Глава 9

Юля

Римир со значением смотрел на нас через открытое пассажирское окно, Серафима возмущенно сопела рядом, Марк крохотными шажочками шел в отступление, ибо это он недавно выступал в роли анестезиолога для Мира. А я…

А я любовалась братом своей лучшей подруги. Тем, как солнечные зайчики играли в его черных волосах, как лучи солнца нежно ласкали его щеку, на его темно-карие глаза, в которых плескалось что-то похожее на ярость и растерянность одновременно.

А когда мы встретились взглядами и его зрачки на несколько секунд закрыли всю радужку, я, кажется, поплыла. Земля перестала крутиться вокруг солнца, шум стих, а в горле пересохло.

Да, я снова влюбилась. И снова в него! Говорят, снаряд дважды в одну воронку не падает, мой же словно два года специально выцеливал ту же мишень.

Поздно пить «Боржоми», бежать, прятаться и убеждать себя, что это не так. Так!

Боже, ну почему я не могла влюбиться в кого-то другого?..

Почему именно в Римира, который воспринимает меня как маленького ребенка, подругу его сестренки и просто как глупую девчонку?

Он был красив, как какой-нибудь древнегреческий воитель. Для меня он был эталоном красоты и мужественности. Эдаким недосягаемым божеством, которое вдруг спустилось с Олимпа и… рявкнуло:

– Я дважды должен повторять?

– Римир, мы на метро, – быстро отговорилась Серафима, – езжай, а то вон тот черный внедорожник тебя до смерти забибикает.

– Серафима, – пророкотал Римир ласково, но так, что спустя пять секунд мы втроем уже сидели в салоне его машины, даже забыв попрощаться с девчонками.

Соколов утопил педаль газа в пол, и машина рванула с места, а нас вдавило в сидения.

Мы с Марком, как птички, уселись на заднем, а Серафима гордо восседала впереди и снова практиковалась в умении убивать взглядом.

Впрочем, Римиру с высокой башни было плевать на ее взгляды. Он обратил все свое внимание на дорогу и в такт музыке скрипел зубами от ярости.

– Мир, ты почему злой такой? – допрашивала Серафима.

– Премировали озверином на службе, и ты все сразу выпил? – встряла я.

– И что ты здесь делаешь? – не унималась Сима.

Марк все это время деловито молчал, мимикрируя под обшивку сидений, и, кажется, молился, чтобы Римир не вспомнил, кто конкретно предложил в коньяк добавить забористый самогон.

– Мама просила тебя забрать, – непривычно спокойно и даже как-то лениво ответил ей брат.

Его тон не вязался с его поведением, и я напряглась.

– Как с маленькой, – надулась Серафима. – Вы с мамой думаете, что я сама не смогу до дома доехать?

– Ты задержалась, – сообщил ей Римир и покосился в зеркало заднего вида на скромную меня.

– Друзья пригласили в кофейню, не вижу ничего криминального, время три двадцать, – бурчала Серафима.

– Какие друзья? – мило спросил у нее Соколов, делая вид, что он белый и пушистый.

– Танюшка, Аленка и Марк. Потом Серега с друзьями к нам подсел, он в параллельной группе учится, – сдала нас подруга. – Все знакомые, Римир.

– Что за Серега? – продолжал Римир.

Казалось бы, ровно, но ситуация сильно смахивала на допрос.

– Говорю же: учимся мы вместе! – как для слабоумного, пояснила Серафима.

– Учится или к тебе в парни набивается? – в салоне стало на пару градусов холоднее.

– Римир, мне девятнадцать!

– И что? Все можно? – протянул Соколов. – Дел больше нет, да? Так я найду.

– Римир! – вспыхнула Серафима.

– С завтрашнего дня обе после института сразу по домам, ясно?

– В смысле «обе»? – вскинулась я. – Я-то при чем?

– При том! – отрезал Римир. – Что гуляете вы в основном парочкой. И обе… Три… Трое косячные. Похитили человека – отвечайте. Вы наказаны. С завтрашнего дня ты, рыжая, сухпаек готовишь мне на сутки. На сутки, Серафима, а не ведрами! А ты, клубничка, ей помогаешь! Вы все равно всегда и везде вместе. И чтоб каждый день разные блюда. И так месяц!

