Глава 26

Андрей (Флэшбэк)

В гостиничном номере темно и холодно. Ветер врывается в распахнутые настежь окна, заполняя ледяными потоками всё пространство помещения, но я не чувствую этого. Не чувствую ничего, кроме адской боли, которая разрывает грудину в кровавые ошмётки.

Стою у стены, уперевшись в неё лбом, и тяжело дышу от недавнего срыва, заставившего меня разгромить всю мебель, которая попалась под руку.

Содранная кожа на костяшках пальцев зудит, но не от боли, а от бешенства, ярости и бессилия.

Перед глазами стоит Светкин непонимающий потерянный взгляд, в ушах звенит её надрывный голос. А фоном всему этому идёт пощёчина Завражного, после которой моя девочка потеряла сознание…

Ублюдок! Сволочь! Мразь!

Дико рычу со всей дури, врезая по стене кровавым кулаком. Затем ещё раз и ещё…

Гнев жжёт вены, растекаясь по всему организму. Отравляет его, заставляет скрипеть зубами до крошева.

Как же я хочу удавить этого сукиного сына собственными руками! Выпотрошить, как рыбу, и оставить подыхать в муках…

Ненавижу тварь! Ненавижу…

Отхожу от стены и пинаю валяющийся на дороге стул.

Гостиничный номер выглядит как после бомбежки, но мне срать на это. Хочется сломать ещё что-нибудь. Чей-нибудь хребет, например. Но нельзя пока…

Я должен сидеть тихо и ждать, когда Яхонтов провернёт задуманные махинации.

Ждать. Ждать. Ждать…

Два дня уже жду. От этого слова уже тошнит, скручивает кишки, отдаёт горечью в глотке.

Мечусь по комнате, понимая, что скоро свихнусь от мыслей, которые нещадно сжирают меня изнутри.

Успокаиваю себя тем, что смогу объясниться перед Светкой, когда всё закончится. Она меня простит, я знаю.

Моя светлая девочка поймёт для чего я пошёл на это. Мне нужно только поговорить с ней. Нужно только рассказать обо всём…

На тумбочке загорается экран телефона, оповещая о входящем вызове. Рывком хватаю трубку, улавливая взглядом номер Яхонтова.

– Наконец-то, черт тебя подери! – рявкаю вместо приветствия. – Ты закончил свою гребанную канитель? Что с Академиком?

– Его больше нет, – слышу ледяной голос из динамика. – У тебя примерно два часа, чтобы забрать его дочь из особняка. Будешь медлить, её грохнут. Падальщики уже начинают разнюхивать, что произошло.

– Я успею, – чеканю, ни секунды не сомневаясь в сказанном.

– Тебе придётся самостоятельно разобраться с охраной дома, – сообщает тем временем. – Людей дать не могу. Сам ограничен в ресурсах.

– Понял.

Говорю это, а сам уже вылетаю из номера, подгоняемый сумасшедшим нетерпением.

Какие два часа?

Светка уже через полчаса со мной будет, это максимум. Никакая свора охранников теперь меня не остановит.

Я сейчас глотки грызть готов зубами. На моём пути лучше вообще никому не вставать.

В машине куча огнестрельного, а так же боевые припасы, которые способны снести дом Завражного за считанные минуты. Весь этот арсенал я готовил заранее. Как знал, что пригодится.

Падаю на водительское сиденье и со свистом трогаю тачку, выжимая газ до упора.

Адреналин растекается по венам, ударяет в мозг, заставляет инстинкты включиться в работу.

Наконец, всё закончилось. Теперь мы со Светиком можем исчезнуть от всего мира на каких-нибудь островах.

Никаких больше заказов. Никаких убийств. Всё с чистого листа. Новая жизнь и моя девочка рядом со мной…

От этих мыслей под рёбрами приятно печёт. Всё существо пропитывается сраным щенячьим восторгом, а на лице то и дело мелькает улыбка предвкушения.

Но, когда доезжаю до дома Академика, сразу понимаю, что творится какая-то лажа. Возле главных ворот стоит несколько ментовских тачек, среди них замечаю пару фургонов спецназа и резко торможу, осматриваясь и изучая обстановку.

Твою ж мать!

У Завражного ещё ноги не успели остыть, а эти уже всё знают, черт бы их побрал!

Как же мне Светку оттуда выцепить?..

Пока прикидываю варианты дальнейших действий, замечаю, как тяжёлые кованые ворота разъезжаются в стороны и из них выкатывается мажорская тачка.

