Глава 18

Света (Флэшбэк)

– Зачем ты всё это делаешь, папа? – всхлипывая, шепчу в трубку. – Пожалуйста, остановись… Я тебя умоляю…

До боли кусаю губу, вслушиваясь в молчание на той стороне провода, и вытираю влажные от слез щеки.

Три месяца прошло с тех пор, как мы с Андреем ударились в бега, и каждый день я вижу, что мой любимый становится всё более мрачным и замкнутым. Невыносимо наблюдать за этим. Невыносимо чувствовать холод, который всё больше проникает в наши отношения, заставляя меня плакать в подушку в те ночи, когда Романов оставляет меня одну.

Да, он делает всё, чтобы обеспечить мою безопасность, но в последнее время наше с ним общение сошло на нет.

Отстранение и безразличие. Только это я и вижу в отливающих серебром глазах. Говорит со мной коротко, только по делу, и практически не бывает рядом. Словно я больше ничего для него не значу. Словно те, проблемы, которые создал ему мой отец, напрочь уничтожили в нём всё то, что он ко мне испытывал. И испытывал ли вообще? Тоже вопрос.

Наблюдать за тем, как умирает то, что начало зарождаться между нами, у меня просто больше не было сил. Поэтому в один из дней, когда Андрей в очередной раз ушёл, не обмолвившись ни словом, я вышла из отеля и, найдя ближайшую телефонную будку, набрала телефон, который знаю наизусть. Номер своего отца.

Я не знаю почему, но в тот момент мне казалось, что я смогу достучаться до этого человека. Смогу донести всю свою боль от того, что сейчас происходит. Думала, он поймёт меня, прислушается, но…

– Ты… – слышу злобное рычание, от которого кровь стынет в жилах. – Мелкая неблагодарная дрянь, посмевшая пойти против моего слова! Да я тебя собственноручно…

– Пап… – реву в голос, уничтоженная откровенной ненавистью. – Папа… Прошу…

– Заткнись, тварь! Заткнись и слушай меня, – выплевывает презрительно. – Я достану и тебя, и твоего трахаря. Ублюдка, который считает, что может тягаться со мной. Я покромсаю этот кусок дерьма на ленты… И ты будешь смотреть… Даааа… ты будешь смотреть и понимать, что это всё происходит по твоей милости… Ты сама его подставила. Он уже труп заранее. Клянусь тебе.

Отчаянно машу головой, зажимая рот ладонью и сдерживая истерику. Даже представить страшно, что слова отца когда-нибудь сбудутся. Подобное я просто не переживу.

– Почему тебе просто не оставить нас в покое?! – истерично выкрикиваю, теряя последние крохи самообладания. – Что ты за человек? Так нельзя…

– Кто тебе сказал, что я человек? – прерывает, громко смеясь. – Я тот, с кем боятся связываться самые отъявленные урки и рецидивисты России. Я могу поставить раком любого, кто попрет против меня. Моя власть безгранична и практически абсолютна, и твой поступок… – слышу, как глубоко вдыхает воздух, стараясь взять эмоции под контроль. – Твой поступок будет иметь последствия. Запомни это…

Что он говорит дальше, уже не слышу, потому что трубка телефона молниеносно выхватывается из моих рук, а меня саму выдёргивают из будки и припечатывают к ней спиной.

Поднимаю зареванные глаза вверх, встречаясь с уничтожающим взглядом Романова.

– Это сейчас что было? – цедит сквозь зубы и, кажется, что от ярости он вот-вот начнёт извергать огонь. – Ты совсем с катушек слетела?

Понимаю, что он в курсе, с кем у меня был разговор, и пытаюсь оправдаться:

– Я думала, получится договориться с ним. Убедить, чтобы не преследовал нас.

Ничего не отвечает. Молча хватает меня за локоть и заставляет сесть в рядом стоящий автомобиль.

Отстранённость Андрея сейчас особо чувствуется. Он словно отгорожен от меня толстой стеной.

Смотрю на его профиль, в то время как машина срывается с места и на сумасшедшей скорости несёт нас по улицам города, в котором мы обосновались не далее, как неделю назад.

