глава 3

– Где Славка?

Даня притянул к себе масленку и тарелку с тунцом.

Свинтила уже. Сначала черт-те что устроила с утра пораньше, а потом и вовсе игнорила.

Но следы торта в коридоре подчистила. Он у себя в комнате – тоже.

А то, что заигнорила, пожалуй, неплохо при данном раскладе.

Данил весь день боролся с желанием прихлопнуть ее. Или придушить. Зараза. Вот как есть зараза. Мелкая и несносная.

– Уехала, – ответила мама, подливая ему кофе.

– В смысле? – нахмурился парень.

– В самом что ни на есть прямом. Твой праздник мы будем отмечать в выходные. Она сказала, что уже поздравила тебя. Между вами снова с утра черная кошка пробежала? Дань…

С утра они все-таки позавтракали вместе. Потом он смотался в город, парни вызвали. А когда вернулся после обеда, ее нигде не наблюдалось.

– И куда она уехала?

Мама отхлебнула кофе.

– За ней мальчик заехал.

Мальчик? Какой нахер мальчик?

Даня выпрямился и более пристально посмотрел на мать. Такое чувство, что ему только что кол в позвоночник втащили. Ни черта не прикольно.

– Какой. Еще. Мальчик?

Мама снисходительно улыбнулась.

– Ухаживает за ней.

– Зашибись. Мам, а более точная информация есть?

Он отпихнул от себя тунца и отодвинулся на стуле.

– А что тут такого? Ей вообще-то восемнадцать.

– Восемнадцать, говоришь… Ок. И что за мальчик? Имя, фамилия, номер машины.

Мама странно моргнула

– Имя... номер машины... Мам!

Руки непроизвольно сжались в кулаки.

– Ма-а-а-а... Только не говори, что ты не знаешь.

– Нет, она мне говорила. Имя. Илья.

– А фамилия?

У Дани кадык дернулся.

– Фамилию тоже говорила, но я не помню.

– Про машину и уточнять не стоит.

– Дань, ты преувеличиваешь.

– Серьезно? Тебе показать сводку ментов, скольких девчонок в клубах ежедневно накачивают всякой гадостью? Мам, ты чего!

– Так. Во-первых, не кричи на мать. Во-вторых, ты добился своего. Теперь и я начала переживать.

Психанув, Даня вскочил со стула.

– Ты куда?

– Ей позвоню.

– А-а-а… Хорошо. И, слушай, Дань, я кое-что еще не поняла. Ты не пригласил Славу на сегодняшнюю вечеринку? Ты же вроде с друзьями сегодня день рождения отмечаешь.

– Вот именно, ма, с друзьями. Что Славка одна будет делать среди парней?

Он мог еще добавить, мол, задницей крутить, но все-таки с матерью разговаривал, субординацию никто не отменял. И так голос повысил, что случалось крайне редко.

Ему повезло с родаками. Мама вообще золото. Батя, пусть и ушел к другой, но умудрился сделать это как-то правильно. По-мужски. Без скотских измен и прочего.

Пришел однажды и сказал матери, что встретил другую. Что пытался не обращать внимания, не думать про нее. Но не получается. Так как измен не терпит, изменять сам не будет. Уйдет… А уж там как судьба распорядится.

С Ольгой в конечном итоге они поженились. Парадокс заключался в том, что Ольга с матерью неплохо общались. Нет, подругами, конечно, они не стали. Но иногда разговаривают друг с другом по телефону.

Год назад отец подарил Дане дом. Двухэтажный. Сказать, что Данил охренел – значит ничего не сказать.

– Сын, не подведи меня, – сказал батя, вручая ключи.

Мама с Ольгой стояли неподалеку и держали наготове платочки. Может, с платочками он, конечно, загнул, но глаза на мокром месте были у обеих.

О том, чтобы пригласить Славку к себе на днюху, не могло идти и речи. Мало ему забот? Это же ни о чем другом невозможно будет думать, как только о том, где эта несносная девчонка и что в данный момент делает. Точнее, кому глазки строит.

И не надо ему сейчас говорить, что никому она ничего не строит, попой не виляет и т.д. и т.п.! Ей достаточно просто быть, чтобы парни слюни начали пускать.

А его это бесило. Злило так, что кулаки каждый раз начинали чесаться, когда он замечал, что кто-то из мужиков на нее пялится.

Красивая Славка у него выросла.

Черт… У них.

