Глава 11

Вечером следующего дня получил от Ратибора деньги за арбалеты. Все работали исправно. Ни один не подвёл. Хотя иначе и быть не могло. С каждого арбалета я лично стрелял по двадцать раз. И если что-то не нравилось, убирал шероховатости.

Барин остался доволен. Как в принципе и я! Двести копеек — целое состояние! Я зашёл домой и оставил их Глафире. И я уже привык к тому, что она снова что-то готовила. Судя по всему, собиралась печь хлеб.

Я осмотрелся по сторонам. Дааа, за то короткое время, что с нами стала жить Глафира, изба преобразилась. Стены отмыты — вместо закопченных, черных бревен теперь светлое, чистое дерево. Запах гари почти исчез, вместо него пахло свежим хлебом и чем-то ещё… уютным. По началу идея переезда Глафиры мне не сильно понравилась. Но, как говорится, всё, что не делается, всё к лучшему.

Потом я направился за селение. Костёр уже горел. Вокруг него сидело человек двадцать — парни и девчонки от двенадцати до восемнадцати лет.

Я остановился на краю круга оглядываясь. Лёва сидел с правой стороны и, увидев меня, помахал рукой.

— Митька! Иди сюда!

Я подошёл, сел рядом с ним на поваленное бревно. Рядом сидели ещё несколько ребят. Не всех имена я знал.

— Привет. — сказал я им.

Они кивнули в ответ, но было видно, что держатся настороженно.

— А вот и герой пожаловал. — раздался знакомый голос.

Я обернулся. Напротив, сидел Ванька Кожемякин в окружении двух приятелей — Егора и Ждана. Ванька ухмылялся, но в глазах читалась злоба.

— Привет, Ванька. — спокойно ответил я.

— Слышал, ты теперь богатым стал. Барин тебе за какие-то палки с верёвками двести копеек отвалил.

— Это не твоё дело чужие деньги считать. — ответил я. Глубоко внутри я уже понимал, драки не избежать. Но я шёл уже морально готовым к этому.

— Ванька, — вмешался Лёва. — Может, хватит? Пришли отдыхать, а не ссориться.

— А ты молчи, Лёва. — огрызнулся Ванька. — Не лезь не в своё дело.

Лёва нахмурился, но промолчал.

Я встал с бревна.

— Ванька, если у тебя есть, что мне сказать по делу, то давай, вот он я.

Ванька был крупнее меня, но он не тренировался с дружиной. Фамилия у него была говорящей. Кожемякин. Его семья жила, за счёт обрабатывания кожи, и изготавливая сапоги, пояса, кошельки и другие предметы.

Я веду к тому, что Ванька не умел драться. Тогда как я, в прошлой жизни занимался рукопашным боем. И все эти месяцы, как оказался в этом времени, отрабатывал удары, чтобы не только голова знала, как бить, но и тело.

— По делу, говоришь? — произнёс он. — Ну пошли, напомню тебе твоё место.

Вся компания поднялась с мест. Драка была неизбежна. Мы отошли от костра на пустырь. Круг света едва доставал сюда, но этого было достаточно.

— Один на один. — сказал Лёва, выступая в роли судьи. — Без оружия. До первой крови или до сдачи.

Мы кивнули, и тогда Лёва крикнул.

— Начали!

Ванька пошёл сразу в атаку. Размашистый удар правой рукой в голову. Я наклонился, пропустил кулак над собой, ударил в печень.

Ванька согнулся, но не упал. Развернулся, попытался захватить меня в медвежьи объятия. Я отступил, ударил коленом в бедро, заставляя его потерять равновесие.

— Стой на месте, трус! — рычал Ванька, размахивая кулаками.

Я не отвечал, концентрируясь на бое. Уклонился от следующего удара, нанёс серию быстрых ударов в корпус, левой снова в печень, правой в солнечное сплетение, снова левой под рёбра.

Ванька застонал, согнулся пополам. Я мог добить его, но не стал. Дал ему время восстановиться.

— Хватит? — спросил я.

Ванька поднял голову. Лицо его было искажено яростью и болью.

— Нет! — рявкнул он и бросился на меня.

Я отступил в сторону, но Ванька смог просчитать мой замысел, и ударил в грудь. Силы вложил немерено, и я разорвал дистанцию, чтобы привести дыхание в порядок и перетерпеть боль. Он собирался тут же кинуться на меня, но к моей удаче споткнулся и упал на землю. Быстро поднявшись, снова пошёл в атаку. Но я уже был готов.