Присутствие Романова заставляет меня немного успокоиться после страшных обещаний отца, и я понемногу прихожу в себя.

– Мы снова уезжаем в новое место? – спрашиваю, замечая, что мы едем к границе города.

– А ты как думаешь? – отвечает ледяным тоном. – После твоего звонка все шавки Завражного ринутся сюда. О чём ты, черт подери, думала?

Подтягиваю колени к подбородку и обнимаю их, защищаясь от чувства вины, которое начинает с новой силой охватывать внутренности.

О чём я думала? Сама не знаю. Надеялась на какую-то человечность со стороны отца. Мечтала, что он услышит меня, и в нём взыграют отеческие чувства. Но нет. Я ошиблась, ничего не добившись. Только усугубив без того сложное положение дел.

Молча сижу какое-то время, глядя в окно и борюсь с той бурей, которая заполоняет сознание. Мысли тяжёлым потоком бьют по расшатавшейся психике. Поворачиваюсь к нему, тихо выдавливая:

– Отправь меня в Россию.

Сама ещё не до конца понимаю смысл сказанного, но зато абсолютно уверена в правильности такого решения.

– Что ты несёшь? – рявкает бешено, с силой сжимая руль и вклиниваясь в меня жёстким взглядом.

– Я должна сделать так, как хочет отец, – проговариваю отстранённым, но уверенным голосом. – Отправь меня к нему.

– Даже не хочу обсуждать это, – выплевывает грубо и категорично. – К отцу ты не вернёшься.

– Андрей…

– Нет! – громко рявкает, давая понять, что терпение его на исходе. – И мы больше не возвращаемся к этой теме.

Кусаю губу и снова перевожу взгляд в окно, стараясь не расплакаться.

Мне должно быть легче от такого ответа. Ведь я примерно представляю, что меня ждёт, попади я в Россию. Но мне тяжело. Тяжело от того, что жизнь Андрея под угрозой. Из-за меня.

Закончится всё тем, что отец рано или поздно найдёт меня и сделает с Романовым то, что обещал. А я всё равно стану женой человека, который выгоден Завражному.

Тогда зачем это всё? Зачем эта бессмысленная гонка? Если всё идёт к тому, что Андрей пострадает, пытаясь защитить меня.

– Почему ты думаешь, что можешь единолично всё решать? – тихо спрашиваю, собирая волю в кулак и готовясь сказать то, что меня уничтожит. – С чего ты взял, что имеешь право распоряжаться моей жизнью?

После моих слов машина резко тормозит и съезжает на обочину. Я же начинаю трястись, как осиновый лист.

Зажмуриваю глаза и рвано выдыхаю, прежде чем резкая хватка разворачивает меня, и я встречаюсь взглядом с разъярённым лицом Романова.

– Я так понимаю, у тебя имеются какие-то недовольства, Светик? – рычит, прищуриваясь. – Давай, выкладывай. Не стесняйся.

Проводит пальцами по моей щеке. Ласкает и в то же время обжигает.

В другой раз я бы отозвалась на эту ласку, и сейчас хочется. Но у меня другие планы.

– А я и не стесняюсь, – агрессирую, откидывая ладонь от своего лица. – Мне надоела вся эта беготня, понятно? Надоела! – выкрикиваю зло. – Это всё бесполезно. Я больше не хочу! Хочу спокойной комфортной жизни. А не скитаний по клоповникам!

Вижу, как от этого моего выпада глаза Андрея стекленеют, желваки ходят ходуном, а сам мужчина начинает резонировать бешенством.

– Какую цель ты преследуешь? – спрашивает, вскидывая бровь. – Что тебе сказал этот ублюдок? Чем пригрозил?

Хватает меня за плечи, притягивая ближе к себе. Но я ожесточённо рвусь из его рук.

Хочу, чтобы сейчас он принял мои слова за чистую монету. Чтобы поверил им.

