Глава 22

Это больше всего походило на декорации к какому-то постаппакалиптичному спектаклю с полным погружением. Куски металла, провода, дым, искры. Совсем недавно белые, теперь стены были покрыты слоем копоти, кое где, как шипы техногенного дикобраза, из стен торчали обломки труб и обшивки. Медленно пробираясь среди завалов, стараясь дышать равномерно и не расходовать лишнего кислорода, за какой-то глыбой, изначально назначение которой не получалось определить, увидала истребитель. Точнее то, что от него осталось. Он был из какого-то оранжевого металла, или это был цвет покрытия, но сразу становилось понятно, что это покореженная громадина не относится к валорскому флоту. Покореженный, с расплющенной носовой частью, обломанными крыльями и стекающей по бокам ядовито-зеленой жидкостью, он и был эпицентром разрушений. Но для того, чтобы нанести такие повреждения крейсеру, нужно было сперва пробить обшивку, попасть чем-то вроде гранаты а уже потом таранить корпус Парадокса.

– Камикадзе? – стало жутко от того, что внутри еще могло находиться то существо, которое натворило таких бед. Маловероятно, чтобы кто-то мог выжить в такой ситуации, но дрожь пробирала.

Откуда-то справа раздался стон, отвлекая мое внимание. Быстро, при этом стараясь не поскользнуться на каких-то темных лужах, побежала в сторону стонов. Найти пострадавшего у меня получилось не сразу. Мужчина лежал под косым обломком обшивки. Достаточно большим, чтоб превратить его в лепешку, если бы небольшой контейнер, на которую краем плита упала.

Мне удалось подползти к пострадавшему, но вот чемоданчик протянуть не получилось, уж очень он оказался громоздким. Действуя на ощупь в полумраке, первым делом поместила на грудную клетку анализатор. За эту единственную штуку многие врачи экстренных служб наверняка были бы готовы отдать несколько лет своей жизни.

– Дышите плавно. Меня зовут Ольса. Я ваш врач. Сейчас будет легче.

Я услышала прерывистый вздох, значит меня слышат. Раздался писк, и я забрала анализатор, быстро просматривая данные.

– Ну, у нас не все так плохо. Сейчас я включу свет, будет неприятно. – Щелкнув кнопку на дыхательной маске, приступила к визуальному осмотру. Мужчину в желтом комбинезоне довольно сильно присыпало пылью и, судя по показателям, прижало ноги. По крайней мере, одну, точно. Сильный болевой синдром, низкая сатурация и отравление газами. Не самый плохой вариант, если его удастся достать в течение пару-тройки часов.

– Как ваше имя? – мужчина закашлялся, жмурясь от пронзительного белого света. Ответа не последовало, только кашель. – Мне нужно вернуться обратно, за лекарствами.

Пыльная, исцарапанная рука попыталась поймать меня за рукав.

– Успокойтесь и дышите ровно. Я не уйду, пока ваше состояние не будет стабильным. Обещаю.

Крепко сжав ладонь, я все же вылезла из-под завала.

Откинув крышку кейса, первым делом надела перчатки.

Порывшись среди медикаментов, порадовалась, что успела изучить практически все, что составляло стандартную аптечку. На дне лежали искомые три миниатюрных кислородных баллона. Такого хватит совсем не на долго, но благодаря примеси, они помогут свести к минимуму отравление, если такое произошло. Подхватив один, взяв капельницу и несколько инъекций, прижимая все к себе одной рукой, поползла обратно.

– Я вернулась, как обещала. Вы меня слышите? – мужчина едва качнул головой. – Это хорошая новость. Мне нужно проверить ваше горло. Потом дам обезболивающее и посмотрим, что с ногами. Как вам план?

Места было совсем мало, но все же достаточно, чтобы я могла выполнить необходимы минимум. Осмотрев горло, облегченно выдохнула, внешне отека дыхательных путей не наблюдалось, а это значит, у нас есть время.

– Кислородная смесь. Сейчас вам будет легче дышать, – прижав небольшую маску к лицу пострадавшего, открыла клапан. По идее, маска должна будет самостоятельно отсоединиться, как только баллон опустеет. Мужчина глубоко вдохнул, от чего грудная клетка высоко и равномерно поднялась. Уже хорошо.