– А… – кажется, у нас с подругой дар речи пропал.

Интересно, а вот чисто теоретически: если мы втроем его повалим, то сможем хотя бы по одному разу стукнуть по глупой голове?

– А если нет, то я все папе расскажу и сам лично посажу вас за хулиганство. А рыжей отец еще за самогон по заднице всыплет. Все всё поняли? Никаких кофеен, отговорок и походов с одногруппниками! Серафима?

– Я поняла, – выдавила я, складывая руки на груди. – До него доходит долго, как до жирафа. Только что пришло осознание, да? Анестезии слишком много было? Стресс сказался, или… Мир, а ты с парашютом прыгал?

– Прыгал, – нахмурился он.

– А сколько раз он не раскрылся? Мне чтоб понять, насколько все запущено.

– Все, клубничка, я ж отбитый, нафига мне парашют? Без него интересней.

И весело мне подмигнул, еще и улыбнулся так, что у меня колени задрожали, но терпеть его самодурство я считала ниже своего достоинства, поэтому быстренько съязвила:

– То, что ты отбитый – это понятно, непонятно только, к какому доктору тебя везти лечиться в следующий раз. К травматологу, психиатру или сначала на МРТ, чтобы выявить патологии мозга, – с улыбкой выдала я.

Римир вздрогнул и так на меня посмотрел, что я прикусила язык, но ненадолго.

– К патологоанатому, – мстительно пообещала Серафима брату. – Что на тебя нашло?

– Ничего, – спокойно пожал плечами Соколов, – просто не хочу видеть свою сестру рядом с ебалаями. А раз вы с Юлькой идете только в комплекте, значит, вас обеих.

– А может, я замуж хочу? – надулась Серафима как мышь на крупу.

– Институт, брак, дети. И только в таком порядке! – отрезал Соколов. – И только за кого, кого мы с твоим батей одобрим.

– Мир, мы не в каменном веке! – психанула Серафима.

– Я все сказал!

– Ну, ладно…

– А надумаете снова ваши фокусы исполнить, так на все следующее лето ничего не планируй – будешь дома сидеть! – предупредил он сестру.

Но почему-то косился на меня. Постоянно!

– Тебе, значит, можно… – не сдавалась Серафима.

– Мне можно, а тебе нет. Вырастешь – тоже станет можно, а пока учись по-китайски шпрехать. Пригодится.

– Ну ты… Ну ты и… Слов нет! Ладно, братец, рассыплется и на моей улице грузовик с военными. Да, Юль?

– А то! – кисло согласилась я, не понимая, какая муха его укусила.

Соколова немного перекосило от последнего обещания, но он промолчал.

Весь прошлый год, когда мы учились на первом курсе, Римиру было плевать, где мы, с кем и во сколько возвращаемся домой.

Что произошло сейчас? Его укусил зараженный опасным вирусом паук? Дядя Миша перестарался с лечением и повредил мозг?

Откуда взялась жажда по-рыцарски блюсти честь собственной сестры – и мою за компанию?

Может, я что-то пропустила? Забыла? Не заметила?

Например, момент, когда Римир стал директором института благородных девиц?

Тем временем Соколов припарковался у дома родителей Серафимы, а когда мы с Марком собрались вслед за подругой, насмешливо поинтересовался:

– А вы двое куда? Довезу.

Задумчивая Серафима тут же среагировала и выпалила на выдохе, когда мы с Марком вышли на улицу:

– Они мне нужны – уроки будем делать. Могу прислать по почте, проверишь, честно, Римир, уроки. Все, пока!

Под соколиным взглядом Римира, который я кожей чувствовала на своей спине, мы дошли до подъезда подруги. И уже за закрытыми дверями, в тамбуре, подруга дала волю ярости:

– Да что на него нашло?!

– Не знаю, – кисло ответила я.

– А я догадываюсь, – подал голос Марк.

– Ну? Делись, – в два голоса потребовали мы.

– Это только догадки, – предупредил нас друг, – но есть подозрение, что Римир запал на Юльку…

– Не может этого быть, – отрезала я.

– Это легко можно проверить, – подмигнул нам Марк.