочет, чтобы я его гладила.

— Н-да? Странно… — задумался пушистик. — А ты ему вызов бросила?

— Наверное, — неуверенно ответила я.

— То есть как это «наверное»? — опешил Таш. Даже голову снова поднял, видимо присматриваясь ко мне. — Вызов, он либо есть, либо его нет. Вот, например, бросил хозяин вызов отцу и всю свою жизнь с хвоста на уши поставил. Потому как вызов! Его нельзя не заметить. А ты говоришь «наверное»…

— А что за вызов сделал Ньевор? — заинтересовалась я. — Ты же знаешь условия, раз вы тогда вместе жили? И почему ты ушёл? Разве нельзя было вместе остаться? И ему было бы проще. Всё же не один.

— Он тебе не сказал? Значит, и я не скажу, — неожиданно проявил строптивость шош. — Прости, Дея, — смягчил интонации, видимо сообразив, что я обиделась, — это не мой вызов, и он ещё не завершён. Так что я обязан молчать о его условиях. Вот когда выиграет хозяин, тогда пожалуйста. Впрочем, в этом случае он сам всё расскажет.

— Я понимаю. — Как бы ни старалась, разочарованный вздох всё равно сорвался с губ.

— Какие же вы, женщины, нетерпеливые, — посетовал Таш. — Всё-то вам сразу надо. Вы даже вызовы толком не продумываете, ставите условием что-то простенькое, лишь бы быстрее получить то, что хочется. А мужчины потом неудовлетворёнными остаются, когда выигрывают. Это же неинтересно, если что-то достаётся легко.

— А ты откуда знаешь? — хихикнула я. Очень уж странно было слышать подобные рассуждения от этого существа.

— Так были ж примеры. Насмотрелся. И на сам процесс, и на результат… Или ты думаешь, у хозяина жизнь только с момента твоего появления началась?

Само собой, я так не думала. Только почему-то представлялась мне эта жизнь лишённой женского общества. Ну не тянул Ньевор на заядлого ловеласа, ни по внешности, ни по убеждениям. С другой стороны, он же, когда мы о его прошлом говорили, прервал откровения на «лишил себя семьи, друзей, люб…». Получается, что с любимой вынужденно расстался. Значит, к ней вернётся, когда вызов выиграет.

Мысль оказалась неприятной. Острым ножом резанула, оставив саднящий след, и я отогнала её прочь. Нет. Не может этого быть. Иначе зачем он от меня личного вызова добивался?

Зачем, зачем… Да затем, что до завершения спора с отцом Ньевору наверняка ещё далеко. Я же, что называется, почти «в кармане» и могу до поры до времени побыть любовницей разборчивого в отношениях мужчины. А потом он меня просто отправит в отставку и к своей девушке вернётся.

— Дея, ты чего это? — Таш приподнялся и сдвинулся ближе ко мне, заглядывая в глаза.

Я его уже лучше видела, наверное, привыкла к темноте, а может, атмосферная дымка начала разгораться. Потому встретилась взглядом с янтарными бусинками, изучающими моё лицо. Да и сам шош уже не казался сгустком мрака и приобрёл не только более чёткие формы, но и рыже-коричневый оттенок.

— Что я? — поморгала наивно ресничками, предпочтя сделать вид, что не поняла сути вопроса. Впрочем, для себя заметку сделала. Чувствительный он! Или же просто наблюдательный. А ещё напрочь лишённый чувства такта, потому что даже не попытался смягчить свои мысли:

— Ревнуешь, что ли?

Потому и я миндальничать не стала.

— А ты и таких примеров насмотрелся? Богатый у тебя жизненный опыт.

— Опыт богатый, а вот насчёт примеров… Был один. — Он тряхнул головой и даже движение сделал, словно плечами пожал.

Я тоже пожала. Ну вот и подтверждение. Увы…

— Я понял, — решительно нарушил возникшее молчание шош. — Тебе от хозяина вызова хочется, а свой ему никак высказать не можешь?

— Да сделала я ему вызов, — призналась-таки. — Только он такой сложный оказался, что неясно, когда и чем закончится.

А теперь, зная о прошлом Ньевора, в котором осталась его таинственная любовь, я вообще не уверена, что хочу, чтобы он закончился в его пользу.

Последнее про себя сказала, не вслух. И так разоткровенничалась. И, главное, с кем? С существом, которое вижу первый раз в жизни!

— Сложный? — удивился Таш. — У него что, два трудных вызова одновременно? О! Так вот почему меня к нему последнее время так тянет! А я-то всё причину найти не мог…

— Есть закономерность? — хоть и думала я о своём, любопытно стало.

— Зависимость, — важно заявил пушистик. — Мы, шоши, не только обычной пищей питаемся, но и эмоциями хозяина. Чем они сильнее, тем притягательнее. Даже расстояние не мешает чувствовать.

— Как это «питаетесь»? Паразитируете? — невольно вырвалось у меня.

Бум!

Шош так резко наклонился, согнув шею, что его лоб встретился с полом.

Бум, бум, бум… — разнеслось по кухне. Тише, но всё равно отчётливо, когда движение повторилось с меньшей высоты.

Приподняв пострадавшую голову, Таш поинтересовался с осуждением:

— Да кто ж тебя таким словам научил?

— Прочитала где-то, — быстро нашла я себе оправдание. Вот только, кажется, ошиблась.

— Ты читать умеешь?

— Ньевор со мной занимался.

— Ну и дела… — Таш поднялся на лапы и прошёлся по кухне, не выпуская меня из поля зрения. В итоге снова сел и заявил: — Похоже, я много пропустил.

