Глава 21

В один из дней ко мне привели Ваньку Кожемякина. Того самого хулигана, что избивал меня в первые недели после реинкарнации.

Выглядел он ужасно. Бледный, губы синие, трясся всем телом. Марьяна, его жена, держала его под руку и плакала.

Марьяна — это та самая девушка, что просила меня научить стрелять из арбалета. Два года назад она слишком рьяно взялась за то, чтобы окольцевать меня. И меня это отпугнуло. Хотя причина была не в этом, а в том, что не хотел я жениться в таком раннем возрасте. Рано было, что мне, что ей. И уж не знаю, как так судьба распорядилась, но год назад до меня дошли слухи, что она вышла замуж за главного забияку в Курмыше.

— Митрий, — всхлипывала она, — помоги! Он провалился в прорубь! Вытащили еле живого!

— Тащите его в дом, — скомандовал я. — Быстро!

Марьяна и двое мужиков внесли Ваньку внутрь. Я велел положить его на лежанку в операционной. Одежда была обледеневшей, и снять её не представлялось возможным. Поэтому я принялся её просто резать. И когда он остался голым, накрыли его одеялами.

Потом я приказал Марьяне растирать ноги её мужу, а сам побежал в кузницу, где Доброслав ковал гвозди.

— Доброслав! Брось! Нужны камни! Горячие! Быстро!

Он не стал спрашивать зачем, а просто схватил клещи, вытащил из горна несколько раскаленных камней, положил в металлическое ведро. Я взял, побежал обратно.

В доме завернул камни в несколько слоёв ткани. Положил к ногам Ваньки под одеяло. Потом ещё один — к животу. Тепло. Нужно согреть тело изнутри.

— Он выживет?

— Выживет, — твёрдо ответил я. Хотя сам не был уверен.

Ванька остался у меня дома. Три дня метался в бреду. Температура скакала. То поднималась, то падала. Марьяна тоже осталась у меня. Сидела рядом и помогала мне ухаживать за её мужем. И в принципе я не был против.

Я заходил каждые несколько часов. Проверял пульс, дыхание, температуру. На второй день стало хуже. Ванька почти не просыпался. Хрипы в лёгких усилились. Я боялся, что пневмония прогрессирует. Но на третий день он пошёл на поправку. Утром проснулся, открыл глаза. Посмотрел на меня.

— Митька? — хрипло спросил он.

Я усмехнулся.

— Живой, значит.

Ванька попытался сесть, но сил не хватило, и он откинулся обратно.

— Что… что случилось?

— Ты провалился в прорубь. Едва не помер. Три дня лежал бредил.

Он моргнул, осмысливая услышанное.

— Ты… ты меня спас?

— Я и Марьяна. Она не отходила от тебя ни на минуту.

Марьяна сидела на краю лежанки, держала его за руку.

— Дурак ты, Ваня, — всхлипывала она. — Дурак. Чуть не оставил меня вдовой.

К вечеру температура снова поднялась, но уже стало ясно, что острая фаза пройдена, и теперь Ваньке нужен просто покой.

Я сидел за столом, пил чай. Думал сколько мне денег понадобится, чтобы не только улучшить свою кольчугу, но и экипировать своих холопов, когда в гостевую вошла Марьяна.

Сегодня утром она наблюдала за тем, как я сражаюсь против троих своих холопов. Вообще на мои постоянные тренировки прибегали посмотреть соседские мальчишки. И дети моих холопов. Да и многие женщины якобы приходили со своими детьми, но на самом деле не отводили от меня взгляда. Ведь, если погода позволяла и тренировались мы без оружия, то я частенько блестел голым торсом. И мне было чем похвастаться.

Сразу говорю… каюсь!!! Но, видимо, у меня был незакрытый гештальт по женскому вниманию. И сейчас я всячески его компенсировал.

Марьяна после тренировки целый день избегала меня… до этой минуты.

— Как он? — спокойным тоном спросил я.

— Немного покушал бульон. Сейчас уснул. Заварила ему сонный отвар, что ты дал.

— Всё выпил? — Марьяна кивнула. — Тогда кушай и тоже укладывайся. Эти три дня были тяжелыми. Муж твой проспит до самого утра.

— Спасибо, — ответила она, и я заметил, что во время еды она несколько раз бросала на меня задумчивые взгляды.