Активировав капельницу, прижала носик трубки к руке. Через мгновения игла самостоятельно вошла в вену, а небольшая емкость с раствором, словно воздушны шарик, поднялась к потолку нашего «уютного» грота. Отличная штука.

– Сейчас подействует обезболивающее, -удостоверившись, что раствор поступает как нужно, перешла к осмотру остального тела. Проникающих ран нигде не было видно. Пара царапин не в счет. Зрачки реагировали нормально, дыхание ровное, глубокое, сердечные ритм и давление в норме. Правая нога прижата плитой. Вот это могло стать проблемой. Но только через часа 2-3.

Что будет, если не убрать часть обшивки в ближайшее время? Университетский курс вспоминался с трудом. Все же, я ни разу не работала во время катастроф. Акушеры, обычно, занимаются несколько другими вещами. Что же там было?

Синдром длительного сдавливания и жировая эмболия при переломе длинных полых костей. Первый вариант дает на два, три, четыре часа, в зависимости от общего состояния. А вот если сломана нога? Те же три четыре? Насколько человечески мерки применимы к валорам?

В любом случае, я больше ничего не могла сейчас сделать для этого мужчины.

– Я должна уходить. Ваше состояние сейчас стабильное. Я поставлю маячок, и вас вынут из-под завалов ближайшее время.

Мужчина судорожно дернулся. По ярким, зеленым глазам было видно, что ему не просто согласиться и принять мое решение. Мне самой было не по себе от необходимости оставить его одного в полумраке под огромной плитой корабельной обшивки, но, возможно, моя скромная помощь все же сможет спасти чью-то жизнь.

– Ваш кивер цел? – переломив желтый стержень маячка, который тут же вспыхнул и попытался вырваться из рук, перекинула данные на пациента в прикрепленные носитель с анализатора. Теперь, кто бы следующим не принял этого пострадавшего, у него будет вся информация о проделанной мной работе. Одной рукой удерживая маячок, не давая ему повиснуть рядом с капельницей, приблизила свой кивер к устройству мужчины, тут же подключившись. На панельке тут же высветилось имя. – Вы Раскир? Я буду с вами разговаривать. Вы можете как-то подавать мне знаки?

Мужчина на мгновение прикрыл свои невероятные зеленые лаза, призадумавшись, а мотом едва различимо стукнул каким-то обломком по полу. Стук вполне слышимо раздался у меня в ухе.

– Отлично. Я выставлю маяк и буду с вами разговаривать. Но все же, мне нужно уйти.

Выползая из-под завала, я чувствовала себя каким-то предателем, но вариантов и правда не было. Выпрямившись, выпустила из рук желтый маячок, и проследила за тем, как тонкая колба, размером с карандаш, зависает на высоте трех метров над завалом.

– Раскир, я выставила маячок, так что все будет в порядке. Вам меня слышно? – тихий стук в ответ. – Замечательно. Это будет, конечно, больше всего напоминать песню малых народов моей планеты. Что вижу, то пою, но уж как есть. Думаю, такой формат вас должен устроить.

Еще один стук.

– Сейчас я соберу свои вещи, и пойду искать кого-нибудь еще, кому можно помочь. Признаться, все выглядит довольно жутко. Вы видели, что произошло? – один удар, – И как эта оранжевая штука смогла пробить обшивку?

Мне было видно несколько коллег-валорцев, работающих ближе к обломанным краям перекрытий, но я не решилась идти в ту сторону. Над головой что-то громко треснуло, и в метрах трех впереди живописно грохнулась металлическая балка, перепугав до полуобморочного состояния.

– Ох, еще пара шагов, и была бы очень живописная лепешка. Раскир, как думаете, стоит мне идти в ту сторону? – два удара. – Вот и я так почему-то решила. Благо сеть еще варианты. Так, что это у нас? Очень похоже на ботинки.

Разговор, пусть и в одну сторону, все же успокаивал и не позволял удариться в панику. Двигаясь между завалов, перелезая какие-то обломки и балки, стараясь лишний раз не задевать эти неустойчивые конструкции, двигалась к цели, не отводя глаз. Одна нога судорожно дернулась, оставляя надежду на то, что мой будущий пациент еще жив. В такой ситуации это уже было хорошо.

