13

Я заледенелыми руками пытаюсь снять с себя одежду. Как дошла до бани не помню, стою, пытаюсь раздеться, пальцы путаются в пуговицах, в голове полный раздрай.

Что же происходит? Что я натворила? У кого спросить? Кто ответит?

Баня всё ещё хранит жар, даже здесь в предбаннике душно, тело быстро покрывается потом, дышать становится нечем. Хотя, может быть это моё состояние... Я словно в капкан собственный попала. Меня душит чувство бессилия. Вина с новой силой наваливается на меня, давит такой тяжестью, пониманием, что точка невозврата пройдена.

И виновата в этом я!

Когда полностью справившись с одеждой, я, наконец, раздеваюсь, дверь внезапно открывается и заходит Кир.

Мы сталкиваемся взглядами, но все слова застревают у меня в горле, стою перед ним обнажённая, но он смотрит только мне в глаза. Даже в этом приглушенном свете его взгляд жжётся.

Мгновение и он отворачивается, собирается выйти, но тут же передумывает, поворачивается снова и идёт ко мне.

- Что ты...что...- так и не договариваю до конца, потому что он подходит совсем близко и внезапно закрывает ладонью мой рот. Никак не поясняет, просто смотрит в глаза.

От его ладони пахнет машинным маслом и табаком. В его глазах притаилась боль, и мне, хочется сказать ему, как мне жаль, но он не хочет больше слышать мой голос. Тогда я подаюсь вперед, пытаюсь обнять, но Кир тут же отталкивает мои руки, несильно пихает в грудь, и я упираюсь спиной в стену. Его толчок слабый, но какой-то обидный, и я тут же вспыхиваю и, не особо анализируя, отталкиваюсь от стены и пихаю его в ответ. Он послушно отступает, и тогда я толкаю его снова и снова, также безмолвно, хотя внутри всё закипает от злости на этого упертого мужика.

Он не проявляет никаких эмоций, спокойно взирая, на то, как я злюсь, и от этого меня совсем кроет.

- Бесчувственный чурбан! Почему? Почему ты такой? - кричу, колотя его по груди, чувствуя, как горячо моим щекам от слез.

Мы уже стоим у противоположной стены, Кир спокойно сносит мои удары и продолжает молчать. И тогда меня накрывает окончательно, и я утыкаюсь в его твердую грудь и плачу.

- Не плачь, красивая. Ты же знаешь, что меня не волнует вся эта лирика, - наконец говорит он.

Я поднимаю лицо.

- Когда-то ты говорил, что волнует.

- Тогда это было так, - Кир криво улыбнулся и аккуратно отстранил меня, видимо собираясь уйти.

-Кир, послушай...

- Что послушать? Что ты можешь мне сказать? Что ты не хотела? Что я сам виноват? Возможно, я и виноват. Только мусолить это не вижу резона. Это ничего не изменит. Ты ушла.

- Неужели ты не можешь меня простить! - прохрипела я, внезапно севшим голосом.

- Я же сказал, что нет, - также сипло ответил он, и мне показалась в его голосе неуверенность, и поэтому я кинулась к нему и, обхватив ладонями его лицо, заставила посмотреть на себя.

Он не стал упрямиться, посмотрел на меня.

- Кир, пожалуйста! Пожалуйста, не надо, - забормотала, вглядываясь в такие родные черты. В холодные глаза, в жесткие складки возле рта, в морщинки на лбу.

- Я люблю тебя.

И как только я это произнесла, по его лицу пробежала тень. Оно закаменело, а глаза заблестели презрением. Он убрал мои ладони от своего лица и сжал их, почти до боли.

- Люби, - равнодушно произнёс он, - я тебе не запрещаю.

- А ты? – поникла я, понимая, что очередной наш разговор ни к чему не привёл.

- А я теперь отдельно от тебя, как ты и хотела…

- Я не хотела… Не хотела, - я вся сжалась, и задрожала, обняв себя за плечи. В этот момент наша стена, превратилась в пропасть. Её не преодолеть, как бы я не старалась. Просто стоит посмотреть в его глаза, и увидеть там всю его решимость.

- Что мне сделать, Кир? – тем не менее, я пытаюсь, уже видимо по инерции.

- Какое-то время меня не будет рядом. Уезжай к родителям, береги детей. Потом решим относительно Ромки… Все деньги, которые остались, твои…

- Прощаешься?

Он посмотрел на меня, и вроде бы также холодно, и безразлично, но только боль и сожаление, проступали сквозь его броню.

- Сделай, как я сказал, - произнес он, и вышел, оставив меня одну.