Глава 21

Лиза.

Знаете, кто является источником наших комплексов? Мужчины, отвергшие нас. Их пренебрежительные слова, как хирургический скальпель вырезают уверенность из нашего сердца. Да, слово может убить — недаром, самым смертоносным оружием считают язык. Но и воскресить оно тоже способно…

— Вы сегодня обворожительны, Елизавета Андреевна. Собираетесь на торжество? — улыбается Октябрина Васильевна, протягивая амбулаторную карту.

— Д-да. Собираюсь на ужин с друзьями. Правда еще не придумала, что буду есть. — Вымученно вздыхаю.

— Уверена, от свежего салата вам не станет плохо. Как и от фруктов. — Монотонно протягивает Октябрина. — Но я все же настаиваю на употреблении белка — творога, рыбы…

— Постараюсь, Октябрина Васильевна. Обещаю.

Выпархиваю из душных коридоров женской консультации на улицу. В июльском воздухе витают ароматы скошенной триммером травы, сладких фруктов из палатки и кваса. Запахи настойчиво забиваются в ноздри, но я стараюсь не думать о тошноте. Сегодня я не должна ударить в грязь лицом перед партнерами бывшего мужа. Не для него… Для себя. Пока едет такси, придирчиво оглядываю свежий ярко-красный маникюр. Касаюсь ладонями прохладного шифона розового платья, разглаживая невидимые складки. Под платьем на мне кружевной комплект белья цвета пыльной розы, на запястьях — элегантные серебряные браслеты. Я распустила волосы и завила их на концах. Правда, над макияжем можно было поработать подольше, а не ограничиваться тушью и пудрой. Но, что поделать, меня мутит даже от запахов косметики. Да — я идеальна! Согласна, нескромно. А, может, так и надо — хвалить себя самой? Если больше некому.

— В «Белый лебедь», мадам? — таксист высовывается из окна, одаривая сальной улыбочкой. Глубоко вздыхаю, усмиряя желание снять бежевую лаковую туфельку и заехать ему по морде, и сажусь на заднее сидение…

На входе в ресторан меня встречает Матвей. При виде его потемневших глаз и распахнутого от удивления рта, сомнения в собственной неотразимости улетучиваются в воздухе, как дымок из чайной чашки.

— Боже, Елизавета Андреевна! Ты…ты просто космос. — Подхалимничает он.

— Спасибо. Идем? — довольно поджимаю губки.

А потом хрупкий мирок моего женского обаяния рушится. Исчезает, как испуганный выстрелом воробей, оставляя лишь вязкую, давящую к земле, неуверенность. Он сидит за столиком рядом с девушкой. Улыбающийся и безобразно красивый в голубой рубашке с небрежно закатанными до локтей рукавами. В его зачесанной набок челке искрятся нити седины, вокруг глаз тянутся лучики морщинок, но, похоже, его молодую спутницу это не смущает — она глуповато хлопает искусственными ресницами и вытягивает вперед пухлые губки.

— Е-егор? — лепечу я, застыв перед столиком.

— А вы знакомы? — любопытно вскидывает бровь Матвей.

— Эльза? — позабыв о красотке, Егор встает из-за стола.

— Ты, видно, обознался, старик. Это моя жена Лиза — самый лучший в городе модельер женской одежды. — Матвей непонимающе отводит взгляд с меня на Егора.

— Лиза, значит? — цедит Мистер Жиголо сквозь зубы.

От его взгляда шея покрывается красными пятнами, дыхание сбивается в горле, а слова… рассыпаются, как зыбкий песок. Беспомощно облизываю сухие губы, не в силах выдавить ни звука. Вот что прикажете сейчас ему говорить? Оправдываться на глазах у бывшего и этой… Илоночки номер два?

— Что ты молчишь, Эльза? Или Лиза — как тебе больше нравится? — продолжает плевать ядом Егор.

— Да пошел ты… — шиплю. — Зачем ты так, Матвей? Зачем ты снова его позвал? — со слезами в голосе, перевожу взгляд на бывшего.

— Что происходит, Лиза? Егор что-то сделал тебе?

— Не прикидывайся! — истерично вскрикиваю, не обращая внимания на любопытные лица гостей и сотрудников ресторана. — Я видела вас в аэропорту. Тебя, его и Илоночку. Ты подговорил этого… жиголо поухаживать за мной, так? Это жестоко, Матвей… Зачем? Что я тебе сделала?

— Что ты несешь, черт тебя дери? — Матвей обреченно отирает затылок. Опирается ладонями о край стола и застывает на мгновение, вперившись в меня остекленевшим, непонимающим взглядом. Протяжно вздыхает и медленно опускается на обитое бархатом кресло. — Егор мой деловой партнер, и я провожал его только для того, чтобы подписать договор.

Какая же я дура! Получается, Мистер Жиголо никакой не жиголо? А я… набитая, полная комплексов, идиотка. Тогда зачем он пригласил его сейчас? А, вспомнила! Проконсультировать его девушку. Она так и сидит на месте не шелохнувшись. Наблюдает за моим унижением и натянуто улыбается, облизывая губы, обильно намазанные сиреневой помадой. Ей никакие консультации не помогут — тут необходима тотальная реконструкция.

Знаете, как я погано сейчас себя чувствую? Мне стыдно перевести взгляд на Егора, но все же я это делаю. Несмело взмахиваю ресницами и тотчас замерзаю, наткнувшись на ледяную стену. Он молчит, а в его глазах бурлит целое море из обиды и унижения. Я растоптала в нем все: робкие чувства ко мне, гордость и мужское достоинство. Опустила его до уровня продажного жиголо. Черт! Я стискиваю влажными пальчиками ремешок сумки и раскрываю губы, чтобы вымолвить слова прощания. Уйти — вот что сейчас будет правильным.

— Лиза, так это он отец твоего ребенка? — тоном ученого, совершившего открытие мирового масштаба, произносит Матвей.

Боже, ну кто его просил вмешиваться? Со вздохом растираю виски дрожащими ладонями, боясь представить реакцию Мистера Ж.

— Какого еще ребенка, Эльза? То есть… Лиза? — брезгливо поморщившись, произносит Егор. — Ты же уверила меня, что бесплодна? Или это тоже было ложью? Как и все остальное…

— Я не лгала, Егор. — Трясу головой, как припадочная. — У меня больше десяти лет не получалось забеременеть…

— И это точно мой ребенок?

Его жестокие слова, как тонкое лезвие, режут меня по живому. Обида, боль, презрение, ненависть — чувства Мистера Жиголо такие… пульсирующие и разрушительные, что я их физически ощущаю. Покачиваюсь от подступившей тошноты и беспомощно вцепляюсь влажными пальцами в спинку кресла. В глазах темнеет, и образ мужчины, буравящего меня ледяным взглядом, распадается на черные мушки.

— Скорую! Срочно вызовите скорую! — слышу словно сквозь плотную вату.

И перед тем как подчиниться объятиям бессознательности, я вижу лицо Егора, склоненное надо мной. Чувствую его крепкие руки, легонько сжимающие мои плечи, слышу взволнованный шепот:

— Лиза… Держись.