Глава 20

Я стоял у ворот своего участка, глядя как поляк проверяет сбрую на коне. Неделя пролетела незаметно и всё это время он жил у меня в доме.

Ян оказался хорошим гостем. Не шумел, не лез со своими порядками. Помогал по хозяйству таскал дрова, даже помог Доброславу сложить печь в одной из изб для холопов. Также учил меня владению саблей, показывал разные хитрости и постоянно приговаривал, что я словно медведь… тяжелый и неповоротливый. Но это не мешало мне из десяти схваток, выигрывать один, а то и два раза.

А ведь не стоило забывать, что моему телу всего пятнадцать лет, и я ещё не вошёл в полную силу…

Но больше всего его восхищал мой быт.

— Митрий, ты живёшь лучше, чем некоторые литовские бояре, — сказал он однажды вечером. — Огромный дом, кузня, холопы. Прям гляжу на это всё, завидовать начинаю.

Я пожал плечами.

— Просто стараюсь жить с комфортом.

— Комфортом? — Ян усмехнулся. — Ты не просто стараешься. Ты создаёшь то, чего другие даже представить не могут. Вот эта штука, — он указал на рукомойник, что я соорудил у входа. Простая конструкция: деревянный бак с водой, рычажок, который открывал затычку. — У меня дома такого нет. А у тебя есть. И это при том, что вашу Московию считают варварской страной!

— Ну, это проблемы тех, кто так считает, — ответил я.

Но всему наступает конец. Вот и Ян, отдохнув, начал собираться домой. И перед тем, как он сел на коня, я протянул ему кошель.

— Держи.

Он нахмурился.

— Что это?

— Моя благодарность за спасение. В нём, — указал я на кожаный кошель, — два рубля серебром.

Ян отступил на шаг назад.

— Нет. Не возьму.

— Возьми.

— Сказал же, нет, — твёрдо повторил он. — Я не за деньги это делал.

— Знаю, — кивнул я. — Но в дороге всякое может случиться. Лишними деньги никогда не будут.

Ян посмотрел на меня. Потом на кошель. Потом снова на меня.

— Ну и упрямый же ты, Митрий.

— Мне это частенько говорят.

Он вздохнул и взял деньги. Мы по-мужски обнялись, и он запрыгнул на коня.

— Береги себя, Ян, — сказал я.

— И ты, Митрий. Не лезь больше в такие авантюры. В следующий раз может не повезти.

Некоторое время я смотрел ему вслед, пока он не скрылся за углом.

— Хороший мужик, — раздался голос сзади.

Я обернулся. Ратмир стоял у крыльца дома.

— Хороший, — согласился я. — Жаль, что уезжает.

— Барин ему предложил остаться, — сказал Ратмир. — Службу в дружине обещал. Но он отказался.

Я удивлённо посмотрел на холопа.

— Откуда знаешь?

— От барских холопов слышал. Ян сказал Ратибору Годиновичу, что между Литвой и Москвой скоро война может случиться. И ему не хочется оказаться на стороне врага своего князя.

Я нахмурился. Война. Да, я помнил из своей прошлой жизни, что между Великим княжеством Московским и Литовским были конфликты. Но точных дат не знал.

— «Чёрт, надо было лучше учить историю», — подумал я.

* * *

Вечером того же дня ко мне в гости пришёл Глеб. Иногда он заходил ко мне, чтобы просто поговорить, попить квасу с копченой рыбкой. По утрам, во время тренировки дружины, мы часто стояли в паре. И если поначалу он подчистую выигрывал меня, то сейчас мы бились на равных.

Вот и в этот раз холопки принесли еду из погреба: копченое мясо, квас, и поставили всё перед нами. После чего удалились.

Мы немного поболтали о житейских делах. О том, что в Курмыше почти заняться нечем, и что неплохо было бы сходить на охоту. Так сказать, хоть немного развеяться. Разумеется, я ответил согласием.