Разумеется, я догадался какие мысли были у неё в голове. Во-первых, опыт прошлой жизни; во-вторых, женщины в это время во много раз прямолинейнее, читать их не так уж и сложно. Волновало ли меня, что за соседней стенкой храпит её муж? Скорее поддавало огонька. Даже хотелось отомстить ему таким образом.

Прошло уже больше двух лет, как я разобрался с его нападками, но тем не менее не забыл, что именно он со своими дружками фактически убили настоящего Митьку. Он не догадывался об этом. Но я об этом знал.

Плюс мои гормоны. Мне всё-таки пятнадцать лет. И после расставания с Милой у меня не было женщин. А тут снова подворачивался секс без обязательств. И последнее, но немаловажное, Марьяна была хороша собой.

— Ладно, я спать, — вдруг сказал я.

— Эм… — произнесла девушка, глаза метались по сторонам. Мне показалось, что она хотела услышать что-то другое. И в принципе я мог пойти в наступление, но ждал, что она сама сделает первый шаг. — Мить, я три дня у тебя живу. Скажи, где у тебя можно освежиться?

— Вон корыто. Воду велю холопам принести. Баню пока не построили, — ответил я. И немного подумав добавил. — Сейчас принесу тебе свою одежду. А свою можешь дать холопкам. Пусть постирают и…

— Нет, спасибо. Сама постираю, — тут же засмущалась Марьяна.

— Дело твоё.

Я лег на кровать. Она у меня была большая. Примерно в два метра шириной. На деревянном щите лежал матрас, набитый гусиным пухом. Шил его сам, никому не доверял. Так, чтобы пух был распределен равномерно. И в первую ночь, когда уснул на нём, проспал до обеда. И может быть проспал бы ещё дольше, но холопы стали волноваться, что со мной что-то не так, и пришли будить.

Я слышал, как приходил, судя по голосу, Гаврила и занёс в дом несколько вёдер с водой. Как Марьяна переливала воду, скорее всего в горшок, чтобы согреть её.

А примерно через час я уснул, решив, что если Марьяна сегодня сама не решится, то завтра сам сделаю первый шаг.

Но этого не понадобилось. В доме стояла тишина, и лишь храп Ваньки доносился из дальней комнаты. Вернее, его я услышал, когда дверь в мою комнату приоткрылась, и тогда открыл глаза.

На пороге стояла Марьяна, на которой была моя льняная рубашка, достававшая ей до колен. Она тихонько подошла к моей кровати и остановилась, словно решаясь сделать последний шаг. Было темно. Света от окна, облепленного бычьим пузырём, почти не было. И я ждал…

Наконец-то раздался тяжелый вздох и она, наклонившись над кроватью, стала залезать на неё.

— И кто это тут у нас такой ползёт? — спросил с лёгкой усмешкой я.

Она вздрогнула. И попыталась отстраниться, но я не дал ей этого сделать.

— Отпусти! — зашипела она.

Я ослабил хватку и тут же спросил.

— Разве ты этого хочешь? Чтоб я отпустил тебя? Ты ведь так долго решалась…

— Я сглупила, — перебила она меня. — У меня муж за стеной.

— Так иди, — убрал я руку. И тут же добавил. — Если ты уйдёшь, то утратишь шанс получить то, зачем пришла.

Даже в темноте я видел, как глаза Марьяны увеличились. Она ожидала услышать всё, что угодно, но не этого. Получалось, будто я делаю ей одолжение. Она некоторое время молча смотрела мне в глаза, после чего взялась руками за края рубашки и потянула вверх, снимая её с себя. И конечно под ней у неё ничего не было.

Она потянулась ко мне целоваться. И, как и в случае с Милой, она удивилась, когда я использовал язык. Потом она начала раздевать меня, и сняв с меня последний предмет гардероба, зависла.

— «Что есть, то есть. Природа меня ЭТИМ не обделила».

После чего уже я перешёл к действиям. Я осыпал всё её тело поцелуями. Прошёлся по всем интимным местам. Скажу честно, и может кому-то это не понравится. Но помимо того, что Марьяна была симпатичной девушкой… Это была моя месть лично Ваньке. Поэтому собирался использовать весь свой багаж знаний, чтобы Марьяна ещё долго вспоминала обо мне. Чтобы, когда она была с мужем, она хотела быть со мной.