За рулём вижу… Свету?.. Да она же толком водить не умеет! Какого хрена здесь происходит?..

Хотя… это уже не важно…

Главное, что теперь вопрос о том, как её достать из дома, сам собой отпал.

Аккуратно выруливаю следом, чтобы остаться незамеченным, но в тот же самый момент сзади раздаётся вой сирен, и со всех сторон меня окружают ментовские машины. Затем доблестные сотрудники полиции выскакивают из нутра своих тачек и берут меня на прицел.

Пульс начинает биться где-то в горле, когда вижу, что Света удаляется от меня всё дальше и дальше. Проклятье! Всё идёт через жопу!

Тяжело выдыхаю и окидываю мрачным взглядом застывшие в ночи фигуры спецов.

Не думая, принимаю решение идти напролом.

* * *

Лечу по ночному городу на предельной скорости, то и дело поглядывая в зеркала заднего вида.

Менты остались далеко позади, но преследование ещё не закончилось. Это только начало.

Меня по-любому выцепят и скрутят, но только после того, как я доберусь до Светы и успею объясниться с ней. Тем более я уже вижу её тачку, мелькающую впереди.

При той скорости, с которой она едет, я догоню её в два счёта.

Уже через несколько секунд сажусь на хвост иномарки и, когда уже собираюсь поравняться с ней, Светка газует и вырывается вперёд, увеличивая дистанцию.

– Нет, маленькая, – рычу в бешенстве. – Ты от меня не уйдёшь теперь.

Выжимаю из тачки все жилы, ускоряясь и чувствуя, что меня начинает болтать по дороге. Мой крузак не предназначен для таких гонок, в отличие от Светкиного болида. Но мне срать на это.

Если упущу её сейчас, потом хер найду.

Завражный – сука продуманная. По-любому всё просчитал.

Сосредоточенно слежу за быстро удаляющейся тачкой, чтобы не упустить её из вида. И, когда мы оказываемся на мосту, ведущем на трассу, замечаю, что задницу люксового автомобиля начинает заносить.

Твою мать! Кто вообще пустил Светку за руль?! Это, черт возьми, опасно!

Только успеваю подумать об этом, как перед моими глазами начинает разворачиваться картина, которая перекрывает доступ кислорода в лёгкие, а в грудине всё стягивает, заставляя почувствовать острую вспарывающую боль.

Болид теряет управление и несколько раз переворачиваться в воздухе, отскакивая от земли как долбаный резиновый мяч. Затем вылетает за пределы парапета и устремляется вниз, с диким грохотом врезаясь в асфальт.

Нет! Нет! Нет!..

Глушу в себе все эмоции, которые в этот момент начинают затапливать сознание, не давая трезво оценивать ситуацию.

Понимание того, что выжить при такой аварии практически невозможно, долбит по черепу, вырывая из горла рык отчаяния.

Быстро меняю направление и топлю в сторону прилегающей к мосту дороге, чтобы добраться до места падения как можно быстрее.

До слуха доносится звук взрыва, а ноздри заполняет запах гари, что буквально заставляет меня слететь с катушек. Бью по тормозам, возле полыхающей кучи металлолома и, не чувствуя ног, выбираюсь из машины.

Салон выгорел полностью, остался лишь догорающий каркас, в котором не осталось даже намёка на жизнь.

Света…

Лихорадочно цепляюсь взглядом за каждую прожженную деталь корпуса, всё ещё не веря в случившееся.

Мозг отказывается принимать информацию о том, что моей светлой девочки больше нет. Вскидываю руки, хватаясь за голову и издаю болезненный рёв, идущий из воспалённого нутра.

Лёгкие жжёт от вдыхаемой гари, отравляя организм, но я с мазохистским остервенением совершаю глубокие вдохи, желая сдохнуть прямо здесь.

Хочу сдохнуть физически, потому что морально я уже труп. Ходячий мертвец, у которого забрали смысл для дальнейшего существования.

Боль, текущая по венам, сворачивает кровь. Ломает и ставит на колени. Размазывает по асфальту рядом с выгоревшей до основания тачкой.

Перестаю замечать всё, что происходит вокруг. В ушах стоит шум, в горле саднит, грудину сдавливает железными тисками, но я не чувствую боли. Совсем.

Пустым взглядом осматриваю место аварии и тянусь к заткнутому за пояс стволу.

