6

Как ни странно, но мужчины легко находят общий язык. Конечно, во многом это заслуга Никиты, который болтает без умолку, особенно после того, как узнаёт, что Кир работает у него на СТО. Но и Кир, неожиданно дружелюбен, и я немного расслабляюсь, потихоньку выдыхаю, хотя и избегаю смотреть на Кира.

Они с Ромкой сидят напротив нас с Никитой, и если сын с аппетитом уплетает пиццу, то Кир почти не притронулся к еде. И каждый раз, когда мне всё-таки приходится смотреть на него, я натыкаюсь на его пристальный взгляд.

Кир смотрит спокойно, но внимательно, словно ждет от меня каких-то действий. Он отвечает Никите, помогает Ромке разделить слипшийся кусок пиццы, и неизменно возвращает на меня свой взгляд.

Как интерпретировать его внимание? Что оно значит? Ведь все точки расставлены.

Или нет?

Самое противное, что меня это тревожит.

Вместо того чтобы участвовать в разговоре, я погружена в эти размышления, и вместе с ними напитываюсь болезненным ожиданием чего-то. И это так глупо, ведь я понимаю, что между нами всё кончено, но стоит посмотреть в эти холодные глаза, почувствовать на себе его взгляд, ещё и вспомнить слова, что он жалеет, и становиться понятно, что точка в наших отношениях подменена многоточием.

Но только мне от этого не легче. Слишком много между нами слов и поступков, которые перечёркивают все надежды на воссоединение, и одного жгучего взгляда Кира недостаточно.

И самое обидное, что всей нашей огромной любви оказалось недостаточно.

- Дай мне всё исправить, - внезапно говорит Кир, прерывая очередной рассказ Никиты.

Я вскидываю на него взгляд, ещё не совсем осознавая смысл этих слов.

Он, как и прежде давит взглядом, только в нём появляется какой-то надлом, словно он потихоньку открывается, выпуская реальные чувства на показ.

И мы замираем в немом диалоге, обмениваемся взглядами.

Я не верю. Не хочу снова этой боли. Все, что было хорошего омрачено настолько, что и это хорошее причиняет боль от сожаления, что ничего не вернуть.

Кир же давит взглядом. По-другому не умеет, и смягчать не умеет.

Максималист.

Он видимо верит, что всё ещё необратимо потеряно. Жаль, только, что эта вера так запоздала.

- Э-э-э, Юль? - подаёт голос Никита, и разрушает этот безмолвный диалог.

- Нечего исправлять, - отвечаю я и встаю из-за стола.- Ром, собирайся, мы уходим!

Сын тут же кривиться, а я стягиваю с вешалки наши куртки.

- Юль… - Никита встаёт из-за стола.

- Прости, Никит, - говорю я, поспешно одевая недовольного Ромку. – Прости за всё.

- Юля, - это Кир преградил нам дорогу, но я огибаю его, даже не глянув, и тяну за собой Ромку, одновременно натягивая на плечи куртку.

Ему кажется, что так всё легко и просто. Захотел, ушёл, захотел, вернулся. А то, что я, долгие месяцы собирала себя по кусочкам. То, что я сама себя не могла простить. То, что я натворила с Никитой…

С этим мне что делать?

Кир догоняет нас в сквере, когда я пытаюсь уговорить плачущего Ромку, пойти домой.

Ребёнку всё равно, что мама с папой, не могут быть вместе. Он просто этого хочет. И ему не объяснишь, что у родителей непримиримые претензии друг к другу.

И когда появляется Кир, Ромка вырывается из моих рук, и подбегает к нему. Кир берёт его на руки, и идёт ко мне.

- Пойдём, я вас провожу, - говорит он, поравнявшись со мной.

Я не отвечаю. Молча, иду следом, немного отстав, рассматривая его широкую спину, и довольную моську Ромки, что виднелась из-за его плеча.

Так мы доходим до дома, они впереди о чём-то разговаривают, а я снова варюсь во всех своих чувствах, которые всколыхнул Кир.

- Погуляй Роман, - говорит Кир, и ссаживает сына на землю. Тем более что во дворе бегают его друзья, видимо такие же непоседы, которые и после сада, не могут угомониться, и родители их дополнительно выгуливают.