Скрытый за грудой обломков лежал другой мужчина. Такой же белокожий, но с длинными, раскиданными по грязному полу белыми длинными прядями. Он лежал, на первый взгляд не подавая признаков сознания. В груди торчал кусок обломанной тонкой трубы или какой-то арматуры. Подбежав ближе, прижала два пальца под челюстью, пытаясь нащупать пульс.

– Есть, – слабый, но устойчивый ритм позволяли надеяться, что мужчина доживет до операционной. Крови вокруг было не очень много, дыхание, пусть и слабое, все же присутствовало. – Я тут вашего еще одного товарища нашла. Должна сказать, что ему повезло несколько меньше.

Стараясь не впадать в панику, осторожно ощупала грудную клетку вокруг злосчастного обломка. Уплотнений или внутренних разрывав при первичном осмотре не нашлось, а значит труба блокирует кровотечение. Положив анализатор на слабо вздымающуюся грудь, на мгновение закрыла глаза, вспоминая.

Первое – нужно вызвать помощь. Если я не ошибалась в выводах, сейчас для этого валора действовал принцип «золотого часа». Нужно было поторопиться, чтобы сохранить его жизнь. Откинув крышку кейса, надломила красный маячок, тут же выпустив из рук. Огонек поднялся выше, чем его желтый собрат, начав издавать тихий писк.

Второе – наркозно-дыхательная аппаратура. Самый нежелательный вариант – если пострадавший очнется и начнет дергаться, смещая обломок.

Вынув со дна кейса маленький дыхательный баллон, повернула боковой клапан, добавляя к кислородной смеси усыпляющее вещество. Подумав, подключила к мужчине еще и капельницу. Как только обломок достанут, можно ожидать большую кровопотерю, судороги и еще черт знает чего…

Третий пункт – зафиксировать обломок, подготовить пациента к транспортировке.

Сняв анализатор, порадовалась более-менее стабильному состоянию мужчины. Только бы помощь подоспела быстрее.

Роясь в аптечке, попыталась найти что-то, чем было бы можно привязать обломок, не позволяя ему сместиться в теле.

– Что у вас? – рядом появился военный, внимательно пробежав взглядом и по мне и по пострадавшему.

– Проникающее в грудную клетку, черепно-мозговая травма, предположительно средней тяжести. Отравлений угарным и иными газами не зафиксировано. Пульс слабый, дыхание устойчивое, поверхностное, – отрапортовав, я почувствовала себя уверенней от того, что теперь не одно обязана справляться с ситуацией.

Военный кивнул, обернулся и махнул кому-то рукой, подзывая ближе. Буквально через несколько ми нут к нам подбежал еще один валор, неся в руках небольшую пластинку размером с кухонную доску. Присев рядом с раненым, мужчины одновременно потянули пластину в обе стороны, от чего материя растянулась до размеров нормальных носилок.

– Мы можем его переносить? – тот из валор, что пришел первым, вопросительно глянул на меня.

– Подождите, я буду держать обломок, иначе он может сместиться.

Став с другой стороны от пострадавшего, я зажмурилась на мгновение и глубоко вздохнула. Было немного страшно, что я могу сделать что-то не так и только навредить.

– Давайте вместе. Осторожно и не резко. – Пока мы переносили раненого, у меня несколько раз потемнело в глазах.

Покончив э этой частью, один из военных потянулся за маячком, что-то щелкнув на нем и положив у головы раненого. Затянув какие-то упругие ленты вокруг пострадавшего, военный снова глянул на меня, кивнув на капельницу, парящую в метре над пострадавшим.

– Вам стоит придерживать трубки, пока мы будем выходить отсюда. Слишком много обломков.

– Хорошо.

Мужчины нагнулись, ухватив носилки за каике-то выемки, и медленно двинулись вокруг завалов. Подталкивая капельницу вперед, следя, чтобы трубки сильно не натягивались, я одновременно старалась не споткнуться о груды мусора и обломков, устеливших пол.

– Раскир, вы меня слышите? – запоздало вспомнив, что у меня есть еще один пациент, проверила сигнал вызова.

Один удар.

– Я про вас не забыла, не переживайте. Вашего коллегу сейчас отправим к хирургам, так как у него дела несколько хуже. В баллоне еще есть кислород?

