Эпилог

Римир

Десять лет спустя

– Юлек, я тебе шоколадку принес, – я жестом фокусника достал из пакета огромную шоколадку.

Моя жена – на седьмом месяце беременности и от этого слегка неуклюжая и крайне эмоциональная – смотрела на шоколад со слезами на глазах.

– Я и так толстая! – пожаловалась она.

– Не толстая, а беременная, – поправил я.

Юлька забрала шоколадку, а я подошел к ней и положил ладонь на круглый животик. Вероника толкнулась мне в ладонь, а я поплыл. Нашу младшую дочь было решено назвать Вероникой.

Юля распаковала плитку шоколада и откусила кусочек, блаженно закатывая глаза. Подвинула к себе варенье, окунула в него шоколад и снова отправила в рот.

– Ну, это лучше, чем класть сверху шпроты, – оптимистично решил я, уже не удивляясь гастрономическим пристрастиям своей жены.

Вот когда я ночью проснулся от стука, словно к нам из самого ада пришли гости, тогда немного струхнул. Вбежал на кухню и застал там свою супругу, которой в три часа ночи очень захотелось отбивной. До слез просто хотелось, поэтому она плакала и отбивала ни в чем не повинную говядину.

А шоколад с вареньем – это так, ерунда.

Мы так и стояли на кухне: Юлька, которая поглощала шоколад, и я за ее спиной, обнимающий ее животик.

– Вот так подержи, – попросила Шкода, когда я обхватил животик сильнее и взял его вес в свои ладони. – Боже, как хорошо.

– Спина болит?

– Очень. И поясница. И есть все время хочется, а если не поем – меня тошнит. Римир, я стану толстой, и ты меня разлюбишь!

– Юля, даже если ты будешь круглая, как шарик, я тебя не разлюблю, – честно признался я. – Для меня ты всегда прекрасна.

Я не врал – констатировал факт.

Мы не заметили, как в комнату вошла серьезная и очень негодующая Полина – наша старшая дочь.

Я крякнул, но постарался взять себя в руки, а Юлька только философски вздохнула, когда поняла, что наша старшая модница разорила ее косметичку. На веках Поля от души прошлась розовыми тенями, губы криво накрасила Юлькиной розовой же помадой, а на голову надела розовый ободок, который моя жена сделала ей сама.

– Дело дрянь! – призналась пятилетняя Поля, поднимая в воздух руку с розовым ворохом. – Дрянь дело!

– Что такое? – не поняла Юля.

– Платье порвалось! – она протянула нам ткань, которая еще утром была платьем.

– Как порвалось? – охнула Юля. – Полина, у нас сегодня утренник в детском саду!..

– И я должна быть самая красивая, – важно согласилась Полина, – а платье дырявое!

– Как же так? Мы же мерили в магазине,– распереживалась клубничка.

– Оно сегодня порвалось, – призналась Поля.

Юлька растерянно посмотрела на меня, не зная, с чего начать – умыть мартышку или идти смотреть, что там с платьем.

– Я умою, – быстро вызвался я.

Взял Полину на руки, поднял в воздух, покружил и понес в ванную комнату. Осторожно убрал с лица Полины кудрявые локоны, точь-в-точь как у ее мамы, включил воду и осторожно стал смывать боевой раскрас.

– Папа!– возмутилась малышка.

– Зачем тебе этот раскрас, Поля? – вздохнул я.

– Мама красится, чтобы для тебя быть самой красивой. Я тоже хочу быть у тебя самой красивой, – призналась малышка, прикрыв один глазик.

А я растаял.

– Ты моя дочь и всегда будешь для меня самой-самой, во всем. А я всегда буду рядом, в любой ситуации ты должна знать, что у тебя есть папа и папа для тебя сделает все. Даже невозможное, – выдавил я сквозь ком в горле.

– Правда? – уточнила Полина, которая была микрокопией нас с Юлько́м.

Оттого, наверное, я ее так обожал и позволял почти все! А может, чувствовал вину за то, что в беременность ее мамы меня почти не было дома.

– Клянусь, – кивнул я.

Когда мы узнали, что Юля ждет ребенка, я понял: пора что-то менять в жизни. Расширяться. Расти. Рискнул и с приятелями организовал свою охранную фирму. И дело пошло. Не сразу, со временем.

Я тогда сам себе завидовал, когда понял, что жена у меня – настоящая боевая подруга. Та женщина, которая всегда прикроет спину, поймет и поддержит.

Беременная Юлька стоически терпела мое постоянное отсутствие дома и почти полное отсутствие свободных финансов, которые я вкладывал в свой бизнес. Стала моим причалом, куда я возвращался, и мотивацией довести дело до конца. Она и Поля.