Он был злым. Поддался эмоциям. И через минуту Ванька стоял на коленях, тяжело дыша. Кровь текла из разбитой губы.

— Хватит, Ванька, — сказал я. — Ты проиграл. Смирись.

Ванька сплюнул кровью на землю, но кивнул. Немного подумав, я протянул ему руку.

— Мир?

Он несколько секунд смотрел на меня. Сплюнул ещё раз, и я уж подумал, что откажется. Но оскал, который я принял за выражение злобы, оказался кривой улыбкой.

— Мир. — согласился он и ответил на рукопожатие.

Зрители зашумели, обсуждая бой. Кто-то хлопал, кто-то качал головой.

Лёва подошёл ко мне.

— Красиво дрался. — сказал он. И, повернувшись в сторону галдящих девушек, похлопал себя в грудь. — Смотрите, чему Я научил Митьку!

Я понимал, что он прикалывается, но всё равно такого не ожидал. Как и Ванька, который поднялся на ноги и стирал рукавом кровь. Мы переглянулись с ним, и он тихонько прошептал мне заманчивое предложение.

— А может мы вдвоём проверим, какой из него учитель, а? — при этом наминая кулаки. Я усмехнулся. И похлопал здоровяка по плечу.

— Не стоит. Лёва умеет правильно выбирать друзей.

Ванька посмотрел на меня. До него не сразу дошёл смысл моих слов, но, когда понял, ухмыльнулся и пошёл в сторону ручья умываться.

* * *

Мы вернулись к костру. Атмосфера изменилась. Девчонки украдкой поглядывали, парни кивали при встрече взглядов. Мы проговорили до поздней ночи. Обсуждали охоту, ремёсла, прошлый набег татар. Постепенно я понял, что влился в компанию. Лёва рассказал про прошлогоднее сражение. И, если так можно сказать, флиртовал с Авдотьюшкой, которой очень нравилось такое внимание.

Потом мы прыгали через костёр, пели песни. Но всему приходит конец, как и этому вечеру. Сначала убежали по домам младшие. По большому счёту, я тоже относился к этой категории. Но меня никто не звал домой, и уж тем более не гнал от костра. Но вскоре стали образовываться парочки из старших ребят, и я решил, что уже засиделся.

Через несколько дней я стал замечать женское внимание. Проходящие мимо девицы начинали заливисто смеяться, когда я проходил мимо. Выглядело это забавно… и так по-детски, что не мог сдержать улыбки.

После того вечера у костра Марьяна, дочь Добрыни-охотника, первой заговорила со мной.

— Митька, а правда, что ты теперь богатый? — спросила она, подойдя к колодцу, где я набирал воду.

— Не богатый, — ответил, ухмыляясь, я. Вот тоже прелесть этого века. Что на уме, то и на языке. И так бесхитростно дала понять, что заинтересована во мне. — Просто заработал немного.

— А на что потратишь?

— На кольчугу. И на хозяйство.

Марьяна была красивой девочкой, светлые волосы, голубые глаза, милое лицо. Но слишком юной. Мне, с моим жизненным опытом, она казалась ребёнком.

— А жениться не собираешься? — краснея спросила она.

— А ты в женки решила податься? — всё больше обалдевал я оттого куда зашёл разговор. Марьяна была постарше. Я запомнил, что у костра она говорила, что ей миновало пятнадцать зим.

— Митька, — словно решившись, сказала она. — Научи стрелять из арбалета, а? Сам же говорил, с ним даже ребенок управится!

— Зачем тебе?

— Хочу уметь. Вдруг пригодится.

— «Ага, так я тебе и поверил! Всё же на лице написано», — только сейчас я обратил внимание, что девушка была опрятно одета. Словно специально принаряжалась. А раз так, то без ведома родителей этого произойти не могло. Да, уж… даже не думал, что такое может происходить…

Я ненадолго задумался.

— Хорошо. Приходи завтра за колодец. — Я сделал паузу. — И Авдотью возьми.

— Авдотью? — удивилась она. — А она зачем?

— Лёву позову. Он хорошо стрелять умеет. И вместе веселее.

Марьяна быстро сообразила к чему я её подталкиваю. Наверняка в своих розовых мечтах она уже вообразила, что мы будем гулять и встречаться парами. Но на самом деле, я просто не хотел оставаться с ней один на один. Мало ли… вдруг как-нибудь ворвётся ко мне её отец и скажет, что я её обесчестил, и потребует жениться. А мне такого счастья пока не надо.