Кто я такой, чтобы баричу отказывать. С первого дня, как я стал жить отдельно от Григория, работал над репутацией. И раз Глеб относится ко мне, как к старому другу, делал я всё правильно.

— Несколько дней назад в Курмыш торговцы принесли вести из Москвы. — Глеб сделал паузу. — Великий князь Иван Васильевич присоединил Ярославское княжество к Москве.

Я ненадолго задумался, стараясь вспомнить, что об этом помню.

«Ярославль…. вроде бы при правлении Ивана III произошло глобальное объединение земель. Вот только слышать, что это происходит сейчас, во времена, когда я живу, как-то не верится…»

— Это хорошая новость, — сказал я.

— Согласен. Отец говорит, что Иван Васильевич показывает себя умным правителем. — Глеб взял кусок рыбы и разломил его на две части. — Жаль, что с Новгородом так не получится. И с Тверью. Да ещё эта Литва поганая. Казимир хочет вернуть влияние над русскими землями. Скоро будет война. Может, через год, может, через два. Но будет. — Он сделал паузу. — Кстати, поляк, что жил у тебя. Слышал, что отец предлагал ему службу? — Я кивнул.

Я нахмурился.

— Как думаешь, нас тоже позовут с Литвинами биться?

— Вряд ли, — ответил Глеб. — Мы уйдём, татары сразу же придут грабить. Поэтому восточные границы Иван Васильевич вряд ли оголять станет.

Я кивнул, принимая информацию к сведению, после чего мы посидели за столом около часа и разошлись.

Рабата… работа… перейди на Федота…

В прошлой жизни меня нельзя было назвать лентяем. Но тут во мне словно открылось второе дыхание. Сила молодого тела требовала выхода и я редко когда сидел без дела.

Доделывал заказы. Десять арбалетов для Ратибора, к каждому нужно было заготовить ещё по сто болтов. Работа не сложная, но монотонная. Для барина я цену не задирал. И получалось, что за пять арбалетов для купцов из Нижнего Новгорода я выручу больше. Плюс ко всему собирался им продать, партию рыболовных крюков с бородками (заусеница, что не даёт рыбе сорваться) и несколько пил. Нормальная пила выходила не с первого раза. Но те, что я одобрял, были на порядок лучше тех, что существовали в этом времени.

Доброслав помогал. Но смешно ли сказать, я чаще сам стоял с молотом, а его отправлял махать мехи. Учил его потихоньку, показывал, как выковывать зубья, как закаливать, как затачивать. Он слушал внимательно, запоминал.

Когда погода более-менее налаживалась, я отправлял холопов валить лес, из которого летом будет строиться баня. Хотел строить её по-белому, с нормальной печью и трубой. Не как у всех — по-чёрному, когда дым идёт прямо в помещение. Мне нужна была баня, как в 21 веке. С парной на сухом пару, с предбанником, с нормальными полками.

Между делом я несколько раз пересёкся с Оленой. Когда приехали ко мне купцы, то многие старались воспользоваться этой возможностью. Шкуры, кожаные изделия, овощи, зерно. А Олена пыталась продать ткань, что сама соткала. Я только успел закрепить рукопожатием сделку с купцом, когда наши взгляды встретились. Она отвернулась и не сказала ни слова. Я тоже ничего не сказал.

Второй раз — у колодца. А третий — на улице. Она шла с подругами. Пока меня не видела, был слышен её звонкий смех, а как только наши глаза встретились — замолчала. Прошла мимо, будто меня не существует. И, может, так даже будет и лучше.

С Артёмом тоже отношения испортились окончательно. Он даже перестал здороваться. Если встречались, проходил мимо с каменным лицом. Причина была проста: конкуренция. Я построил кузницу. Привёз своего кузнеца. Начал делать изделия, которые у меня покупали не только купцы, но и местные жители. Соответственно, у него заказов стало меньше.