И не знаю, как он не проснулся той ночью от криков, но Марьяна покинула мою койку лишь с первыми лучами солнца. Было забавно смотреть, как она идёт в раскорячку с блаженной улыбкой и озорным блеском в глазах.

Через неделю Ванька засобирался домой. Правда, пока он еле ходил, опираясь на Марьяну. Перед уходом он встал напротив меня.

— Мить, я… — сделал он паузу. — Я был дураком. Прости. Скажи, как я могу с тобой расплатиться?

Я посмотрел на него.

— Ничего не надо, — ответил я. Хотя так и хотелось сказать, что твоя жена всю неделю за тебя расплачивалась. — Выздоравливай, и береги Марьяну. Она помогала за тобой ухаживать. И даже кое-чему научился у неё.

— Да? — удивился Ванька. Но не так, будто что-то заподозрил. А с некоей гордостью. — Ну, так это… если её помощь будет нужна, зови. Я не против.

Ох, надо было видеть, как в этот момент блеснули глаза у Марьяны. Но видимо, чтобы муж ничего не подумал, сказала.

— Будто у меня дел по дому мало. Кто за хозяйством будет следить? Кушать готовить, стирать… Вот ты, Вань, как что-то скажешь, так…

— А если я буду платить? — придав лицу серьёзности спросил я.

Марьяна прищурилась.

— Посмотрим. Я должна подумать.

Но ответ я уже видел на её лице. К тому же у меня были свежи воспоминания о прошедшей ночи, когда Марьяна уговаривала меня подержать Ваньку ещё пару деньков. И в принципе я был не против, но её муж уж очень просился домой.

А вскоре у меня появилась хорошая возможность позвать Марьяну на помощь. Но обо всем по порядку.

Когда я сражался с холопами, пришёл слуга от Ратибора.

— Митрий Григорьевич, — сказал он, — барин велел передать: завтра приедут люди из Нижнего Новгорода. От воеводы. Хотят с тобой встретиться.

Я нахмурился. Такие люди так просто не приезжают. А тут ещё и ко мне лично.

— Зачем?

— Не знаю.

Гонец ушёл. Я остался сидеть, размышляя.

— «Воевода? Что ему от меня надо?»

Утром я пришёл к терему Ратибора.

— Вызывал, барин? — поклонился я. В гостевой комнате сидели трое мужчин. Двое — дружинники, судя по кольчугам и саблям. И я на них почти не посмотрел. И Ратибор сразу же представил мне третьего.

— Заходи, Митрий. Это мой старый знакомый Тимофей. Он служит воеводе из Нижнего Новгорода.

Тимофей кивнул и поднялся ко мне.

— Слышал о тебе, Митрий Григорьевич. Говорят, ты чудеса творить можешь. Спасаешь людей от болезней, да от ран смертельных. Правда?

— Не всему можно верить, что говорят, — осторожно ответил я. — Но кое-что умею.

Несколько секунд Тимофей рассматривал меня, думая о чём-то своём.

— Хорошо. Не будем тогда тратить время. У воеводы есть сын. Молодой парень, двадцать зим нынче будет. Так вот, три зимы назад упал он с коня. Нога сломалась. Срослась, но неправильно. Теперь хромает. Ходить может, но с трудом. Воевода хочет знать: сможешь ли ты его вылечить?

Я задумался. Перелом, сросшийся неправильно. Это называется «неправильное сращение» или «ложный сустав». В 21 веке такое лечили операцией, ломали кость заново, выравнивали, фиксировали. Но здесь? Без анестезии, без рентгена, без нормальных инструментов?

— Не знаю, — честно ответил я. — Нужно осмотреть. Увидеть, как срослось. Тогда скажу.

Тимофей кивнул.

— Справедливо. Воевода готов привезти сына в Курмыш. Если поможешь, воевода щедро заплатит.

Я переглянулся с Ратибором. Но по его лицу не было понятно, что он думает.

— Хорошо. Пусть везут. — И тут же спросил: — Сколько ты здесь пробудешь?

— А что? — наклонил голову Тимофей.

— Для лечения сына воеводы у меня не всё есть и…

— Готовь список. Всё, что нужно, я найду, — сказал Тимофей.

Я вышел из терема. Шёл по острогу, думал.