Да, у них…

Даня вышел во двор. Похлопав себя по карманам, достал сигареты. Черт, планировал же бросить! Бросишь тут, пожалуй.

Прикурив и выпустив дым, он открыл телефон и быстро набрал сообщение:

«Номер мудилы, с кем ты катаешься».

***

Это было десять лет назад. Данил до сих пор отчетливо помнил тот день, точно он случился вчера.

Они с мамой возвращались от бабушки с дедушкой. Приезжали на выходные. В целом, время провели неплохо, но Данька предпочел бы остаться в городе, у него с парнями хоккей намечался.

А тут его вырвали.

Он бухтел всю дорогу.

– Может, хватит, а, Дань?

В голосе матери слышалась усталость. Черт. Он перегнул, да?

Отец ушел от них полгода назад. Они с мамой активно налаживали быт вдвоем. Да и в целом… адаптировались. Иногда не всегда удачно получалось. На днях как раз звонил отец, спрашивал, что и как, и просил матери лишний раз нервы не трепать.

Даня снова шумно вздохнул. Пацаны один за другим как сговорились, черти, присылали ему фотки с катка. Здорово время провели. А он…

– Мам! – закричал Даня, прильнув к окну. – Там…

– Авария, да…

Мама скинула скорость.

– Надо помочь! Посмотреть…

Мама нерешительно остановилась. У Даньки подскочил пульс. Он, недолго думая, открыл дверь и выскочил наружу. Ноги поехали по льду, припорошенному снегом, и он чудом не клюнул носом. Но на ногах устоял! Не зря на коньках балансировал свободными часами.

– Ты куда? Стой! Да подожди…

Голос матери доносился сзади.

Он не слышал, несся вперед.

Его точно кто-то подталкивал.

Надо было бежать. И быстро.

Машина съехала в кювет. Лежала перевернутой. И вокруг ни души… Как так? А где скорая? Где помощь?

– Данька, стой!

Мама бежала за ним. Даня все-таки упал в сугроб, приглушенно выругался, хорошо, что мама не слышала. Ведь обязательно припомнит и еще отцу нажалуется, а тот по ушам за мат при женщине, тем более матери, втащит. При пацанах – пожалуйста, ругайся на здоровье. Там ты сам за себя отвечаешь и сам линию поведения строишь. При взрослых и родителях – не сметь.

Кое-как выкарабкавшись из снега, ринулся дальше.

– Осторожнее! Ничего не трогай!

Голос матери доносился далеко позади. Даня же летел вперед. А если там, внутри, кто-то жив и ему требуется помощь? А они медлят! Надо спешить!

Уже потом им скажут, что водитель умер на месте. У него оторвался тромб. И машину понесло… Один кувырок, второй. Женщина сидела позади, пристегнута не была. У нее сломалась шея… Данил никогда не забудет этот неправильный угол тела.

Одна дверца оказалась открытой. Распахнутой настежь.

И вмятина в снегу была, как от упавшего тела.

Небольшого… Почти, как у него.

Хотя нет, у него уже вполне длинновязое тело. Так что нечего!

– Мам, там следы! – закричал Даня, указывая в сторону леса.

– Следы?

– Да!

Он рванул к лесу, но мать чудесным образом его догнала и схватила за плечо.

– Подожди ты.

– Некогда! Там человек! Живой! Смотри…

И он снова указал на небольшие следы в снегу.

Детские.

– Боже. – Мама зажала рот ладонью, судорожно втянув в себя воздух. – Ребенок…

– Да!

– Детские вещи…

– Да! Да, я про то и говорю. Надо дальше идти!

– Куда? Как мы найдем… О боже! Пошли. Только иди рядом со мной, хорошо? Еще не хватало тебя потерять.

Они спешили. Проваливались в сугроб, иногда по пояс. Оба достали телефоны, включили фонари.

– Ни черта не видно…

– При ребенке ругаться нельзя.

– Поговори мне еще тут, Смолов. Я вчера слышала, как ты с Митькой общался. У меня уши в трубочку свернулись.

– Подслушивать нехорошо…

– Надо скорую вызвать.

– Потом… Мам!

Его точно в спину подгоняли. Каждая секунда промедления казалась невосполнимой. Он пыхтел, полз вперед. Темнота вокруг не пугала его. Он знал – там есть кто-то живой.

И, наконец, увидел ее. Нет, не так. ЕЕ.

Девочка почти замерзла.

