75. Закон для всех един

Ян

Немного подумав, я отправил Юлиану следом за её бабушкой. Там, в моём поместье, она будет в безопасности. Сейчас им домой возвращаться нельзя.

Вернулся в кабинет лишь на минуту — поставить последние подписи на ордерах. Чернила ещё не успели высохнуть, когда я передал свитки командиру второго отряда.

— Заберите чиновника Джана, а затем езжайте за Рэдмундом и Сильяной Уокер, — произнес я жёстко. — Взять их немедленно. И сразу всех в ведомство наказаний. Никаких домашних арестов, никаких поблажек. Обвинение — похищение, незаконное лишение свободы и причинения вреда средней тяжести.

— Будет исполнено, глава, — кивнул командир и, развернувшись, исчез за дверью вместе с тремя крепкими парнями.

Я проводил их взглядом. С предателями покончено. Теперь осталась голова змеи.

— Мирай, собирай всех, кроме тех, кто охраняет темницу, — скомандовал я, поправляя перевязь с мечом. — Мы едем в гости к министру правосудия.

Поместье Туаро встретило нас закрытыми воротами и выставленной охраной. Личная гвардия министра, откормленные и наглые молодчики в дорогих доспехах, преградили нам путь, скрестив алебарды.

— Стоять! — рявкнул самый смелый, выступая вперед. — Это частная собственность министра Туаро! У вас нет права...

Я даже не замедлил шаг.

— У меня есть право, данное законом, — бросил я на ходу. — С дороги!

— Ни шагу дальше! — караульный потянулся к мечу.

Это было его ошибкой. Я перехватил руку стража, выкручивая запястье болевым приемом, и толкнул на стоявшего рядом напарника.

— Взять их! — крикнул я своим людям.

Завязалась короткая потасовка. Мои стражи, закаленные в уличных боях и облавах, скрутили гвардейцев Туаро за считанные секунды. Они действовали слаженно и жестко, не давая противнику опомниться. Через минуту путь был свободен.

Мы ворвались во внутренний двор. Двери особняка распахнулись, и на крыльцо выбежала супруга Туаро. Она была бледна, а взгляд бегал, выдавая панику.

— Лорд Нортон! — затараторила она визгливым голосом, раскинув руки, словно пытаясь загородить собой вход. — Что это значит?! Как вы смеете врываться в дом честного человека?! Мой муж болен! Он отдыхает, а вы устроили здесь не пойми что! Это возмутительно! Я буду жаловаться правителю!

Она болтала без умолку, переступая с ноги на ногу и явно пытаясь выиграть время.

— Уйдите с дороги, леди Туаро, — холодно произнес я, продолжая движение.

— Нет! Я не пущу! Вы не имеете права! — она вцепилась в мой рукав, повиснув на мне мёртвым грузом. — Вы должны уйти! Немедленно!

Я остановился и посмотрел ей в глаза. В них плескался животный страх. Она знала. Она всё знала и теперь покрывала его, как покрывала преступления сына.

Я осторожно, но твердо отцепил её пальцы от своего камзола и подтолкнул к одному из своих стражей.

— Держи её, — приказал я. — И чтобы ни звука.

— Пустите! — взвизгнула она, пытаясь вырваться, но страж надежно зафиксировал её руки.

Я рванул в дом. Пробежал через холл, распугивая слуг, которые жались по углам, и выскочил на заднюю террасу.

Интуиция меня не подвела.

В дальнем конце сада, петляя между кустами роз, бежала грузная фигура в домашнем халате. Равьер Туаро, великий и ужасный министр правосудия, улепетывал к калитке для прислуги, сверкая пятками. Он то и дело испуганно оглядывался, прижимая к груди какой-то ларец.

— Далеко собрались, министр?! — крикнул я.

Туаро дёрнулся, споткнулся и едва не упал, но продолжил бежать, хрипло дыша.

Куда ему, старику, тягаться с тренированными бойцами? Мы нагнали его быстро. Мирай подсек ему ноги, и Равьер Туаро рухнул в траву, выронив ларец. Из него посыпались золотые монеты и драгоценные камни.

Двое стражей тут же рывком подняли его на ноги, заломив руки за спину.

— Отпустите! — зашипел Туаро, извиваясь, лицо которого побагровело от натуги и унижения. — Я министр! Неприкосновенное лицо! Вы не имеете права так со мной обращаться! Немедленно проявите уважение!

Я подошёл к нему вплотную, глядя сверху вниз с нескрываемым презрением.

— Уважение? — переспросил тихо, не скрывая угрозы в голосе. — Уважение нужно заслужить. А вы заслужили только эшафот. Как и ваш сын.

— Мой сын… — Туаро замер. — Что… что с Мэрвином?!

Я усмехнулся.

— Переживаете за него? О, не волнуйтесь. Вы скоро увидитесь. Он схвачен на месте преступления при попытке изнасилования. У нас есть свидетели и есть доказательства.

Туаро замер. Его глаза остекленели, рот приоткрылся в беззвучном крике. Вся его спесь, вся напускная важность исчезли, оставив лишь дрожащую развалину.

Со стороны дома раздался истошный, душераздирающий визг. Это кричала его жена, которую вывели на террасу и которая услышала мои слова. Она осела на землю, разрыдавшись в голос.

— Уведите его, — бросил я стражам, разворачиваясь к выходу.

— Это произвол! — слабо пискнул Туаро, когда его поволокли к воротам под взглядами столпившихся слуг и рыдания супруги. — По закону…

Я остановился и обернулся через плечо, мгновенно прерывая ор министра своим взглядом.

— По закону, что? — усмехнулся я. — Вы забыли одну простую истину, — говорил громко, чтобы слышали все. — Закон существует для того, чтобы защищать людей от таких чудовищ, как вы. И сегодня правосудие наконец-то свершится.

Мы вывели его за ворота, где уже ждала тюремная карета.

Эпоха Туаро закончилась.