ЭПИЛОГ

Несколько месяцев спустя, поместье Яна и Юлианы Нортон

За окном кружились крупные хлопья снега, укрывая столицу белоснежным пуховым одеялом, но в гостиной нашего поместья царило тепло. Пахло хвоей, аппетитными блюдами и потрескивающими в камине дровами.

— Выше, Ян, ещё немного выше! — командовала я, смеясь.

Супруг, подхватив меня за талию, легко приподнял, позволяя водрузить сияющую золотую звезду на самую верхушку огромной пушистой ели.

— Так пойдёт, леди Нортон? — шепнул он мне на ухо, когда ноги коснулись пола. От его бархатного голоса по спине побежали мурашки.

— Идеально, — выдохнула я, оборачиваясь к нему.

Мы стояли в центре просторного зала, в доме, который стал свадебным подарком отца Яна. Это было не просто здание из камня и дерева — это была наша крепость, наш уютный мир, построенный на руинах прошлого кошмара.

После тех страшных, не дающих покоя событий, прошло несколько месяцев, но казалось, что мы прожили целую жизнь. Свадьбу сыграли поспешно, через две недели после ареста Туаро. Злые языки могли бы шептаться о неприличии такой спешки, ведь я даже не достигла совершеннолетия, но нам было всё равно. Да и бабушка не возражала. На церемонии она плакала от счастья, сжимая мою руку и желая нам с Яном такой любви, которая выдержит любые шторма.

Шторма остались позади. Справедливость, жестокая и неотвратимая, настигла всех, кто пытался нас уничтожить.

Равьера Туаро казнили на главной площади. Народу собралось столько, что яблоку негде было упасть. Но старый лис не ушёл тихо. Поняв, что бывшие союзники отвернулись от него, он в ярости сдал всех. Вывалил перед судом такой компромат на министров и чиновников, связанных с ним, который собирал годами. В столице полетели головы, в ведомствах сменилось руководство, и воздух в городе стал чище. За Равьером Туаро по эшафоту покатились головы наёмников и лекаря, что травил мать Ролана. Их руки были по локоть в крови. Они столько жизней загубили ради золота.

К слову о матери Ролана… Женщину удалось спасти. Не сказать, что лекарю Олвэну было легко, но он справился. Дама Ивира смогла выкарабкаться из ядовитой ямы, в которую её загнал отец Мэрвина.

А что до самого Мэрвина... Его не казнили. Смерть была бы слишком лёгким избавлением. Насильника отправили в северные шахты. Говорят, он живёт в глубоких тоннелях, словно крот, практически не видя белого света, и будет гнить там до конца своих дней, засоряя лёгкие угольной пылью. Его мать лишили титула и имущества. Родня отказалась от неё, и она, нищая и опозоренная, покинула столицу, растворившись в безвестности. Все состояние, что ранее принадлежало семье Туаро, было разделено между девушками, над которыми Мэрвин надругался.

Судьба Ракель отличалась от судьбы того, кто мучил меня в прошлой жизни, но не скажу, что ей легко живется. Моя двоюродная сестра теперь носит грубую рясу в закрытом монастыре на тёмных скалах. Там царит обет молчания и дуют ледяные ветра. Та, что любила сплетни и комфорт, проведёт остаток жизни в тишине, довольствуясь лишь крохотной комнатой без окон и света, замаливая свои грехи. Правда, у меня присутствовало сомнение, что Ракель будет что-то замаливать. Такие, как она, не меняются.

Сильяна и мой дядя тоже не ушли от ответственности. Тётушку публично лишили родового имени, вычеркнули из семейного древа и объявили простолюдинкой. Родные отреклись от неё, выставив за порог. Теперь она никто, пустое место, вынужденное зарабатывать на хлеб тяжёлым трудом. А дядюшка… Его отправили в ссылку, на границу. Там, среди опытных воинов, он мгновенно пересмотрит свои взгляды на жизнь. Рэдмунд лишился титула, который получил нечестным путём. Стал никем, без возможности вернуться в столицу. К слову, министра Джана, который был с ним связан, наказание тоже не обошло стороной. Всё, что он имел, отошло в казну империи. Ранг чиновника испарился, превращая нечистого на руку и грязного душой мужчину в простого жителя империи. Ян рассказывал, что, его дочь так визжала, когда стражи бюро выставляли их из поместья. Им не позволили забрать ничего, кроме документов и вещей.

— О чём задумалась? — любимый коснулся моей щеки, возвращая в реальность.

— О том, что всё наконец-то правильно, — улыбнулась я.