— «Сломать ногу каждый дурак может. А вот сломать правильно, это уже другой разговор. Но даже не это главная проблема. А боль! Конечно, можно по-спартански напоить его хлебным вином, но это не самый лучший вариант. Уже в этом времени должно было существовать всё, чтобы сделать Диэтиловый эфир*».

(*Диэтиловый эфир — летучая жидкость, получаемая при нагревании этилового спирта с серной кислотой (катализатором) при температуре 140–150°C. Его использовали для погружения пациента в состояние наркоза во время хирургических операций. Эфир вызывал стадии анальгезии (утраты болевой чувствительности), возбуждения и хирургического наркоза с расслаблением мышц и потерей сознания.)

Со спиртным проблем нет. А вот серная кислота, которую, если меня опять не обманывает память, называли купоросное масло. Ее получали из купороса (сульфата железа или меди), прокаливая и дистиллируя.

Но на масле я не остановился. Ещё я попросил привезти бочонок самого крепкого хлебного вина, пару килограмм меди и железа, несколько метров кожи, из которой я буду шить маску и трубку для поступления эфира в дыхательные пути. Ну и чистые ткани.

Я продиктовал Тимофею, что мне нужно, после чего он и его люди, не задерживаясь, выехали в обратную дорогу.

А уже на четвертый день приехали гости.

Тимофей, двое дружинников и молодой парень. Он непросто хромал, а кривился при каждом воздействии на ногу.

Я встретил их у порога, поздоровался, как полагается, и все прошли в дом. Время тратить никто не хотел.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Ярослав.

— Ярослав, покажи ногу.

Он нехотя размотал ткань. Я осмотрел. Нога тоньше здоровой. Кость срослась со смещением — видно даже без рентгена. Сустав деформирован. Ходить больно.

— Давно так?

— Три года, — ответил Ярослав. — После падения.

— Пытались лечить?

— Пытались. Один сказал ничего не сделать. Другой попробовал выпрямить, стало хуже. Отец уже отчаялся. Но недавно к нему приходил диакон Варлаам. Он сказал, что тебе однажды помог Николай Чудотворец. И… — замолчал он.

Я кивнул. А я уже стал забывать про этого особиста в рясе. И меня прямо-таки волновал вопрос, почему он вдруг вспомнил про меня.

— Ярослав, я скажу честно. Мне придётся сломать кость заново. Выровнять. И не факт, что получится. Существует вероятность, что в процессе мне придётся отнять ногу. Три года очень много. А сломанная нога меньше здоровой. Что-то мешает крови идти по всей ноге нормально. Если получится, ты долгое время не сможешь ходить. Первое время придётся жить у меня. Понимаешь?

— Есть ли шансы, что я снова буду ходить, как раньше?

— Есть. Но и риски не маленькие. Плюс ко всему тебе придётся делать один ботинок с завышенным каблуком. Но это мелочи в сравнении с риском потерять ногу.

Ярослав задумался.

— Хорошо, я согласен.

Тимофей привёз всё, что я просил. Купоросное масло в глиняном сосуде, бочонок хлебного вина, медь, железо, кожу. Я осмотрел привезённое, кивнул.

— Хорошо. Теперь мне нужно время на подготовку.

— Сколько? — спросил Тимофей.

— Не меньше недели. Может больше. Торопиться в этом деле не стоит

Он нахмурился.

— Долго.

— Хочешь быстро, иди к другому лекарю.

Тимофей прищурился, но промолчал.

— Хорошо, — наконец согласился Тимофей. — Делай. Но если что-то пойдёт не так…

— Если что-то пойдёт не так, я первый об этом узнаю, — перебил я. — А теперь оставьте меня. Работать буду.

Ярослав и Тимофей ушли в дом к Ратибору. Они захотели пока там пожить, а я не настаивал. Уже когда будет всё готово, я поселю Ярослава к себе, и потихоньку начну готовить его к операции. Питание поменяю, волосы на ноге удалю, понаблюдаю за сердцем, да и вообще присмотрюсь… Да, я боялся, что он помрёт у меня на столе. Поэтому, если мне что-то не понравится, откажусь оперировать или же перенесу до момента, когда состояние Ярослава, на мой взгляд, станет удовлетворительным.

Я остался один в кузнице, глядя на привезённые материалы.

— «Эфир. Диэтиловый эфир. Чёрт, надеюсь, я правильно всё помню».