Глава 25

Я взял пряник, покрутил в пальцах и положил обратно на блюдо. Скоро идти в баню, а там Ярослав наверняка прикажет принести пива и копчёностей. Всё это время Мария Борисовна ждала ответа на вопрос касательно пушек.

— К тем тринадцати ещё десять продам, — сказал я наконец.

— Цена? — тут же спросила она

— Также, двести рублей серебром.

Она некоторое время задумчиво смотрела на меня. Что-то взвешивала внутри. Софья же тем временем сидела молча. Честно, я до конца не понимал, зачем Мария Борисовна оставила её. Разве что, княгиня вела игру, но какую?

— Насколько я знаю, Холмский тебе намекал, что боярам не понравилось, что за твоей спиной стоит такая мощь?

Я усмехнулся.

— Намекал, — не став вдаваться в подробности, ответил я.

— И куда ты денешь остальные семнадцать «рысей»?

Теперь настала пора мне думать, потому как я вообще думал оставить их в Курмыше. И только сейчас решил продать ещё десять. Но, видимо, Мария Борисовна ждала от меня другого ответа.

— Десять оставлю в Курмыше, — внимательно следя за реакцией Великой княгини, начал отвечать я. Она кивнула, и я продолжил. — А семь, скорее всего, продам своему тестю.

Она посмотрела на меня, потом перевела взгляд на Софью.

— А ты что скажешь?

Палеолог словно ждала, когда спросят её мнения.

— Почти всё время, пока существовала Византия, она воевала с турками, — осторожно начала она, — и мой отец часто говорил, что стены Константинополя — это сердце нашей страны. Падёт столица, падёт и великая империя. Так и случилось. Поэтому я считаю, что надо укреплять Москву, Кремль, а не пограничные города.

Я посмотрел на Софью.

— Ты права, Софья Фоминична. Именно так и строится привычная оборона. — Она чуть удивилась, видимо не ожидала, что я соглашусь. — Но, как тебе хорошо известно, Константинополь пал. И я думаю, именно потому, что все силы держали в центре. Когда турки подошли к стенам вплотную, менять что-либо было уже некогда. — Я убрал руки со стола и откинулся на спинку скамьи. — Нам нужно, чтобы приграничные крепости не сдавались за два-три дня. Чтобы держались неделю, две, три… пока основные силы идут! А для этого надо строить укрепления на рубежах и оснащать их основательнее. Орудиями, арбалетами. Начинать собственное производство пищалей. Оснащать остроги гранатами.

— Это очень много железа, — сразу сказала Мария Борисовна и, помолчав, добавила: — И пороха.

— Да, — согласился я, — без железа никуда.

— И что ты предлагаешь?

— Ну-у, — задумался я. — Перво-наперво, это Великий Новгород. Надо отправить туда больше людей на железные разработки. Рудники дают железо, но медленно. Это надо исправить.

Мария Борисовна кивнула.

— И второе, — сказал я. Вот здесь я немного задержался, потому что не был уверен, нужно ли это говорить сейчас. Потом решил, если не сейчас, то когда? — До меня доходили слухи о богатых залежах железной руды на территории Великого литовского княжества. Хорошей руды, и земли те раньше были нашими.

В горнице стало ощутимо тише.

— Почему я об этом не знаю? — спросила Мария Борисовна.

— Потому что об этом не знают даже сами литвины.

Тут Софья наклонилась вперёд.

— А ты откуда тогда…

— Кхм-хм… — произнесла Мария Борисовна. Но Софья сразу всё поняла и откинулась назад, сложив руки на животе. После чего Великая княгиня сказала. — Оставим этот вопрос на потом, Дмитрий Григорьевич. Но воевать с Казимиром в ближайшее время я не собираюсь. Тело Ахмата ещё не остыло, а ты уже снова кровь лить надумал.

— Понимаю, — кивнув, сказал я. — Тогда смотреть надо в другую сторону. На восток… за Камень.

— За что? — не поняла Софья.

