глава 2

– Пошел к черту… именинничек…

Обида душила горло.

Какого черта Смолов сорвался? Что она снова сделала не так?!

Она не понимала. Честно.

В какой момент из друзей, почти родственных душ, они превратились едва ли не во врагов?

Ладно, может, дружбы между ними никогда и не было. Особенно, с ее стороны. Тут другое было… Но Даня! Это же ее Даня… А сейчас кто?

Чужой человек?

Наверное…

Послышался второй удар.

– Открывай, Слава. Тебе же лучше будет…

– До угроз скатился, да, Дань?

Она шмыгнула носом.

– Найденыш, не беси. Открывай.

– Для чего?

– Торт с меня… – Он прокашлялся. – Снимешь.

– Хотел сказать – слижешь? Перепутал меня со своими девками? – брякнула Слава и тотчас зажала рот ладонью.

Что она несет?

Это все его «найденыш». Он специально!

Знал все ее больные точки и, когда требовалось использовал, их на полную катушку.

– Ты специально нарываешься? Да?

– А чего ты рычишь? Вчера тебе никто не дал, и ты…

Третий удар по двери заставил Славу замолчать.

Вот и правильно.

Вот и хорошо.

Сегодня ей говорить противопоказано.

– Выходи по-хорошему и убери с меня торт.

– Иди в жопу, Смолов.

За дверью подозрительно стихло. Слава провела рукой под носом. Жест тоже так себе… Но ей плохо. И обидно до чертиков! Больше ни одного торта она ему не испечет!

Что с ним случилось? Какой бес вселился? А в нее?..

Она тоже хороша – приревновала…

Ведь приревновала, чего уж. Сколько можно ходить вокруг да около и скрывать очевидное?

Она не успела больше ничего подумать – на этот раз Смолов постучал в дверь костяшкой пальца. Аккуратненько так.

– Найденка... все равно выйдешь...

Если «найденыш» она худо-бедно сносила, то «найденка» была триггером.

Это обидное прозвище он использовал крайне редко. Последний раз года три-четыре назад. Она с ревом убежала в комнату, правда, он почти сразу же пришел мириться.

История почти повторялась. Она в своей комнате со слезами на глазах, Даня – за дверью.

Слава рванула дверь и, не думая, что делает, вылетела в коридор. Она намеревалась залепить ему пощечину, но Смолов ловко перехватил ее руку. Но у нее была вторая! Она и ей замахнулась, уже целясь ему в плечо.

Все равно втащит! Не стерпит оскорбления.

– Ах ты…

Он и вторую руку ее перехватил. А потом рванул Славу на себя так, что она врезалась в его грудь со всей дури.

У девушки точно дух вышибло. Она хапнула воздух, потом еще раз.

И еще…

Что происходит? А?

Одно лишь мгновение – и все перемешалось, все изменилось. В голове перемешалось прошлое и настоящее. Ее точно кинули в чужое тепло, и оно сомкнулось вокруг нее.

Слава вскинула голову кверху, на чистых инстинктах продолжая драться. Сам Даня учил ее бить затылком противника. Но, естественно, он ушел от удара, опалив ее потемневшим взглядом.

Она успела лишь зафиксировать ярость, исказившие до боли знакомые красивые черты лица.

– Гад ты, Смолов! И…

Она собиралась обрушить на него поток ругательств. Ему можно обзываться, а ей нет?

Но не тут-то было.

Смолов пошел на опережение. Продолжая удерживать обе ее руки и уходя от ударов колен, он прижал ее к стене. Сначала планировалось, что он ее обезвредит, успокоит, но как получилось, что он придавил ее всем телом?

Плотно-плотно.

– Торт! – прорычал мужчина, сбавив обороты голоса. Впрочем, как и она.

За годы существования под одной крышей цапались они, конечно, редко, что само по себе было нонсенсом. Но если цапались, то насмерть. Как говорится, в пух и прах. До слез и царапин. Царапины наносились Смолову, за что потом Славе было неизменно стыдно. Опять-таки до слез.

Зато мирились они быстро и ярко.

Не могли долго сердиться, проводя последующие дни вместе, едва ли не прилипая друг к другу.

С возрастом все менялось.

– Ешьте, Данил Сергеевич, ваш торт, не обляпайтесь.

– Ах, ешьте!..

Слава запоздало распознала в голосе Дани угрожающие нотки. Такие опасно-бархатные.

Она глухо ахнула, когда почувствовала, как ее грудь расплющивается о его мышцы.

Теперь они оба были измазаны в креме.

И этот факт сбавил оборот у Славы. С ее глаз точно пелена слетела.

По тому, как внезапно окаменел Даня, до него тоже дошла двусмысленность ситуации. А еще она... в пижаме. В рубашке и коротких шортах. Шелковых. Утро же...

И они прижаты друг к другу. Так что бедра соединились.

У Славы распахнулись глаза. Под ребрами защекотало. Что происходит, мамочки...

И если бы только это.

Если бы на этом их противостояние кончилось.

Нет же. Оно набирало обороты, повышая градус.

Она почувствовала, как нечто твердое и крупное начало упираться ей в бедро.

Воздух вокруг них заискрил. И, как итог, взорвался.

Кто первым к кому потянулся – непонятно. Славу продолжал удерживать Даня. Руки зафиксировал внизу, рядом с их бедрами. Точнее, с ее. Она чувствовала его пальцы. Кисти. Их силу. Мощь.

Но все другие ощущения потонули, растворились, когда губы Славы соединились с губами Дани.

Они прижались. Сначала прикоснулись. Всего на секунду. И надо было тормознуть, очнуться, но они сорвались дальше, начав остервенело целоваться.

Их зубы стукнулись, никто даже не обратил внимания.

Только губы имели значение!

Даня сильнее сжал ее руки. Их пальцы переплелись, соединились.

Тяжелая мужская энергетика проникла в ноздри, ударила в голову. Наполнила каждую клеточку тела. В голове проскользнула, как метеор, шальная мысль, что необходимо запомнить эти ощущения, впитать в себя. Потому что поцелуй может не повториться. Импульсы шпарили по всему телу. Язык Дани безжалостно толкнулся ей в рот, и она с готовностью ответила.

Они целовались, точно оголодавшие, дорвавшиеся друг до друга любовники. Мир для Славы перевернулся с ног на голову и уже никогда не будет прежним.

Запах Дани… его прикосновения… его жажда… Ни о какой нежности не могло идти и речи. Их схлестнула стихия.

– Народ, у вас там что происходит?

Голос матери ворвался в сознание Славы.

И, кажется, не только ее.

Потому что они оба с Данькой отлетели друг от друга, глядя не верящими глазами.

– Мам… Все хорошо! – крикнул он.

И сделал еще один шаг назад.

Она тоже по стеночке от него.

– Точно? – Это снова мама Тася.

– Точно.

– Не ругаетесь?

– Нет. – Слава решила, что надо подать голос. Если мама Тася поднимется… Вот тогда совсем фигово будет.

Остатки торта на груди и торсе Дани они еще смогут как-то объяснить.

А стояк?..

У Даньки стоял. Да-да, стоял.

На нее?..

Или это типа утренний стояк?

– Тогда спускайтесь вниз. Завтракать будем.

Ага, как же… Спустятся они.

У обоих дыхание до сих пор сбоило. Данька направил на Славу указательный палец.

– Чтобы пришла в мою комнату и прибралась там, – прошипел Смолов чуть тише.

Слава мотнула головой.

– Сам… справишься. Большой уже мальчик.