Один удар.

– Отлично. Как только я передам пострадавшего кому-то из врачей, сразу вернусь к вам. Но связь может временно пропасть.

– Терри? – военный, несший носилки впереди, обернулся.

– Один из пострадавших под завалом. У него придавлена нога, но состояние пока не 4критичное. Тем не менее, в течение полутора часов его нужно вынуть из-под обломков.

– Как только отправим вас в военный госпиталь.

– Я не уйду.

– Мы не можем сопровождать раненого в лифте. Наша помощь нужно здесь, а вам придется его довести до операционной и убедиться, что хирург успеет принять меры.

– Но мой второй пациент?

– Мы займемся им сразу, как только отправим вас. Обещаю.

Подталкивая капельницу, проверяя пульс и дыхание, я два раза чуть не поскользнулась на разлитом масле. Один раз зацепились за какие-то торчащие обломки, и расцарапала руку, но это были мелочи по сравнению с падающими показателями пациента.

– Нам нужно ускориться.

На мое замечание, военные практически побежали, каким-то чудом умудряясь не сильно трясти носилки. За капельницей я уже не поспевала, спотыкаясь и таща за собой медицинский саквояж. Маска стала сильно запотевать, мешая видеть. Очки под ней еще сильнее усложняли дело. Фыркнув, почти ничего не видя, сорвала маску с лица. В нос ударил запах гари, но не настолько сильный чтобы обжигать легкие. Видимо, фильтры успели неплохо поработать. Бежать без лишних приспособлений на лице было легче. По крайне мере, угроза переломать себе ноги теперь была не такой насущной.

Мы вылетели в коридор, где нас обдало потоком воздушной завесы.

Один из лифтов был открыт, а внутри стояла почти привычного вида каталка.

– Лифт доставит вас сразу в госпитальное отделение. Оно ближе, чем медблок и хирург уже ждет – поместив пострадавшего на каталку, военные покинули кабину, предварительно нажав одну из кнопок. Стоило Дверям сомкнуться, как мужчина на каталке дернулся, изогнувшись дугой, длинный хвост, висевший до этого безвольно, скрутило спазмом, Потом все произошло одновременно: темные глаза распахнулись, мужчина задергал руками, едва не сбивая капельницу, а в следующую секунду, каким-то невероятным движением выдернул обломок из груди.

В ужасе глядя на поток крови, хлынувший из раны, я одно мгновения стояла, не в силах пошевельнуться, и только через два удара сердца сообразила зажать кровотечение. Под руками чувствовался пульс, между пальцев, пусть слабо, но все же бежали ручейки. Мне не хватало сил.

– Успокойтесь. Вам нужно постараться ус покоиться, – я не булла уверена, что больной меня слышит, продолжая дергаться и стараясь скинуть мои ладони с груди. Уперевшись ногой в перекладину каталки, я сумела-таки забраться на верх, перекинув одну ногу на другую сторону и буквально усевшись на пациента. С такого положения было возможно приложить больше усилий, зажимая рану, и не позволить валору нанести себе еще больше вреда.

Сумудин.

Все заняло не более получаса. Нарин быстро отбил неорганизованную атаку, полностью перекрыл доступ к Парадоксу, затянул бреши в корпусе и принялся выравнивать систему корабля. Из-за пробоины мы потеряли значительный объем кислорода, часть фильтрующей системы в той части судна, два маяка для системы защиты и еще много чего.

Пострадало не менее тридцати валоров, а это было совсем уже недопустимо.

Нарин был в бешенстве, и я полностью разделял его мнение, будучи готовый голыми руками рвать нападавших. Но это было не ко времени. Кива, получив сигнал, что моя работа Ядре почти окончена, начал присылать отчеты по поступающим раненым. В основном осколочные ранения и тупые травмы. Ожегов было куда меньше, но при таком раскладе помощь требовалась сразу большому блоку пациентов, сжатая в короткий промежуток времени. Если не успеть стабилизировать многих в первые полчаса-час, можно потом уже ничего не сделать.

– Нарин, отключаешься? – друг мигнул синими глазами, и через несколько мгновений из колбы стало вытягивать белесый газ. Сейчас предстояла работа другого порядка. Стоило процессу завершиться – капитан, недовольно хмурясь, ступил босыми ногами на пол.

