Глава 16
Андрей
В момент, когда салон тачки пробивают пули, молниеносно реагирую, заставляя Светку пригнуться, и машинально прикрываю её собой.
Водитель успевает ударить по тормозам, прежде чем его грудину прошивает несколько шальных пуль и тем самым моментально глушит. Кидаю взгляд в его сторону и понимаю, что тот труп. Чертыхаюсь.
Автомобиль продолжает медленно катиться вдоль дороги, съезжая на обочину. Выдергиваю ручник и изучаю окружающий периметр, делая вывод, что обстрел был единичным. На пустынной трассе кроме нас сейчас никого нет. Что это была за херня, мать вашу?
Внутри бьется дикое бешенство.
Кто посмел? Кто?! Удавлю уродов к чертовой матери!
– Андрей… – слышу сдавленный голос Светки, наполненный растерянностью.
– Тише, маленькая, – успокаиваю, не глядя на неё и продолжая осматриваться. – Стрелять больше не будут. Тише.
Непроизвольно глажу её волосы, тем самым держа свой гнев в узде. Сканирую глазами дорогу вдоль и поперёк, не замечая ничего подозрительного.
Суки свалили. Прошлись автоматной очередью по машине и свалили.
Узнаю, кто это был – закопаю живьём. Выпотрошу все внутренности.
– Андрей, – снова зовёт, уже тише, – что-то не так…
Перевожу на неё взгляд и застываю.
Лицо бледное, глаза отливают стеклом. Держится за бок ладонью, сквозь пальцы которой сочится кровь.
Меня в этот момент выворачивает наизнанку от гребанного понимая того, что произошло.
– Светик, – хриплю, быстро метнувшись к ране и внимательно ее осматривая.
Сглатываю вязкую слюну, наблюдая, как черный шёлк буквально на глазах пропитывается влагой, и мне хочется дико орать от того, какой я сраный дебил, не сумевший защитить свою женщину.
– Там всё так страшно? – лопочет, улыбаясь. Пытается шутить.
А мне сейчас нихрена не до смеха. Понимаю, что с каждой ушедшей минутой из Светки вытекает жизнь. Вместе с моей.
Грудину рвёт болезненным спазмом.
Нет, черт подери! Не позволю снова бросить меня!
Укладываю её аккуратно, сам же выскакиваю с заднего сиденья и, вытолкнув труп водителя наружу, сажусь за руль, тут же срывая машину с места.
Всю дорогу дёргано оглядываюсь на неё, отмечая, что малышка всё ещё в сознании.
Но в какой-то момент снова кидаю взгляд назад и вижу, как она отключается.
– Ты должна жить, маленькая, – хриплю, надеясь, что услышит. – Нам с тобой ещё сына растить. И дочку надо бы ещё, слышишь?
Не слышит. Не реагирует.
Кожа стала фарфоровой, как у куклы. Красивой, но неживой.
Всё моё существо холодеет от мысли, что её не станет.
– Я без тебя сдохну, слышишь меня?! – рявкаю, чувствуя, как внутри растёт темнота, которая лишает меня всего человеческого.
Мышцы тела сводит, когда снова ловлю её безжизненное лицо в отражении зеркала заднего вида.
– Света! – ору, вцепляясь в руль, норовя его выломать, и выдавливаю из машины все соки. – Открой глаза, мать твою!
Когда подгоняю тачку к самому входу в госпиталь, вытаскиваю бездыханное хрупкое тело из салона и быстро шагаю ко входу.
Нутро жжёт раскалённым железом от ощущения похожести ситуации.
Я уже испытывал нечто подобное два года назад. И сейчас всё повторяется. Только с той разницей, что она умирает на моих глазах. И это нихрена не инсценировка, черт подери!
* * *
Почему весь медперсонал, который занимается Светкой, действует так медленно? Как сонные полудохлые мухи, вашу мать!
Сверлящим взглядом наблюдаю за их манипуляциями и злюсь от того, что всё происходящее сейчас, по моему мнению, должно делаться расторопнее! Быстрее! Экстреннее!
Сознание затоплено тревогой, отчаянием и… страхом. Да, я, черт подери, боюсь! Презираемое мной чувство скручивает внутренности ледяными щупальцами, не давая адекватно мыслить.