Маленькая. Очень хрупкая. Тонкие ручки, тонкие ножки в сапожках. Она перепутала направление. Ей надо было двигаться в сторону дороги, а она… Она в лес.

Он глянул ей в лицо, и его точно закоротило. Он забыл, как дышать.

А дальше были скорая и больница.

Ему никто не помешал остаться. Попробовали бы…

Мама тоже осталась.

Они молча ждали, что скажут врачи. А еще даже он понимал, что у девчонки-то родаки погибли. Сирота она.

– Мам, что делать будем?

– Ты о чем?

– В детдом она не поедет.

– Смолов-младший…

– Мам…

– Ты не понимаешь.

– Понимаю.

Мать вскочила на ноги и нервно заходила по коридору. Туда-сюда. Туда-сюда. Данил за ней наблюдал.

– Я в разводе! И у меня есть ты! И… вообще…

– Вот именно, – насупился Данька. – Вообще.

Мать присела на корточки.

– У нее наверняка есть родственники.

Родственников не оказалось.

К этому разговору они вернулись через несколько дней.

– Мам.

Таисии даже не надо было уточнять, с чем к ней пришел сын. Она сама всеми днями и ночами думала про девочку с длинными темными волосами и огромными глазами. Ну вот как ее в детский дом? А?

– Я в разводе, Дань, – снова повторила она.

– Есть опека. Можно ее не усыновлять.

– Удочерять.

– Смысл тот же!

Думали они, думали и начали процедуры.

Уже потом Данил поймет, каких людей отец задействовал.

Но итог его удовлетворил – Слава начала жить у них.

В дом входила робко-робко, еще до конца не веря в перемены.

– Дань, ты только ее не обижай и…

– Ма, ты сейчас серьезно? – Он даже оскорбился.

Да какое обидеть Славку! Он только и мог эти дни, что думать про нее.

Глазюки ее вспоминал, какими она на него посмотрела, когда в палате пришла в себя.

А он че? Он ниче…

Смотрел, и сердце заходилось. Не то от восторга, не то еще от чего-то.

Слава обживалась у них тяжело. Точнее, принимала новую жизнь нелегко. Теперь у нее не было мамы и папы. Были он, Данька, и мама Тася.

Что у них сразу пошло – так это общение. Он взял над ней шефство.

А еще Славка приходила к нему перед сном.

– Не могу спать… Страшно.

Ему нравилось, что Славка приходила к нему. Он чувствовал себя взрослым. Этаким защитником. Героем. Да что там героем! Супергероем!

Когда на тебя так смотрят, как смотрела Ярослава, весь мир, черт побери, менялся.

Она была такой маленькой. Такой потерянной. Такой... нуждающейся в нем. И Даня делал все, чтобы Славе было хорошо. Именно рядом с ним.

У них появились секреты. Их истории. Долбаные сказки, которые он ей скармливал перед сном.

Он даже начал читать! Нужны были мысли, идеи. Что-то, о чем можно будет рассказать мелкой, когда она в очередной раз с волочащимся за собой пледом пришлепает к нему. Босая, в пижаме со смешными слонами. Или ежами. Вот последняя его бесила. Хрен знает почему.

Кстати, впервые по-крупному они поругались именно из-за этой чертовой пижамы.

Он придумал историю про ежей-каннибалов.

И рассказывал. Рассказывал ей так вдохновенно, так реалистично, с такими анатомическими подробностями, что в конечном итоге Славка разревелась. Рванула с его кровати к двери, запуталась в пледе, упала и расквасила себе нос, ударившись лицом о пол.

Тогда он знатно офигел. И понял, как налажал.

Слава, заикаясь, размазывала слезы вместе с кровью по лицу.

– Ты жестокий! Ты специально... Ты... Ты гад! Ты...

А он, как конченый идиот, не знал, что сказать. Он слушал ее всхлипы, ее обвинения. Смотрел, как кровь размазывается по ее лицу.

В тот момент он осознал одно: что ни одной сволочи не позволит обидеть Славу. Никогда.

От матери ему знатно влетело. Слава объявила бойкот.

Ходила насупившись и делала вид, что она больше не с ним. Даню это не прикольнуло. Он честно пытался помириться. Пошутил глупо, с кем не бывает.

Но Слава не реагировала. И в комнату к нему не приходила.

Тогда пошел он.

И застал ее за кроватью, в углу, свернувшись клубочком.

Он присел на корточки и сказал:

– Как-то Принцесса заблудилась в лесу...

Нахера он сейчас об этом вспомнил?