— Много, — согласилась я и, сообразив, что поворот в разговоре очень удачный, тоже проявила любопытство: — Но теперь-то ты вернулся? Раз каждый день… то есть ночь приходишь.

— Я не вернулся, — снова принялся за нравоучения шош. — Я профилактически хозяина навещаю, раз уж есть возможность.

— А раньше, значит, возможности не было?

— Я, по-твоему, телепортироваться могу? Пансион, где я всё это время обитал, находится в Рардесе, здесь недалеко, а хозяин жил в Одолисе. Туда быстро на своих четырёх не доберёшься.

— Пансион для шошей без хозяев? Ясно… — Получив утвердительный кивок, я потянулась и поднялась, разминая занемевшие от сидения на полу ноги. — А почему таишься и Ньевору не показываешься? Он же тебе обрадуется. Или… нет?

— Обрадуется, когда позовёт. Позовёт, когда с вызовом отцу разберётся. А до этого я для него и для всех невидимка.

— Кроме меня, — не удержалась я от улыбки.

— Но-но! — строго пригрозил мне Таш. — Не вздумай болтать, иначе…

Он тоже «улыбнулся», обнажив зубки. Длинные, острые, как иглы!

Ой, мамочки!

Угроза «цапнуть» заиграла новыми красками. Кровавыми.

Руки я убрала за спину и на всякий случай отступила к столу. Какой-никакой, а барьер будет.

Шош фыркнул, не то насмешливо, не то презрительно, но тут же насторожился. Замер, словно прислушивался, и неожиданно стремительно рванул к окну. Я ахнуть не успела, как он уже запрыгнул по подоконник и подцепил лапой створку. Доли секунды… Всё, нет моего собеседника. Даже следа не осталось.

— Дея? Почему не спишь?

Я обернулась. Увидев в проёме растирающего заспанное лицо Ньевора, моментально осознала причину побега Таша. И пожалела, что не могу последовать его примеру. Потому что рарк, оставив лицо в покое, с недоумением воззрился на стол, рядом с которым я стояла.

— Ты зачем его простынёй застелила? Это же не скатерть…

Само собой, я растерялась. Объяснить своё наличие на кухне легко: воды попить пришла, завтрак приготовить — тут что угодно сойдёт. Но простыня…

— Я тут… Пряталась.

— Что? — Ньевор остановился совсем рядом, присматриваясь теперь уже ко мне. Несомненно растрёпанной и не выспавшейся.

— Я снова тень видела. И побоялась в комнате оставаться. Вот домик сделала.

— А ко мне почему не пришла? — Ньевор, приподняв простыню, заглянул под стол. — Я же просил. Разве забыла?

— Не хотела будить. Тебе выспаться надо. А в домике мне не так страшно. Я часто так делала, когда дедушка меня одну оставлял.

Ожидала, что рарк рассердится, но, видимо, он сонный был, спокойно объяснение принял. Лишь пожурил:

— И всё же в следующий раз приходи ко мне. Можешь не будить, просто ложись рядом и спи.

Пока я, раскрыв рот, пыталась осознать услышанное, отошёл к шкафчикам и принялся выбирать, из чего готовить завтрак.

— А что такого страшного было в доме твоего деда? — поинтересовался между делом.

— Не в самом доме. На улице ночью тени появлялись.

Преувеличила, конечно. А может, и вообще придумала, вспомнив свои страхи, когда сидела в засаде под окном и чудились мне наблюдающие за мной монстры.

— Включать свет самой мне дедушка не разрешал, вот я и пряталась, пока его ждала, — добавила для достоверности.

— Кто бы там у вас ни обитал, в дом вряд ли бы полез, — вроде как успокоил меня Ньевор. — Ты вальесу будешь?

— Возможно. Только я-то этого не знала, а привычка вот осталась. — Я пожала плечами, аккуратно складывая ткань, освобождая столешницу и ставя на неё две глубокие тарелки. — Буду.

Вальеса — это необычайно вкусная кашка из злаков, растущих в одной из провинций Ракиса. Я её только здесь, в гостевых апартаментах правительственного комплекса и пробовала. Она очень дорогой оказалась, Ньевору не по средствам. А всё потому, что плантации урожай давали маленький. Излучение их губило, и раркам после захода Лидвот заново поля восстанавливать приходилось. И с каждым новым оборотом делать это всё сложнее — я в новостях слышала. Как всё-таки страшно, когда вся планета обречена!

— Ничего, Дея, потерпи немного. Скоро всё изменится, — неожиданно ободрил меня Ньевор, аккуратно разливая жёлтую крупянистую массу в тарелки.

— Как скоро? — заволновалась я. Очень уж хотелось ещё раз встретиться с Ташем. А может, и не раз. Конечно, в любом случае я его буду видеть, когда Ньевор шоша к себе позовёт, но это же совсем иное…

— Я почти всё уладил. Остались небольшие вопросы и, думаю, дня через два-три мы с тобой на орбиту полетим. Там основная часть исследований будет идти.

Вот и чудненько.

За это время выпытаю у шоша, как правильно вызовы делать, чтобы больше впросак не попадать, определюсь с тем, чего мне действительно хочется, а потом разберусь и с тем, что же уготовил мне Ньевор в плане отношений с ним.

Как хорошо, когда есть план, когда видишь, в каком направлении движешься, и понимаешь, чего ожидать. Даже назревающие трудности и проблемы предпочтительнее, чем неизвестность.

А жизнь-то, оказывается, налаживается!