Залитый кровью стою посередине коридора и в бешенстве сжимаю кулаки, понимая, что сейчас я абсолютно бессилен. И приходится мириться с тем, что мою женщину, как тряпичную куклу, укладывают на каталку, накидывают на неё кислородную маску, затем какой-то мужик, судя по бейджу на груди – врач, осматривает место ранения, при этом надавливая в область живота, отчего я кривлюсь, буквально чувствуя Светкину боль на себе.
– Есть подозрение не только на наружное кровотечение, но и внутреннее. Готовьте операционную. Дайте подкожно два миллилитра кордиамина и новокаиновую блокаду....
– Давление падает, пульс частый…
– Вызовите доктора Саттера, необходимо его присутствие… Анастезиолог уже на месте?
– Операционная номер три готова, доктор Круз, вашим ассистентом будет доктор Саттер…
От количества голосов и медицинских терминов в ушах стоит гомон, сводящий с ума. Смотрю, как мою девочку куда-то увозят и хватаю за шкирку того, кого все называют доктором.
Приближаю к своему лицу интеллигентную физиономию и бешено рычу:
– Сделай так, чтобы она жила, – медленно поднимаю руку, указывая в сторону Светы. – Если умрет – из операционной можешь не выходить. Удавлю.
Дёргает кадыком, нервно сглатывая, но при этом взгляд открытый. Глаза не прячет, смотрит прямо.
– Я сделаю всё, что от меня зависит, – твёрдо отвечает. – Ранение серьезное. Гарантий не могу дать даже я.
Слушая его, кривлюсь в зловещей улыбке.
– Ты не понял, – цежу сквозь зубы. – Умрет – закопаю с ней рядом. Заживо.
Давлю обезумевшим взглядом. Вижу, что верит моим угрозам. И правильно делает, ведь они не пустые. Светки не станет, я всех причастных похороню рядом с ней, и рука не дрогнет. Потому что, только благодаря ей, я становлюсь лучшей версией себя. Только благодаря её свету я различаю границы и разницу между добром и злом.
С её смертью Андрей Романов исчезнет с лица земли, оставляя после себя Сумрака. Кровавого убийцу, который не знает ни пощады, ни жалости.
– Мне нужно идти, – спокойно проговаривает врач. – Операцию нужно начинать немедленно.
С трудом смысл сказанного доходит до моего воспалённого сознания, и я разжимаю пальцы.
Ярость, которую привык держать в узде, прорывается наружу. Заставляет захлёбываться в ней. Чувствовать её мерзкий горький вкус на языке.
Я хочу убивать. Ломать кости. Причинять боль тем, кто виноват во всём произошедшем.
Резко разворачиваюсь и, пугая присутствующих своим видом, направляюсь к выходу.
Садясь за руль, хватаю с сиденья мобильник и, норовясь раскрошить его железной хваткой, набираю номер Лешего.
– Все в мой офис, – выплевываю злобно. – И чтобы к моему приезду охрана, которая сопровождал меня сегодня днём, была повязана по рукам и ногам. Я лично. Каждого. Выпотрошу.
– Андрюх, – слышу взволнованный голос Ваганова, – все ребята из сегодняшней смены мертвы. Ты сам-то хоть живой? Я присел тут конкретно, когда не смог дозвониться до тебя. Чё за херня происходит вообще?
– Узнаем, Лёха, узнаем, – обещаю, в ярости стискивая трубку телефона. – Ублюдки прошлись калашовой очередью по моей тачке. И… Светку цепануло, – ударяю со всей силы по рулю. – Я хочу, как можно быстрее узнать – КТО?
Слышу, как друг смачно матерится от этой информации, затем отвечает:
– Я сейчас нахожусь в ФБР, Андрюх. Решаю вопрос по урегулированию ситуации. Массовое убийство так просто не утаить, сам понимаешь. Журналисты уже взяли след. Как бы нам на федеральных каналах не засветиться…
– Мне срать на журналюг и копов, ясно?! – рявкаю, испытывая ни с чем не сравнимое бешенство. – Срывайся оттуда и собирай всех в офисе! Позже я сам решу все вопросы с федералами и прессой. Сейчас нужно сосредоточиться на другом!
Сбрасываю вызов, стараясь отключить все эмоции. Не получается, сука!
Мысли то и дело возвращаются к Светке, и меня кроет от агрессии и желания свернуть кому-нибудь шею.