Я была спокойна. Угрозы больше не наблюдалось. Бабушка в безопасности. К ней вернулась дама Ноэр, взявшая на себя всё управление домом. Мой отец, освободившись от гнёта дяди, расцвёл. Он умело управлял лавкой и красильней. Моё предсказание сбылось: корабль Туаро с шёлком захватили пираты, и груз так и не дошёл до столицы. А наш заказ, на который я уговорила бабушку, прибыл как раз вовремя. Мы привлекли столько покупателей, что дела рода Уокер пошли в гору как никогда.

Дверь гостиной распахнулась, впуская шум и гам.

— А ну-ка, подвинься, молодёжь! — громогласно заявил отец Яна, входя вместе с моим папой. Оба были с охапками дров. — Этот камин требует мужской руки!

— Только не насорите здесь! — тут же раздался строгий голос бабушки. Она вошла следом, неся блюдо с тарталетками, и зорко следила за тем, как накрывают на стол.

Дом наполнился жизнью. Приехал старший брат Яна с супругой и маленьким сынишкой, который тут же начал носиться вокруг ёлки, пытаясь стянуть с нижней ветки блестящий шар.

В углу, развешивая гирлянды, стояли Мия и Мирай. Они то и дело касались друг друга и о чём-то шептались. Эту парочку тоже настигла любовь. Мирай уже сделал предложение, и через два месяца нам предстояло гулять на новой свадьбе.

Я посмотрела на мужа, вспоминая, каким невозмутимым он был, когда правитель наградил его орденом за раскрытие грязных делишек семьи Туаро и чистку в рядах чиновников. Теперь бюро боялись не только простые люди, но и те, кто занимал высокие чины. Ян был беспощаден к коррупции. К нему присоединились верные стражи с границы, которых он ждал, и теперь ведомство стало настоящей силой. Грозой столицы. Но был в рядах стражей бюро ещё один, тот, кого Ян спас от жестокой участи — сын министра астрономии.

То, что с ним произошло, кардинально перевернуло его взгляды на жизнь. Парень стал другим. Как только его оправдали и сняли все обвинения, он тут же пришёл к Яну вместе со своим отцом и матерью, принося подарки и пытаясь отблагодарить. Любимый ничего не принял, только сказал, чтобы Лиарт ценил свою жизнь, ценил свою семью и близких. Эти слова дали сыну министра некий толчок. Он стал появляться в бюро чуть ли не каждый день, просил взять его в караулы, предлагал любую помощь. Сначала стражи Яна относились к нему настороженно, потом по велению своего главы они начали давать ему задания. Пустяковые, конечно, но Лиарт был счастлив до безумия. А уж когда в одну из вылазок он закрыл собой стража, получив ранение в бок, то и вовсе стал своим. Ян принял Лиарта в штат, взяв над ним шефство.

— Все за стол! — скомандовала бабушка.

Мы расселись вокруг огромного стола, ломившегося от угощений. Свечи горели ярко, отражаясь в бокалах. Царила атмосфера такого счастья и единения, что у меня щипало в глазах.

Отец Яна поднялся с бокалом.

— Хочу выпить за наших молодых! — провозгласил он. — За Яна и Юлиану! Живите в любви и согласии, дети!

— И я добавлю, — бабушка лукаво улыбнулась, глядя на нас. — Дом у вас большой, красивый. Но слишком уж тихий. Мы все очень надеемся, что в скором времени здесь, кроме нас, забегают маленькие ножки!

— Да-да! — подхватил теперь уже мой папа, хохотнув. — Внуков хочется!

Ян улыбнулся, собираясь отшутиться, но я сжала его руку под столом. Мои щёки залил румянец, но я подняла взгляд и посмотрела на родных.

— Ну... — мой голос дрогнул от волнения. — Вообще-то... Ждать осталось недолго. Уже скоро.

В комнате повисла звенящая тишина. Ян замер, медленно поворачивая ко мне голову. В его глазах читалось неверие, сменяясь бурным, ошеломляющим восторгом.

— Юлиана? — выдохнул он. — Ты... это правда?

Я кивнула, улыбаясь сквозь слёзы.

Секунда — комната наполнилась эмоциями и голосами. Бабушка и невестка захлопали в ладоши, Мирай и Мия довольно улыбались, отцы вскочили с мест, хохоча и пожимая друг другу руки, а брат Яна счастливо взъерошил волосы своему сынишке, жующему кусочек от куриной ножки.

Ян обнял меня, прижимаясь так сильно, что я почувствовала, как колотится сердце в его груди.

— Я самый счастливый человек на свете! — шептал он. — Спасибо, любимая... Спасибо!

Я уткнулась носом в его плечо, чувствуя безмерное счастье.

Мы смогли. Прошли через предательство, через яд и боль, через страх смерти. Переписали судьбу, которая сулила мне гибель, а ему — мучительное одиночество. Не упустили свой второй шанс. Теперь впереди была только жизнь. Долгая, счастливая жизнь.

Конец