5

- Юль, прекращай капризничать, - увещевал меня Никита. - Реально, хочешь меня заставить умолять тебя?

- Не говори глупостей, - фыркнула я, - просто мы знакомы с тобой без году неделя, а ты уже готов меня замуж позвать!

Мы гуляли по заснеженному скверу.

Впереди бежал Ромка, норовивший оставить везде снежных ангелов, и поэтому был уже весь в снегу.

Я любила этот сквер.

Он был расположен, между нашим домом и садом Ромки, и в любое время года здесь было уютно и красиво.

Вот и сейчас горели фонари, и натянутая, по случаю зимних праздников, гирлянда. Неспешно гуляли прохожие. И было здесь, как-то по-детски трогательно, и сказочно. Снег ловил все блики от разноцветных ламп, становясь искристо-разноцветным в тиши ноябрьского вечера.

- Я всего лишь зову тебя на день рождения своего друга, - не унимался Никита.

- На котором будет миллион твоих друзей, и даже родственники, - я тоже не сдавалась.

Не хотела я знакомиться с его близкими, потому что, несмотря на то, что наши отношения наладились после той ночи, у них не было будущего.

Не перегорало у меня.

Не утихало.

И заменить эти чувства, другими, увы, не получалось.

Я по наивности решила вытравить одного мужчину другим, и сделала только хуже.

Может быть, это бы и сработало, но только не после того, как я узнала, что Кир рядом, что он вернулся. И к ноющей боли от утраты, снова примешалось противное чувство вины.

А с Никитой, мне было хорошо, но только до того момента, пока наши отношения укладывались в приятельские, дальше снова стопор. Я не рвала с ним только по одной эгоистичной причине, мне он был нужен как щит от Кира. А вот зачем я нужна Никите, вот такая странная дура, я не понимала.

Ромка сделал очередного ангела, и весело рассмеявшись, побежал вперёд. Сын был счастлив, ведь добрый дядя Никита пообещал ему пиццу, и газировку.

- Сходим, развеемся, - продолжал Никита, - один из лучших ресторанов в городе. Вот часто ты ходишь в итальянские рестораны?

Я улыбнулась.

Вот действительно упёртый. Возьмет не мытьем, так катаньем.

- Я подумаю, - сдалась я.

- Юль, ну какое подумаю, - улыбнулся Никита, понимая, что почти добился своего. – Мне нужен чёткий ответ.

Мы остановились, поджидая сына, который снова валялся в мелком сугробе, и Никита, воспользовавшись моментом, обнял меня.

- Скажи мне «да», - произнёс он, и, не дожидаясь моего ответа, поцеловал.

Я сдержала первый порыв оттолкнуть его, всё же, его поцелуи мне были приятны, тем более что дальше у нас опять не заходило. И надо отдать должное Никите, он словно чувствовал, где эта черта, всегда был деликатным, не настаивая на повторении нашей близости.

И мне порой было противно от самой себя, за своё отношение к нему, но ничего не могла с этим поделать, и отпускать пока не хотела. Мне вполне подходили эти «недоотношения».

- Папа, папа!

Я не сразу поняла, что это кричит Ромка, а когда поняла, то на автомате оттолкнула Никиту, и только мгновение спустя, сообразила, что делаю. Но взбесившееся сердце застучало быстрее, и жар прилил к моим щекам. Я смотрела, как к нам приближается Кир, и инстинктивно отходила от Никиты, чувствуя предательскую дрожь в теле. А Никита, видимо, привык к моим вывертам, поэтому сразу же отступил, и, даже не обратил внимания на моё поведение.

Кир шёл, слегка прихрамывая, по заснеженной дорожке к нам, но как только Ромка поравнялся с ним, подхватил его на руки, и закружил. Тот обхватил его за шею, зарываясь носом в опушку капюшона, и удобно устраиваясь на руках отца.

Кир, несмотря на то, что Ромка был весь в снегу, прижал его крепче, что-то тихо пробасил, на что сын кивнул, и, спрыгнув с рук, побежал к нам. Кир же остался стоять поодаль.

Ему, как всегда, был нипочем холод. Пуховик расстегнут на груди, капюшон скинут, на руках не было перчаток. Он спокойно смотрел на нас с Никитой, хотя наверняка застал наш поцелуй.

- А это кто, Юль? – спросил Никита.

- Ну, ты же слышал, - вздохнула я, - это отец Ромки, мой бывший муж.

Я мало рассказывала Никите про Кира, практически ничего, ну был и был, а Никита, конечно же, не настаивал.

Меня нервировала эта ситуация, и по большей степени из-за своей острой реакции на Кира. Как я не стремилась обуздать свои инстинкты, как ни старалась быть равнодушной, ничего не могла с собой поделать, когда он был рядом. Тем более, когда он появляется вот так внезапно, и я не успеваю подготовиться. Чувства перевешивают разум.

После нашей встречи, Кир, навестил сыновей на следующий же день, правда меня не было дома, я была на работе. То же самое на следующий день, словно избегал меня, и это, наверное, к лучшему, что мы не виделись, но глупое сердце, каждый раз стучало быстрее, потому что в этих кратких его визитах была мизерная надежда. Надежда, которую я душила на корню.

Вот и сейчас, он был невозмутим и холоден, даже взглядом не ищет контакта, а я чувствую, что снова начинает болеть внутри, снова сжимается сердце, когда вот он также был рядом и в то же время далеко. Без него мне было легче в своей агонии, а теперь все раны заново вскрылись и кровоточат.

- Мама, можно я с папой пойду гулять? - подбежал Рома, и стал приплясывать от нетерпения.

Он обожал отца, и был настолько счастлив, когда тот появился, что в первую ночь, не мог заснуть, и постоянно спрашивал меня, вернётся ли папа. Мы с Андреем еле его успокоили и уложили.

И уж тем более, как бы больно мне не было, я не помышляла запрещать им общаться. То, что произошло у нас с Киром, это между нами, дети, это иные материи. Я даже была не против общения Юры с Андреем, только вот Юре это было не нужно.

- Можно, - ответила я Ромке, но тут вмешался Никита.

- Ром, мы же собирались в пиццерию пойти, - сказал он присев перед сыном, - зови папу, сходим вместе.

Я не успела ничего сказать, как довольный Ромка, помчался звать отца.

- Зачем? – простонала я, вообще не представляя этот совместный поход.

- Ну а что, познакомимся, - невозмутимо отозвался Никита, и, взяв меня под руку, повел вперёд, навстречу Киру и Ромке.

Кир первым протянул руку Никите, представился. Я же замерла, пока они приветствовали друг друга и знакомились, неловко чувствуя себя в такой компании, и даже попыталась саботировать это совместный поход, сказав, что Ромке завтра рано вставать и нам пора домой.

- Мы ненадолго, Юль, - Никита приобнял меня, и повёл в сторону кафе. Я при этом коротко глянула на Кира, идущего с Ромкой, рядом. Он обжёг меня холодом серых глаз, и сжал сильнее челюсти, так что по скулам заходили желваки.

И вдруг одна догадка словно обожгла меня.

Он ревнует.

И не холод в его глазах, а тихая ярость.

- Никит, всё же это неудачная идея, - снова запротестовала я, не желая весь вечер сгорать под этим взглядом.

- Всё нормально, Юля, - подал голос Кир, легко прочитав все мои эмоции.

- Правда, Юль. Ну чего ты? – поддержал Никита.

Потом ещё и Ромка подключился, и мне ничего не оставалось, как сдаться.