Трогая машину с места, даю себе клятву, что, пока моя девочка борется за жизнь, я доберусь до всех виновных в сегодняшних событиях и покараю их. Смертью.
* * *
Света
Я в темноте. Но мне совсем не страшно.
Хорошо. Спокойно. Легко.
Безмятежность окутывает приятным теплом, даря расслабляющее блаженство. Никогда не чувствовала ничего подобного. Мне кажется, я даже улыбаюсь, испытывая эти приятные ощущения. Или, скорее, смеюсь?
– Разряд! – врывается в моё сознание чей-то уверенный голос.
И моё тело словно наполняется тяжестью. Деревенеет. По нервным окончаниям проходит волна оглушающего напряжения, заставляя ощущать дискомфорт и отголоски боли.
Нет. Я совсем не хочу покидать то место, где только что была! Там так хорошо и мирно. Зачем они это делают?
Сопротивляюсь. Цепляюсь за ускользающую темноту, упорно не желая покидать её.
– Разряд! – слышу тот же голос.
Внезапно всё обретает краски, и я оказываюсь на цветущей поляне, посреди дикого леса.
Удивлённо осматриваюсь, не видя никого поблизости. Лишь множество красивых полевых цветов, сладкий запах которых сразу же наполняет лёгкие. Всё кажется реальным, но пугающим.
Зачем-то вытягиваю перед собой руки и замечаю на своём безымянном пальце обручальное кольцо.
Приближаю ладонь с золотым ободком ближе к лицу и рассматриваю, силясь вспомнить, откуда у меня эта вещь. Но не могу. В голове пусто, как в лесу, который меня сейчас окружает.
– Мама! – детский окрик заставляет перевести взгляд на приближающегося ко мне мальчика и замереть.
Это мой Андрюша. Но взрослее. На вид лет семь уже или около того.
Сын идёт не один. Держит за руку голубоглазую девочку, чуть младше себя, и та радостно машет мне ладошкой, счастливо улыбаясь.
Машу в ответ, не понимая, что вообще здесь происходит.
Когда дети подходят ближе, девочка вдруг исчезает, а во взгляде Андрюши появляется немой упрёк.
– Почему ты сдалась? – спрашивает серьезно, а в глазах блестят слёзы. – Ты меня бросила! Сдалась!
– Ч-то? – спрашиваю осипшим голосом.
– Разряд!
Всё резко размывается. Мой сын исчезает. Лес, поляна – тоже.
– Нет! Стой! – отчаянно кричу своему мальчику, но тщетно.
Локация снова меняется. Я уже не в красивом месте, а в каком-то заброшенном здании, где всё покрыто грязью и копотью.
Мне здесь не нравится. Хочется уйти, когда внезапно до слуха доносится отдаленный разговор:
– Как приятно видеть поверженного Сумрака, – довольно произносит какой-то мужчина. – Но ещё приятнее будет видеть его мёртвым.
– Стреляй уже, – улавливаю знакомый низкий голос, полный презрения. – Я всё равно уже давно сдох. Нажимай чертов курок.
Меня скручивает от ужаса и понимания, что Андрей в опасности! Ему нужна помощь! Срываюсь с места и бегу, пытаясь найти говорящих, но всё время натыкаюсь на глухие облезлые стены.
– Эка тебя развезло после смерти твоей сучки, – доносится противный скрипучий смех. – Даже неинтересно становится.
Разговор продолжается, но я не могу разобрать его смысл.
Слышу оглушающий звук выстрела и внутренне леденею…
– Разряд!
Меня снова куда-то уносит.
На этот раз я попадаю в вакуум, где нет ничего. Ни звуков, ни запахов, ни цветов. Серая мёртвая мгла заполняет всё пространство вокруг, пугая своей пустотой.
Мне холодно. Ёжусь от простреливающего озноба и чувствую отчаянное одиночество.
– Светик, ты должна жить, – доносится до меня хриплый шёпот. – Живи, маленькая.
Это Романов! Он здесь! Но я не вижу его. Только голос, который продирается сквозь глубины моего сознания.
Хочется ответить ему. Сказать, что он зря волнуется, ведь я жива. Я его слышу!
Но вязкая темнота снова меня утягивает, путая мысли. Перекидывает в странные ситуации, которые не имеют ничего общего с реальностью…