Олена тоже не осталась в стороне. С ней у меня был разговор буквально в тот же день.

— Ты теперь со всеми дружишь, — с нотками ревности сказала она, когда я вышел из кузни.

— Ну… да. А что?

— А про меня забыл?

Я посмотрел на неё внимательно. Было такое желание зарычать и послать всех нахрен.

— Как тебя забудешь, — улыбнулся я, а у самого начал дёргаться глаз. И так бочком… бочком обратно в кузню. — А ты чего маме не помогаешь?

— МИТЯ! — раздался голос Артёма. — Хорош отдыхать, хватай молот.

— Бегу, — воскликнул я, словно хватаясь за спасательный круг.

Я заметил, что Олена тяжело вздохнула, как я чуть не врезался в широкую грудь Артёма.

— Вот же ж малявка, — усмехнулся Артём, когда Олена ушла. — Наслушалась бабских сплетен, вот тебе прохода и не даёт.

— И много этих сплетен?

Он ещё раз усмехнулся, но ничего не ответил.

* * *

Дни летели быстро.

Недавно участвовал в первой конной сшибке. Взрослые показывали младшим, то есть нам, что это такое. И был я выбит из седла сильным ударом затупленного древка. Хорошо, что щитом успел прикрыться. Так бы точно кости переломал. Хотя такую цель взрослые не преследовали. Просто Федот, ближник Ратибора, с чего-то решил, что я сдюжу… И силы вложил в удар дай боже…

А вскоре, как я уже упоминал, повстречал первого врага. И были это не татары.

Ничего не предвещало беды. Днём ушёл проверять ловушки. В третьих силках, которые я поставил на тропе, ведущей к ручью, билась черная тушка глухаря.

— Есть! — прошептал я, чувствуя прилив радости. Такой зверь мне ещё не попадался.

Глухарь был упитанный. Видно, что хорошо нагулял жир к зиме. Я быстро добил его ударом по затылку, снял с петли и осмотрел силок. Верёвка цела, можно ставить снова, лишь приманку подкинуть побольше. Для этого у меня была подготовлена мелко нарезанная морковка и сушеные ягоды клюквы.

Четвёртый силок стоял в густом кустарнике, где сходились несколько заячьих троп. Место казалось перспективным, но до сих пор ловушка оставалась пустой.

Продираясь сквозь заснеженные ветки, я услышал странный звук. Треск веток. Слишком громкий для зайца.

Я замер прислушиваясь. Медленно повернул голову и увидел его.

Волк стоял метрах в тридцати, между деревьями. Серая шкура, жёлтые глаза, которые смотрели прямо на меня. Морда была опущена, как у собаки, берущей след.

Я медленно опустил руку к арбалету, который висел на ремне через плечо.

Волк был крупным. Больше любой собаки, которых я видел в поселении.

Осторожно снял арбалет с плеча. Волк проследил движение, но не двинулся с места.

Я медленно натянул тетиву с помощью рычага. Всё ещё надеясь разойтись миром. Но не свезло. Он бросился в мою сторону. Время замедлилось. Волк длинными прыжками приближался очень быстро. Но у меня уже был вложен болт в паз.

— Щёлк! — просвистел по воздуху болт и ушёл точно в цель. Волк дёрнулся, зарычал, попытался развернуться. Но ноги подкосились, и он рухнул на бок.

Я ждал, что он затихнет. Но вместо этого зверь поднял морду к небу и завыл. Долго… так что кровь застыла в жилах.

— Чёрт, — выругался я, надо было добивать…

Вой эхом отозвался в лесу. А потом, издалека, пришёл ответ. Ещё один вой. Потом второй. Третий.

— «Кажется, подкрался пиздец к котёнку!» — подумал я.

Я огляделся, ища куда бы забраться. Справа росла старая сосна с толстым стволом и низкими ветками. Зимой в лесу всё хорошо слышно. Так я и понял, что скоро надо ждать гостей.

Быстро заложил арбалет за спину, подбежал к дереву и полез вверх. Ветки были скользкими, но я всё равно добрался до высоты метров в пять и остановился на толстом суку.

Первый серый показался через несколько минут.

Серая тень скользнула между деревьев, остановилась у тела убитого собрата. Понюхал. Поднял морду, принюхиваясь к воздуху. Потом показался второй. Третий. Четвёртый.