– Разлом довольно большой. «Паутина» еле затянула пробоину. И, должен сказать, мембрана получилась довольно тонкой. Эти гады знали куда бить. Если бы не решились направить истребители прямо в точку, куда попали снаряды, ничего бы не получилось.

– Ремонт можно выполнить?

– Вполне. Только по времени, конечно, займет не мало. Но это все ерунда. Что там по твоим данным?

– Все не очень и мне бы нужно уйти. Так что открывай, если мы хотим минимизировать потери. Думаю, придется запустить «Ледяное ложе» для троих или четверых.

Нарин кивнул, на мгновение прикрыв глаза.

«Ядро распечатано!»

Кивнув другу, выбежал из отсека. Нужно было скорее попасть в госпиталь, пока двое самых тяжелых пациентов еще могли быть спасены.

– Протокол «Ледяное ложе». Запустить систему, – за несколько минут в лифте я успел просмотреть последние файлы, поступившие от Кивы. В дверях меня уже ждали. Сунув ладони под систему очистки, нырнул в накидку, которую держал один из младших медиков и нырнул в специальные перчатки. День обещал быть трудным.

Тонкий, ярко-фиолетовый цвет материи перчаток уже вызывал нехорошие ощущения, а я еще не приступил к работе.

Госпиталь, огромное помещение, практически открытое, со множеством коей, позволяло работать сразу с большим числом пострадавших, в отличие от медблока, но здесь все время было шумно и ни о каких удобствах можно было даже не думать.

– Акер, ложе готово, – мой помощник на сегодня накинул на руки стерильную салфетку, указывая на слабосветящийся стол с бортами, над которым поднимался пар. Меня ощутимо передернуло.

– Запускайте сразу второе и третье. Тонера за соседний стол. Начинаем, – к ложу как раз в это мгновение подвезли пациента, чья травма требовала такой работы. Осторожно, не снимает его с платформы носилок, пострадавшего уложили в полупрозрачную голубую массу, по поверхности которой тут же начала образовываться ледяная корка. Низкая температура замедлит движение крови и все процессы в теле, убережет мозг от повреждений, когда я отключу дыхание на три-пять минут, и позволит заштопать легкое. Единственным ощутимым минусом было то, что никакая аппаратура в таких условиях оперировать не могла. А руки уж очень быстро начинали замерзать, теряя чувствительность.

– Где раствор?

– Здесь, – с правой стороны от меня на небольшой платформе оказалась чаша с розовым раствором, который должен был помочь восстанавливать кровоток в пальцах.

– Начинаем. Лазер, – резанув упругую белую кожу, постарался отвлечься от покалывания в пальцах, возникшего сразу, как только руки оказались над рабочей зоной. Это ничего. Как только начну зашивать, вот тогда самое интересное и начнется.

Пробитое легкое и задетая артерия оказались не в самом плохом состоянии, но на обычном столе я бы не рискнул зашивать такое повреждение.

– Закрывайте и отогревайте, – закончив латать легочную артерию со скрипом зубов сунул руки в розовый раствор. Правда теперь жидкость была уже ярко красной от крови, осевшей на перчатках. Мне пришлось четыре раза греть одервенелые ледяные пальцы, прежде чем удалось справиться. – Тонер, что у тебя?

– Почти, акер. Заплатка легла хорошо, – голос медика чуть дрожал, а между бровей пролегла глубокая складка. Ему было не легче работать в этих условиях, но среди моих подчиненных все как один упертые и целеустремленные. Все сделает как надо.

– Хорошо, следите за свертываемостью. Никаких тромбов. Кто…

Я не успел договорить, как от ближайшего лифта раздался вопль.

– Помогите! – дернувшись на знакомый голос, практически в шоке уставился на открывшуюся картину. Ольса, вся в пятнах крови, растрепанная, с явными следами маски на лице, сидела на каталке, прижимая к ее поверхности кого-то из пострадавших. Девушка не могла ни спуститься, ни отпустить ладони, как я понял, а валор под ней конвульсивно дергался.

Не ожидая подобного, я не сразу среагировал, но через мгновение каталка оказалась у свободного «ледяного ложа», в шаге от меня.