— Уральские горы, — пояснил я. — Там залежи не уступят литовским.

Мария Борисовна смотрела на меня несколько секунд.

— Тебе всё войны мало? — с прищуром произнесла она. И усмехнувшись, с негодованием в голосе продолжила. — Дмитрий, я до сих пор не понимаю, как в тебе столько всего умещается. Появился в Москве как лекарь, потом прославился как литейных дел мастер, и за один год захватил Великий Новгород и разбил войско Большой Орды.

Снова я не понял зачем она всё это говорит при Софье.

— «Ладно, — подумал я, — позже обязательно узнаю».

— Одно другому не мешает, — ответил я. — И я как воин хорошо знаю, как выглядит человек с раной в животе… с отмороженными ногами. С горлом, в котором стрела засела. Поэтому и хочу, чтобы таких людей было меньше. А для этого нужны крепкие границы. Казань и Астрахань должны стать нашими.

Мария Борисовна замолчала не меньше чем на минуту.

— И как ты это представляешь? — наконец спросила она.

— Эм… — не понял я этого вопроса. — Что именно представляю?

— Взять Казань и Астрахань, — ответила Мария Борисовна, и тут же дополнила: — Но больше меня интересует как их удержать?

Я нахмурился. И тоже некоторое время обдумывал ответ.

— После разгрома Большой Орды мы на несколько лет, а то и десятилетий о серьёзных выступлениях в нашу сторону можем забыть. — Мария Борисовна кивнула. — Казань погрязла в междоусобицах, и…

— Но стоит нашим воинам переступить границу, как они объединятся перед общим врагом, — перебила меня Мария Борисовна.

— Возможно, что так, — согласно кивнул я. — И-и-и, так даже будет лучше.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Мария Борисовна.

— Тогда нам не придётся вылавливать их в степи. По-хорошему, нам бы вообще сразу вытянуть их на генеральное сражение, разбить, после чего взять Казань и все принадлежавшие ей территории.

— Допустим, но как их удержать? Стоит нам отправить войска по домам, как они тут же объявят о своей независимости.

— Можно сделать налоговые послабления и наделить их знать привилегиями… — решила предложить Софья.

— Этого делать нельзя, — сказал я, поймав момент, когда Софья сделала паузу, чтобы лучше сформулировать мысль.

— Почему? — наклонила голову Мария Борисовна.

— Потому что это неправильно! Так казанцы или те же астраханцы будут считать, что они лучше русских людей. А ведь мы их победили, при этом прав готовы отдать больше, чем есть у русских.

— Но так мы сможем избежать недовольства на тех территориях, — произнесла Мария Борисовна.

— Так мы просто их передвигаем на потом, — ответил я, и тут же добавил: — И, кто знает, может, с этими проблемами, придётся столкнуться твоему сыну Ивану. И только потому, что мы сами не решили их вовремя.

Мария Борисовна в этот момент посмотрела на Софью.

— Голубушка, — сказала она. — Иди отдохни, вижу, что ты устала.

Софья открыла было рот и тут же закрыла. Встала, поклонилась и вышла из горницы.

Мы остались вдвоём.

— Насколько богатые залежи в горах? — сменила тему Мария Борисовна.

— Мои источники говорят, что огромные, — сказал я.

— Железо?

— Железо, серебро, золото. Много чего…

Она посмотрела на меня.

— Значит, снова война, — произнесла она.

— Да, — ответил я. — Но не сейчас, а позже. Хотя бы год-два на подготовку.

— Время подумать есть, — задумчиво сказала Мария Борисовна.

— Есть, — сказал я. — Тем более, что твоими стараниями у меня эти два года не будет много свободного времени. — Она вопросительно посмотрела на меня. — Водяные колеса, печи, орудия… — я сделал паузу. — Так ещё и в Боярской думе штаны просиживать придётся подолгу.

— Уверена, ты как-нибудь справишься, — улыбнулась Мария Борисовна. И улыбка вышла у неё словно с издёвкой.