Я нарвался на очень большую стаю. Насчитал тридцать три… жаль только, что не богатырей… а волков.

Вожак был особенно внушительным. Чёрная шкура, шрам через левый глаз. Он обнюхал мёртвого волка, потом поднял морду и посмотрел прямо на меня. Умный взгляд. Он понимал, что произошло.

— Ну что, собачки, — прошептал я, натягивая тетиву. — Поиграем?

Я прицелился в ближайшего волка и выстрелил. Болт попал в шею, зверь прошёл лишь пару шагов и рухнул.

Стая зашумела, заволновалась. Волки начали кружить вокруг дерева, принюхиваясь. Я перезарядил арбалет и выстрелил снова. На этот раз целился в серого волка, который стоял чуть поодаль. Попал в грудь. И тот завалился на бок. Третий выстрел тоже был удачным. Болт пробил череп волчицы, которая пыталась забраться на ствол дерева. Выстрел в упор, промазать было невозможно.

— Три, — произнёс я.

Четвёртый выстрел. Попадание в заднюю лапу. Волк заскулил, захромал, но остался жив.

— Бл@ть, — выругался я.

Пятый выстрел. Точно в сердце. Волк упал замертво.

— Пять.

Шестой выстрел прошёл мимо. Болт зарылся в снег.

Седьмой выстрел был удачным. Попал в шею рыжего волка.

— Шесть.

У меня оставалось три болта. Волков было ещё много. И я понял, что пока жив вожак, они не уйдут.

Я прицелился в вожака. Выстрелил. Промах. Болт ушёл мимо головы. Он пригнулся, словно ожидая выстрела.

— Чёрт.

Прицелился снова. Выстрелил. Снова промах. В этот раз он подпрыгнул в последний момент.

— Да что ж такое! — воскликнул я.

У меня оставался последний болт. И я тщательно прицелился. Минут пять я держал его на прицеле. И что вы думаете? ПРОМАХ!

— Вот дьявол… — прошипел я. До меня только начало доходить, что я профукал единственную возможность обратить волков в бегство.

Я знал волки стайные звери. И надеялся, убив вожака, что они начнут борьбу за власть.

Вожак медленно подошёл к дереву, сел на задние лапы и уставился на меня жёлтыми глазами.

— «Умный падлюка».

Я посмотрел на небо. До захода солнца ещё далеко. И я надеялся, что вскоре ко мне придут на помощь. Только на жителей селения у меня была вся надежда. Еды я с собой не брал. Благо, в лес пошёл нормально одевшись.

— Ну и что теперь делать? — спросил я у волков.

Вожак словно усмехнулся и показал клыки.

* * *

Вечером никто не пришёл. Вернее, я ничьих голосов не слышал. Зато волки мне устроили кошмарную ночь. Скулили, выли, рычали, передними лапами вставали на ствол, надеясь достать до меня.

Это сильно нервировало…

Как бы тепло одет я не был, но ночью холод пробирал до костей. Я прижимался к стволу, пытаясь согреться, но толку было мало. К полуночи меня начало знобить.

— Ну что, серые, — прошептал я сквозь стиснутые зубы. — Долго ещё караулить будете?

Вожак поднял морду и, ей Богу, я прочёл в его глазах ответ: «Сколько потребуется».

— «Кажется, у меня начались глюки».

И учитывая, как у меня начало ломить кости, я понял, что уже изрядно простыл.

Под утро я начал засыпать. Это было опасно, ведь мог упасть с дерева прямо в лапы хищников. Я кусал губы, щипал себя за руки, пытаясь не потерять сознание. Слабость была сильной.

Даже посещали мысли… плохие мысли… Я старался их гнать стороной.

И тут услышал голоса. Сначала подумал, что мерещится. Всё-таки ночь на морозе не прошла даром.

Но голоса становились громче.

— Митькааааа! Миииитька, АУУУУУ!

Это был Григорий. Я узнал его голос.

— Аууууууу, — а это, кажется, Лёва.

Волки тоже услышали. Вожак насторожился. Я попытался крикнуть, но из горла вырвался только хрип. Легкие пылали огнём. Попробовал ещё раз. Получилось чуть громче, но всё равно слабо.

— Здесь! — прохрипел я. — Я здесь!

Ночью снега не было. Так что шли по моим следам. И я уже понимал, что скоро… Совсем скоро я буду спасён.

Когда голоса стали разноситься совсем близко, вожак посмотрел на меня, топнул передней лапой, прорычал и побежал в глубь леса. А за ним вся его стая.