Жена моя и сама без дела сидеть отказывалась: она открыла небольшое ателье. Первые пару лет нам обоим было очень сложно, Юльке в особенности, но потом, когда мы все наладили…

Помогли наши родители – не словом, а делом. И друзья. Полину дружно воспитывали все. Мои родители, Юлькины и наш крестный папа – верный вассал Марк.

Юлька не видела другой кандидатуры, а я был не против. Крестной Полинки стала Серафима.

Мы купили дом за городом и смогли позволить себе первый настоящий отпуск. А я, наконец, успокоился, когда понял, что мои девочки ни в чем не нуждаются. И моей жене можно шить в свое удовольствие, а не потому, что нам чего-то не хватало.

А Юлька… Она стала настоящей женщиной. Нет, она не растеряла своих суперспособностей, просто повзрослела. Стала спокойной и умиротворенной. А еще – отличной матерью. Лучшей. Рассудительной, мудрой, понимающей.

Она с отличием окончила институт и получила красный диплом. И родила мне лучшую в мире дочь. А через пару месяцев у нас появится наша вторая принцесса.

Я, наконец, смыл с недовольной моськи хеллоуинский грим, вытер личико полотенцем и повел в гостиную, где уже наметилось пополнение.

К нам приехали мои тесть и теща, а на подходе были и мои родители.

Детсадовский утренник – это серьезно!

– Деда, ба! – обрадовалась Поля.

– Привет, красавица наша! Полюшка-то уже невеста, скоро от парней отбоя не будет, – хитро протянул тесть.

– Будет, – натурально испугался я, – никаких женихов! Никогда.

– Можно подумать, тебя спросят. Найдется такой же прохиндей, как ты, и заберет, – продолжал язвить мой тесть.

– Деда, а кто такой прохиндей? – заинтересовалась Полина.

– Это очень хороший человек, который любит твою маму, – подмигнул я.

Тесть хмыкнул и покачал головой.

– Папа, я твоя принцесса? – с горящими глазками уточнила у меня Поля.

– Конечно.

– А Вероника тоже будет твоя принцесса?

– Конечно, но ты – моя старшая и самая любимая принцесса.

– А мама? – насупилась Поля.

– А мама – королева, – выдохнул я. – Где она?

– Тут, – отозвалась Юля. – Поля, оно действительно порвалось. Больше никогда не пойду в этот магазин!

– Мам, а можно я другое надену, сиреневое, которое мы с тобой шили?– с очаровательной улыбкой попросила потомок дизайнера.

Чувствовал я, что малышка в маму пойдет: она уже все наряды для кукол переделывала, и свои до кучи. А когда Юлек шила, то Поля с радостью вносила свои правки, уже знала, как пользоваться швейной машиной, и легко определяла, для чего ее мама делает выкройки – для платья или для костюма.

– Его и наденешь, – философски решила Юлька.

Посмотрела на тещу и призналась:

– Токсикоз замучил, я решила, что не успею дошить, и купила в магазине. А оно по швам разошлось. Но я сегодня ночью доделала то первое. Как чувствовала.

Полина сурово кивнула, вытерла нос рукой и покорно села на стул, позволяя теще ее заплести.

Мы с тестем ушли в кухню позавтракать, пока наши женщины собирались. Позже к нам присоединился мой отчим, а мама – к салону красоты для малышки, помогая со сборами.

Спустя час в кухню влетел ураганчик Полина, которой не терпелось похвастаться платьем и прической.

Она встала в центре комнаты и закружилась на месте, смешно морща носик.

– Теперь я настоящая принцесса! – радостно заявила дочь.

– Нет сомнения, – сразу же согласился Николай Григорьевич.

– Деда, это мы с мамой шили, – не преминула похвастать маленькая модница.

– Вы с мамой рукодельницы, – умилился Саня, мой отчим.

– Я пойду Юльке помогу одеться, – я поцеловал дочь и отправился на поиски жены.

Юлька была в нашей спальне. Стояла ко мне спиной, поглаживая животик.

А я в который раз за последние десять лет понял, что счастлив. По-настоящему счастлив иметь семью. Самую любимую жену. И двух дочерей.

Юля заметила меня, обернулась через плечо и попросила:

– Поможешь платье застегнуть?

Я молча подошел ближе, обнял свою жену, вдохнул запах ее волос и расслабился. Прикрыл глаза и признался:

– Люблю тебя.

– А я тебя, Мир. Всегда любила и буду любить, – я слышал, что она улыбалась.

Мы стояли так, в обнимку, несколько минут. Просто наслаждаясь моментом. Напитываясь друг другом.

Юлька отстранилась с неохотой. Подняла на меня счастливый, сияющий взгляд, ради которого я готов был мир перевернуть, и выдохнула:

– Пойдем?

– Да, утренник у принцессы нельзя пропустить. И все следующие. Я и так много всего пропустил, пока был занят.

– Ты для нас старался. Да и у нас столько праздников впереди… Да, любимый?

– Да, любимая…