— «Ничего личного. Просто бизнес», — думал я. Но всё равно было неприятно. Артём был хорошим человеком. Научил меня многому. Некрасиво всё получилось. Однако, жизнь такая штука… Иногда приходится делать то, что не нравится.

* * *

Было ещё одно важное событие, Лёва женился.

Свадьба была шумной. Гуляли три дня. Пили, пели, плясали. Я тоже напился. Сильно. Так, что утром голова раскалывалась, а во рту был вкус, будто я жевал конский навоз.

Проснулся я не дома. А у Милы.

Её обнаженный вид не оставлял сомнений, чем мы занимались. Хотяяя, я и перепил вчера, но голова всё помнила. Но от этого не было легче.

С Милой мы расстались на второй день, как я вернулся из Казанского ханства. Причём по её же инициативе. Наши чувства приутихли и, наверное, она понимая, что я не собираюсь брать её замуж, решила идти дальше.

Я осторожно встал, оделся. Мила проснулась, когда я застегивал пояс.

— Митрий? — сонно спросила она. — Ты что здесь… — замолчала она на полуслове.

— Доброе утро, — ответил я. — Кажется, вчера перебрали.

Она села на лежанке, прикрылась одеялом.

— Ты уходишь?

— Да.

— Митрий, я…

— Это была ошибка, — перебил я. — Как я уже сказал, мы оба перебрали. Ничего не изменилось между нами. Тебя устраивает?

Мила молчала. Потом кивнула. Прошёл почти месяц с нашего расставания и, если слухи не врали, то ей уже начали оказывать знаки внимания свободные мужики. По селению о том, что я хаживал к Миле, знали единицы. И лучше бы чтобы так и оставалось

— Да, устраивает, — отвернувшись к стене ответила она.

Я приоткрыл дверь посмотрел по сторонам. Снег уже давно плотным слоем лёг на землю. Но главное, что никого не было видно, и я выскочил на улицу.

— «Вот пусть в меня кинет камень тот, кто не спал с бывшей!» — без капли гордости за свой поступок подумал я.

* * *

Зима относительно спокойное время года. Разумеется, мы не были защищены на сто процентов от нападения татар, всё-таки расстояние у нас друг от друга не большое. Но эта зима была очень снежной, и на лошадях сейчас им будет добраться крайне сложно.

По уже сложившейся традиции с холодами приходят и болезни. И так уж получилось, что лечением, кроме меня, никто не занимался. Разумеется, в каждом доме, в уважающей себя семье, были высушены травы на все случаи жизни. И каждая женщина была уверена, что зверобой точно сбивает жар. Когда я слышал нечто подобное, то вспоминал армию, где все болезни можно было вылечить одной зелёнкой…

В общем, первый пришёл ко мне на двор Данила. Завёл его в кабинет, зажёг свечку своего осветительного устройства и стал осматривать. Лоб горячий, кожа бледная, осунувшаяся. Температура высокая, но без градусника не понять сколько.

— На что жалуешься, Данила?

— Живот крутит второй день. Ничего не помогает.

Положил его, осмотрел и вскоре выдохнул. Вздутия нет, болей в районе пупка тоже…

— «Ну, вроде не аппендицит…»

— Ты один так в туалет ходишь или ещё кто в доме?

— Один.

— Ясно. Морковь дома есть? — спросил я.

— Да.

— Приходишь домой и просишь жену… — и я начал объяснять ему как готовится морковный суп Моро. Мерных тар не было, поэтому приходилось брать свою посуду и наглядно показывать куда, сколько и чего. — Капусту, горох, репу, копченого, сильно соленого или жареного кушать нельзя. Воду из колодца пьёшь или из реки?

— Из колодца, — ответил Данила.

— Хорошо. Вот её и пей. НО! — повысил я голос. — Прежде на печь ставь и жди, когда пузырьки появятся. Ждёшь немного, после этого снимаешь и даёшь остыть. Всё понял? И всем своим скажи, чтоб только так воду пили.