Через несколько минут из-за деревьев показался Григорий. За ним шли Семен и Лёва с луками в руках. Потом ещё несколько дружинников. И, к моему удивлению, сам Ратибор с сыном Глебом.

— Боже мой! — воскликнул боярин, увидев меня на дереве. — Митрий! Живой.

Григорий тут же отбросил копьё и кинулся ко мне. За считанные секунды он забрался ко мне. Быстро, всего меня ощупал, ища раны. И убедившись, что я цел, крепко обнял.

— Слава Богу. Живой.

Потом он медленно спустил меня вниз. Сам я не мог. Руки и ноги не слушались меня. И я боялся, что обморозил их. Очень боялся.

Внизу меня приняли Ратибор и Семен. После чего сознание потухло.

* * *

Дорогу домой вообще не помню.

Меня несли по очереди — то Григорий, то кто-то из дружинников. Я то проваливался в забытьё, то приходил в себя.

Помню, как Ратибор шёл рядом и что-то говорил Григорию. Помню, как Лёва рассказывал остальным о волках под деревом.

— Семерых убил! Из арбалета! — восхищался он. — Видели, сколько тушек валялось?

Помню, как мы дошли до поселения и меня понесли к нашей избе.

Глафира ахнула, увидев меня.

— Боже мой! Что с ним?

— Цел. Но замёрз.

Следующую неделю я провёл в бреду.

Температура поднялась, и я бредил. То мне казалось, что я снова на заводе, работаю токарем. То, что служу в армии, и старшина Кулагин учит меня стрелять. То я был снова в том лесу, на дереве, а волки внизу ждали, когда я упаду.

— Ху… тебе! — кричал я, мечась на лавке.

— Тише, тише, — успокаивала Глафира, прикладывая мокрую тряпку ко лбу.

Иногда я приходил в себя. Тогда видел знакомые лица: Григория, Глафиру, детей. Иногда приходили Лёва, дядька Артём, даже Ратибор и Глеб заглядывали.

На восьмой день жар спал.

Я проснулся утром с ясной головой. Слабый, но живой. Горло болело, но уже не так сильно.

— Очнулся? — Глафира сидела рядом, штопала что-то. — Как самочувствие?

— Жрать хочу! — тихо ответил я.

Глафира села рядом со мной, крепко обняла и расплакалась. Я пытался успокоить её, и для этого мне понадобилось несколько минут.

— Где все? — спросил я, кушая только бульон супа.

— «Ещё мне заворота кишок не хватало», — про себя подумал я. Хотя хотелось не кушать, а именно жрать. В бреду я почти ничего не ел. В первые дни меня даже рвало тем, что в меня запихивали.

Я ещё раз спросил Глафиру про остальных.

— Григорий на службе. Детей отправили пожить к кузнецу. Ты был в бреду, и дети постоянно плакали.

— «Дааа, доставил хлопот, охотник хренов…»

* * *

Прошло почти полторы недели, как прошёл жар. И сегодня я даже сходил на тренировку с дружиной.

И туда пришёл Ратибор и всем сообщил, что татары осадили Нижний Новгород. А раз мы находимся рядом, нужно ждать гостей.

Тем же вечером Григорий вместе со своим десятком отправился на разведку. Их не было пять дней и, честно, я уже думал всё… Нет больше Григория.

Когда зазвонил колокол, я сам от себя не ожидал, что побегу на улицу. Забравшись на небольшой склон, с которого хорошо видно дорогу к нашему селению, я издалека увидел отца. Обрадовавшись, я побежал к воротам, где бойцов уже ждал Ратибор.

— В двух днях пути, — уставшим голосом начал доклад Григорий. — Больше двух сотен. Все на конях.

— Что с Нижним Новгородом? — тут же спросил Ратибор.

— Мы не доехали. Попали в засаду. Углича, Гана и Брода убили.

— Ах! — схватилась за сердце женщина. — Ааа, — упала она на колени и завыла.

— Ясно, — серьёзным тоном произнёс Ратибор. После чего повернулся к народу, которого вокруг столпилось очень много. — Готовимся к осаде. Прячьте припасы. Хорошо прячьте, татар за ними идёт. Завтра, чтобы все от млада до велика шли к крепости. Еда, тёплые вещи, дрова, всё начинайте стаскивать внутрь крепости. Так, чтобы несколько дней продержаться могли. Больше татар стоять не будет. Есть ко мне вопросы?