– Травма черепа средней тяжести, шок, проникающая травма грудной клетки… – Ольса рапортовала четко, после диагностики состояния выдав перечень инъекций и лекарств.

– Ты можешь отпустить? – на мне уже сменили комплект одежды и перчатки, а пациенты дали укол от судорог, но кровотечение вес не желало останавливаться, а Ольса все так же зажимала рану.

– Не думаю, – мы смотрели друг на друга прямым взглядом, словно впервые встретились. Я разглядывал бледную кожу с проступившими веснушками, волосы в черных пятнах золы, одежду в крови. В ответ мне достался прямой, уверенный взгляд. Я чувствовал, как серые глаза скользят по рисункам, уходящим под воротник, по следам на висках, задержавшись на мгновение на подрагивающих от холода ладонях, снова возвращаются к глазам.

– Мы потом сможем поговорить? – я без объяснений понял, что Ольсу интересуют рисунки на моем теле, и мелено кивнул. Все же, это касалось ее непосредственным образом. Кивнув в ответ, девушка вернулась к более важным, на дынный момент делам. – Что будешь делать?

– Его нужно перенести в это поле, но пока ты держишь рану – это не возможно. Есть вариант еще, но тебе не понравиться.

– Говори.

– Охлаждающий раствор можно распылить на рану поверх, это даст нам несколько секунд чтобы перенести его. Но твои пальцы на это время будут подвергаться очень низким температурам.

– Начинай.

– Уверена?

– Я не для того его спасала, чтобы он умер от потери крови. Давай. Я потерплю.

– Секунда. Раствор для терри Ольсы, – еще одна чаша с розовой жидкостью появилась рядом. – Как только сможешь оторвать ладони– сразу опускай в раствор. Поняла.

– Начинай, Сумудин.

Небольшая трубка распыляла охлаждающее вещество прямо поверх ладоней Ольсы, от чего пальцы даже через перчатки начинали белеть.

– Ты почувствуешь, когда можно отрывать ладони. Кровь станет вязкой. Только не передерживай, иначе твои руки пострадают.

Я боялся, что Ольса заупрямиться или захочет перестраховаться, отрывая ладони слишком поздно, но проявить к ней сейчас недоверие – это поломать все шансы на какое-то взаимопонимание. Если я верно понял характер своей дарье, этого она не простит мне.

Тонкие пальцы медленно, участок за участком, отрывались от окровавленной ткани, а я следил за лицом землянки. Все же, женщины очень сильные существа, чтобы наш Совет ни думал по этому поводу.

– Все. А, как больно-то! – буквально скатившись с каталки, Ольса сунула ладони в раствор, пританцовывая вокруг чаши, от чего я не сумел сдержать улыбку.

Пострадавшего едва успели погрузить целиком в раствор, как тонкая корка на груди лопнула, но это уже было не важно. Кровь замедлила свой бег, так что был хороший шанс спасти еще одну жизнь.

– Ольса, спасибо за помощь.

– Работа у меня такая, – все еще приплясывая у чаши, отозвалась землянка. Она с интересом поглядывала на мои действия, видимо, в первый раз столкнувшись с такой системой.

– Как насмотришься – иди к себе, пожалуйста.

– Я еще могу помочь.

– Почти всех нашли, дальше работа в опасной зоне. Тебя туда не пустят.

– Думаешь, я не сумею помочь? – в голосе промелькнула сталь и угроза, еще больше подняв мне настроение.

– Сумеешь, но мои ребята не позволят отбирать у них работу, так что тебе просто не дадут. Тем более, что все под контролем. Я же теперь здесь.

– Пф, позер, – злости в голосе больше не было, только незлая насмешка.

– Не доверяешь мне?

Минута молчания, такого глухого, что мне показалось, весь госпиталь замер на мгновение, ожидая ответа. По крайней мере, команда, работающая сейчас со мной, даже не дышала.

– Доверяю,– тихий, уверенный ответ оказался облегчением, позволив немного ослабить напряжение в плечах.

– Тогда пойдешь к себе?

– Пойду. Но ты мне должен разговор.

– Я помню, – девушка вынула ладони из чаши, плавным движением стряхнув кисти. – И ,Ольса, спасибо за сегодня.