— А травки…

— Можешь кору дуба использовать и чахоточную траву (тысячелистник). Есть? — Он кивнул. — Отлично, тогда пришли кого-нибудь из своих с ними. Я покажу чего и сколько сыпать. Понял?

Он ушёл и я тут же пошёл мыть к рукомойнику руки, тщательно натирая щёлоком.

— «Пора бы созданием мыла заняться», — пронеслась у меня мысль.

* * *

На следующий день Данила пришёл снова и поблагодарил за помощь. Выглядел он ещё неважно, но с его же слов выходило, что больше проблем со стулом у него нет.

Болели многие. Зима выдалась суровой. Холод пробирал до костей. Люди мёрзли, простывали.

Честно, в травах я не был не спец. Конечно, я учился в медучилище. Но там чаще говорили о фармакологических препаратах, чем о травах. И больше всего о них я знал от мамы.

От неё знал про свойства коры ивы, дуба, других трав. Какие богаты витаминами. Но этого всего было мало! Была мысль выйти пообщаться со священнослужителями. Если мне память не изменяла, они уже вели учёт, где описывали растения с их свойствами.

Бывали случаи, когда я ничем не мог помочь. Про летальные ничего не хочу говорить. Но бывало отказывал лечить по другой причине.

Как-то раз пришёл старик с опухшей щекой. Я осмотрел. Зуб сгнил почти до корня.

— Надо рвать.

Старик побледнел.

— Рвать?

— Да. Иначе гной пойдёт дальше. Может до кости добраться. Тогда совсем плохо будет.

Он замялся.

— А… а ты можешь?

— Зубы никогда не рвал. Могу только отвар дать, временно боль уймёт. Но проблему не решит. Обратись к дядьке Артёму. Он умеет, я видел.

Старик вздохнул и кивнул. А я сам сделал себе зарубку на память — зубы чистить ещё тщательнее, чем прежде.

Я ещё могу с горем пополам придумать ручной сверлильный станок. Но как делать пломбы… у меня знаний НОЛЬ! Тем более, как я сам себе буду сверлить? Правильно, никак. А значит, придётся кому-то доверять свои зубы. А я этого не хотел. Поэтому лучше до кариеса было не доводить!

* * *

Меж тем я не забрасывал тренировки. И помимо того, что занимался с дружиной, практиковался с саблей со своими холопами: Ратмиром, Воиславом и Главом. У них был военный опыт, который я старался перенять. В конной сшибке они были слабоваты. Но вот с саблей и щитом — да. Самым сильным среди них был Ратмир. Его пока никому из нас не удавалось победить. Второй был Воислав. И с ним у меня получалось расходиться на равных. А вот Глав… он оказался самым слабым на саблях. Но то, что он творил с ножами… это отдельная история. Всё, что имеет заострённый конец, будь то сломанный болт, топор, да даже простая палка с острым концом. Он метал точно в цель. И этот полезный навык я тоже у него перенимал.

Что до Доброслава, Мижиты и Гаврилы, то я передумал привлекать их к тренировкам. Как бы это помягче сказать? Трусоваты они были. Стоило им взять оружие и выйти в круг, как они замирали. Боялись ударить и только защищались. В бою на таких рассчитывать было нельзя. Поэтому вся их боевая подготовка сводилась к стрельбе из арбалета. Хотя и там будет большой удачей, если они кого-то подстрелят, и ещё большей, если это будет враг, а не свой.

Поэтому эти трое холопов у меня остались на хозяйстве и всей черновой работе. Что, разумеется, сказывалось на отношении. По крайней мере Мижиту и Гаврилу нагружали все, кому не лень. Но кузнеца не трогали. Кузнец — это уважаемая профессия. И отношение у них к нему было уважительное.

Тем не менее в их отношения я не лез. Наводить демократию среди своих холопов я не собирался.