- Нам пора домой, - протестую я, хотя Ромка уже убежал, и вернуть его теперь можно только с боем, ну или если Кир его попросит. А он явно этого делать не собирается.

- Давай поговорим, Юля, - говорит он, склонив голову набок, и рассматривая меня.

- О чём, Кир? – я остервенело стягиваю с рук перчатки, кидаю их в сумочку, и начинаю искать там ключи.

Меня злит, что всё выходит из-под контроля. И то, как легко Кир влияет на меня. Как просто он лишил меня покоя, только одним своим появлением. И как ясно показал, что не жила я, а существовала.

- Я же сказала, что нечего исправлять, - я, наконец, нашла ключи, сжала их, вымещая на металле весь негатив.

- Тогда давай обнулим всё, красивая.

Кир накрывает мою сжатую ладонь своей, и заставляет раскрыть её, и вынимает из ослабевших пальцев ключи.

- Обнулим? – переспрашиваю я, глядя на него.

Голос предательски хрипнул, и я стараюсь отвести от него взгляд, потому что ведет меня, от глаз его, от губ жестких, от запаха, и тепла.

Меня предают разум и тело рядом с ним. Я сама себе не принадлежу. Как глупо было думать, что я вытравила его из своего сердца. Что смогу хладнокровно смотреть на него, и не сгорать от отчаяния, понимая, что он больше не мой.

Но то, что он предлагает…

- Да, - кивает Кир, - перечеркнём весь тот хлам, что был между нами, и начнём всё сначала.

Он сжимает мою ладонь, и меня словно обжигает это прикосновение.

Его кожа, шершавая и горячая. Сильные пальцы держать крепко, но когда я дёргаю свою руку назад, он отпускает.

- Сначала… - грустно улыбнулась я.

Наше начало не самое романтичное, что может быть, но и его я принимала, как череду событий, приведшую меня к нему. Всё у нас было не просто, и даже сейчас, когда мы не вместе, тоже сложно.

Но сейчас я искренне не понимала, как можно всё забыть.

- С самого начала, - уточняет он, прекрасно читая все мои эмоции по моему лицу.

В его взгляде скользит такая уверенность. Он видимо искренне считает, что его твёрдого желания вполне хватит, чтобы всё вернуть.

Только я так не считаю.

- Расставание с тобой, Кир, мне далось настолько тяжело, что даже смотреть на тебя мне сейчас больно, - тихо говорю отвернувшись. – Начать сначала, это значит забыть все обиды и претензии и жить дальше, - продолжаю, опустившись на лавку перед подъездом, и смотрю, как Ромка бегает по заснеженному двору, с такими же весёлыми мальчишками.

- Но как мне забыть Кир, что для моего прощения тебе понадобился развод со мной и год в разлуке. Как я могу тебе доверять, и не боятся совершить ошибку и потерять тебя снова. Как мне забыть твоё презрение? Твой холодный взгляд, и равнодушие. Я не хочу так снова.

Кир садится рядом со мной на лавку.

- Посмотри на меня, Юля, - просит он.

- Я не хочу, - верчу головой, чувствуя, как першит в горле. Пытаюсь отвлечься, но предательские слёзы наполняют глаза. Плакать при нём не хотела, но Кир наживую расковырял все мои раны.

- Ты права, красивая, - говорит Кир, не настаивая на своём, - это очень тяжело, понимать, что тот, кого ты любишь больше жизни, предаёт тебя. Тот, кому ты доверял больше, чем себе, обманывает, глядя прямо в глаза. Кем ты дорожил больше всего на свете, и от кого не ждал удара в спину.

- Зачем тогда я тебе, раз я такая плохая, - грустно усмехаюсь я, понимая, что он говорит обо мне.

- Потому что без тебя невыносимо, - тут же ответил он. - Потому что без тебя не жизнь, а лишь жалкое её подобие. Потому что я люблю тебя, красивая, и всегда любил.

Я молчала, ошеломленная его признанием, и думала, о том, как дорого бы я отдала за такое признание год назад, чтобы он забыл мою ошибку и простил, а сейчас во мне очень много обиды и претензий. А ещё долбанная вина за Никиту не даёт мне покоя.

Навряд ли он захочет вернуть меня после того как узнает, что я натворила.

И самый главный вопрос, хочу ли я этого.