45. Безумная любовь

Ракель

— Выпустите меня! — Ракель в отчаянии колотила по деревянной двери, которая содрогалась от каждого удара. — Немедленно выпустите!

Но её крики тонули в тишине. Никто не отвечал, никто не собирался выпускать её из этой проклятой комнаты. Даже матушка не могла войти. Лишь служанка под надзором стражников приносила еду, но и ей запрещалось говорить с молодой госпожой.

Сутки прошли с того момента, когда она узнала ужасную правду: Ян увлечён этой дрянью Юлианой и намерен на ней жениться! Ракель не могла успокоиться. Гнев и обида переполняли её, душили, заставляли метаться по комнате. Слёзы текли градом, а в груди с каждой секундой разрасталась кровоточащая дыра.

Она проклинала сестру, выкрикивая страшные слова в пустоту. Срывала шторы, раздирала подушки, крушила всё вокруг. Перья летали по комнате, гардины повисли перекошенными, зеркало на туалетном столике было разбито вдребезги. Платья и дорогие флаконы с духами валялись на полу, словно мусор.

Аристократка уничтожала всё вокруг, пытаясь выплеснуть свою ярость и отчаяние. Она отказывалась принять реальность. Не могла смириться с тем, что мужчина, которого выбрало её сердце, станет мужем этой твари!

— Ненавижу! — крик эхом отразился от стен, на мгновение оглушив саму Ракель. — Как же я тебя ненавижу!

Голос сильно охрип, горло нещадно саднило, но легче не становилось. Эмоции… они разрывали на части.

Ракель вцепилась в волосы, а затем, рыдая, рухнула на кучу платьев, "украшенных" перьями. Её сотрясали рыдания, боль терзала изнутри.

Сжатые в кулаки руки били по полу, пока один из ударов не пришёлся на острый осколок стекла. Девушка зашипела от боли, резко села, прижимая раненое запястье к груди.

Взгляд упал на стену, где темнело пятно от еды. Она отказывалась есть. Швыряла тарелки, разбивала их вдребезги. Голод терзал, но Ракель упрямо твердила себе, что выдержит. Не сдастся!

— Лучше умру с голоду, чем уступлю! — зашипела она, разразившись хриплым, каркающим смехом.

Её поведение, несомненно, вызывало тревогу у окружающих. Она знала, что бабушке докладывают обо всём, что старая женщина не находит себе места от беспокойства. Но сейчас Ракель было всё равно. Её поглощали только ненависть и боль.

— Ты будешь страдать вместе со мной, бабуля, — прохрипела зарёванная аристократка, и её каркающий смех эхом разнёсся по разгромленной комнате.

Девушка обессиленно упала на пол, прямо в самый центр хаоса. Перья торчали из её спутанных волос, а некогда элегантное платье превратилось в мятое, запятнанное тряпьё. Опухшее лицо, искусанные губы и покрасневшие глаза делали её почти неузнаваемой. Где была та утончённая барышня благородного рода? Теперь перед глазами представал лишь образ отчаянного, озлобленного человека.

Её взгляд стал безумным, а губы кривились в зловещей усмешке. Ракель излучала опасность — женщина, потерявшая всякую надежду на лучшее будущее. У неё осталась лишь одна цель — месть!

Она осознавала, что её пути с Яном навсегда разошлись, но смириться с этим не могла. Каждая мысль о том, как они с Юлианой будут засыпать вместе, прикасаться друг к другу, смотреть в глаза и улыбаться, разрывала её сердце на части. Хотелось кричать и биться в истерике, но сил уже не осталось.

За последние сутки Ракель практически не спала и ничего не ела. Это был настоящий ад — кошмарный, душераздирающий. Девушка не знала, как выбраться из этой бездны, но одно она понимала чётко — месть будет жестокой и незабываемой.

— Думаешь, тебя ждёт с ним счастливое будущее? — прохрипела она с коварной улыбкой. — Даже не надейся! Вы предали меня, сбросили в бездну! Я отомщу! Отомщу вам всем! — захохотала аристократка, и смех её становился всё громче и безумнее.

Мысли в голове начали обретать форму, и она замерла, а затем бросилась разгребать завалы из перьев и одежды в поисках чего-нибудь, чем можно было бы написать записку.

Сердце колотилось как безумное. То, что она задумала, могло нанести сокрушительный удар по всем, кто причинил ей боль — по бабушке, отвернувшейся от неё, и по этой подлой Юлиане, посмевшей увести любимого мужчину.

— Вы пожалеете, — довольно кивала Ракель, и перо, сорвавшись с её волос, плавно опустилось на кучу разорванных штор.

Поиски не заняли много времени. Ей нужно было лишь изложить свои мысли на бумаге, а верная служанка составит письмо и отнесёт его в дом Туаро. Он должен узнать о том, что за его спиной плетутся интриги. Именно Мэрвин должен стать мужем Юлианы — ведь он первым попросил её руки, и именно с ним она познает всю горечь разочарования.

— Идеальный! — рассмеялась Ракель хриплым смехом. — Ты для этой твари идеальный! Пусть узнает правду, а потом — действует! А если понадобится моя помощь — я помогу! Ян никогда не будет моим, но и Юлиана его не получит! Только через мой труп!