В этот момент получаю прикладом по затылку, и мои руки оказываются заломанными за спину. Меня валят на живот, мордой в асфальт.

Не сопротивляюсь. Даю себя скрутить и посадить в спецназовский фургон.

Остаюсь безразличным ко всему, что происходит вокруг. Внутри всё раскромсано в мясо, я не жилец больше.

Сознание находится в вакууме, и сквозь тугую пелену до меня долетают обрывки вопросов, содержание которых я не понимаю.

Локации меняются. Я в допросной. Снова какие-то вопросы. Затем удар в челюсть, отрезвляющий на секунду. Но потом снова пустота.

Когда оказываюсь в камере, время и тишина начинают давить на виски воспоминаниями. Погружаюсь в свой личный ад, от которого не могу никак абстрагироваться. Это невыносимо.

Сознание корежит в адских муках, когда до слуха доносятся обрывки диалога и дверь камеры открывается.

Медленно поворачиваю голову в сторону выхода и встречаюсь взглядом с человеком, которого знаю уже много лет.

Алекс Андерсон.

– Не помешаю? – спрашивает, переступая порог, и брезгливо оглядывает камеру.

– Помешаешь, – отвечаю, отворачивая лицо в стену. – Вали отсюда.

– Это был риторический вопрос, – уточняет без тени злости. – Я к тебе с новостями. Хорошей, плохой, плохой и… да, снова плохой. С какой начнём?

– С той, где ты выметаешься отсюда, и я больше никогда не вижу твоего довольного фэйса.

– Понял, начнём с хорошей, – слышу воодушевленный ответ.

Возвращаю тяжелый взгляд на Андерсона, замечая, как он достаёт мобильник и начинает в нём копаться.

Проходит несколько секунд, прежде чем из динамика слышу голос Завражного.

– …Делай то, что я сказал, – приказывает грубо. – Меня загнали в угол. До сих пор не понимаю, кто этим всем управляет, но ты… должна покинуть страну. Немедленно.

– Зачем?.. – раздаётся шёпот, от которого жилы напрягаются, сворачиваясь в тугие узлы, а в горле начинает драть колючей проволокой.

– Не перебивай! Прямо сейчас идёшь в мой кабинет и открываешь сейф. Там наличка, документы и контакты того человека, про которого я тебе рассказывал. Как только доберёшься до Штатов – свяжешься с ним и сделаешь всё, как договаривались…

– Я… не понимаю…

– У меня в органах есть прикормленный человек, – игнорирует её отец. – Он инсценирует твою смерть, чтобы тебя никто не искал… Для всех ты попадёшь в аварию. И помни, чтобы начать новую жизнь – надо забыть прошлое. Вычеркни всё, что было до этого. И никому не говори, кто ты и откуда. Иначе окажешься в аду…

Запись прерывается, а я вклиниваюсь взглядом в ожидающее лицо Андерсона, испытывая от услышанного бешеный приток энергии и возвращаясь к жизни.

– А теперь о плохом… – нарушает тишину, недовольно кривясь. – Сразу скажу. Я это делаю не потому, что ты мне нравишься и всё такое… Просто я твой должник ещё со времён, когда мою женщину похитил Холлдер. И ещё у меня свой интерес во всём этом…

Молча жду продолжения, потому что на трёп у меня сейчас нет времени. Интересно послушать, что там задумал Андерсон.

– Чтобы найти Светлану в Штатах, надо обладать достаточным влиянием и властью, которых у тебя на данный момент нет, – рассуждает, меряя шагами камеру. – И потом тебя ещё отсюда надо как-то вытащить, а это непросто, если вспомнить весь твой послужной список. Поэтому предлагаю сделку…

– Я согласен, – бросаю, недослушав.

– А как же условия? – вопросительно вскидывает бровь.

– Плевать, я всё сделаю.

– Надо будет держать под собой город, в котором тебя никто не знает. Придётся заработать авторитет и ежедневно марать руки…

– Я сказал, что всё сделаю! – рявкаю нетерпеливо.

– Чудненько, – удовлетворенно кивает. – Тогда до встречи на свободе.

Говорит это и исчезает за тяжелой дверью, а внутри меня просыпается бешенство и ярость. На Светку. За то, что заставила пройти через ад. За то, что заставила пережить потерю, от которой я готов был сдохнуть.

Ну, ничего… Когда найду девчонку, заставлю пожалеть о содеянном. Сильно пожалеть…