– Он мне не угрожал, – смотрю прямо в глаза, а сама внутренне вся сжимаюсь, боясь, что выдам себя. – Просто после разговора с ним я поняла, что мне надоело. Это не жизнь, Андрей. Не жизнь! Сколько это ещё продлится? Месяц, год, вечность? Зачем? – сердце пускается в галоп, прежде чем выдаю то, что мне претит: – Ради чего? Какое у нас с тобой будущее? Его нет! Ты – наёмник, а я… Сейчас я трезво осознаю, что ты не в состоянии обеспечить мне спокойную безопасную жизнь. Эта дорога в никуда. Всё равно будет так, как сказал отец. У него власть, влияние, связи. То, чего нет у тебя. Я больше не верю в нас. Не верю.

Замолкаю, ощущая, как лечу в пропасть.

То, что я сказала, не имеет ничего общего с реальностью, но на моем лице нет и тени сомнения. Я отлично играю роль. Вижу, что Романов пытается проникнуть в мои мысли, докопаться до сути, но я закрываюсь от него, надевая на себя маску равнодушия.

Каждый мой нерв напряжен до такой степени, что мне больно, но я упрямо смотрю в лёд серых глаз, пытаясь выдержать обжигающий холод.

Кажется, что проходит вечность, прежде чем Романов нарушает молчание тихим вкрадчивым голосом:

– Значит, хочешь вернуться к отцу? – спрашивает, придавливая меня взглядом.

Коротко киваю, облизывая сухие губы и ожидая его решения. Но он не торопится принимать всё вышесказанное мной на веру. Сомневается. Ищет малейшие признаки лжи.

– Ты ведь помнишь, Светик, что будет, когда ты попадёшь к Завражному? – тянет, прощупывая мои эмоции. – Он отдаст тебя удобному ему человеку, который будет целовать твои губы… – проводит пальцем по моей нижней губе. – Будет трогать твое тело… – кладёт ладонь на шею и ведёт в низ. – Будет трахать тебя, когда захочет и где захочет…

Говорит это, а взгляд становится страшным. Диким. Меня начинает трясти от той ненависти, которая поселяется внутри расширившихся зрачков. Эта ненависть ко мне той, которая позволила бы другому мужчине касаться себя. И я разом слабею от понимания этого.

Отвожу глаза, не в силах больше выдерживать такого сумасшедшего давления и скорее выдыхаю, нежели говорю:

– Пускай так.

В ушах шумит. Мышцы жжёт от напряжения в ожидании взрыва. Вспышки гнева и ярости. Чего-то страшного и необратимого. На секунду я даже представляю, что сейчас Андрей просто свернёт мне шею или ударит.

Но вместо этого он подхватывает пятерней мой подбородок и рывком заставляет посмотреть ему в глаза.

– Скажи, Светик, – обманчиво спокойно произносит, приближая моё лицо к своему. – Скажи, глядя мне в глаза, что готова забыть меня, вернуться к отцу, выйти замуж за незнакомца и всю оставшуюся жизнь раздвигать перед ним ноги. Скажи, маленькая. Ну?

Скалится и с горящим взглядом ждёт от меня ответ. А я дышу часто-часто, понимая, что произнести подобное просто не смогу, тем более вот так, когда Романов разбирает меня буквально по молекулам.

– Я… – шепчу, понимая, что это последний рубеж.

Достаточно повторить всё слово в слово, и будь, что будет.

Главная цель – чтобы Андрей отказался от меня. Ушёл.

В одиночку он сможет скрыться от людей отца. Со мной – нет. Поэтому хватаю ртом воздух, чтобы произнести то, от чего у меня всё внутри сжимается. Но… не могу.

Слёзы заполняют глаза и текут по щекам, тем самым полностью руша маску безразличия на лице. Ненавижу себя за это. Всхлипываю и прикрываю веки, понимая, что мой план с треском провалился. Теперь Романову не составит труда раскусить мою ложь и понять, зачем я всё это устроила.

Чувствую его пальцы на своей коже, которые вытирают влажные дорожки, и чувствую теплое дыхание возле своих губ.

– Эта идея изначально была провальной, – слышу насмешливый голос. – Я сразу понял, что ты блефуешь.

– Прости, – всё, что получается выдавить в ответ.

Целует меня, успокаивая, и обнимает за плечи, даря чувство защищённости. А мне в этот момент становится ясно одно. Не важно, чем закончится вся эта история. Главное, что мы будем вместе. До самого конца.

Но всё окажется не так. Совсем не так.