Глава 22

Первым делом нужно было получить чистый спирт. Хлебное вино, которое мне привезли, крепкое, но недостаточно. Для эфира нужен почти стопроцентный спирт.

Я позвал Доброслава. После чего стал объяснять ему, что собираюсь сделать устройство для перегонки уже имеющегося хлебного вина. Кузнец кивнул, не став задавать лишних вопросов.

У меня уже были заготовлены глиняные сосуды примерно двухлитрового объёма, со специальным узким горлышком и плотно прилегающей крышкой, чтобы пары не выходили. В крышке было отверстиепод трубку из скрученной лозы, обмазанной глиной, чтобы не горела.

И да… каюсь… Я уже собирался делать самогонный аппарат. Просто его создание было не в приоритете. Для приготовления лечебных настоек мне вполне хватало хлебного вина.

Тем не менее, многое ещё нужно было подготовить. И начали мы со змеевика.

Вылепил широкую, но при этом неглубокую ёмкость. Пропустил через неё трубку, свернув спиралью. Залил водой. Идея простая: пары спирта будут идти по трубке, охлаждаться водой, конденсироваться, капать в подставленный сосуд.

Доброслав всё-таки не выдержал и начал интересоваться, что мы делаем.

— Хозяин, а зачем это?

— Чтобы получить чистый спирт.

— А зачем чистый… чего?

— Не бери в голову, — отмахнулся я, сам не заметив, как перешёл на привычную мне речь. — Это нужно для лекарства.

— Не брать в голову? Это как? — снова спросил холоп.

Блин, уже не в первый раз у меня вылетают слова, не соответствующие этой эпохе.

— Тебе послышалось, Доброслав. Я сказал не бери за тот край, — показал я на змеевик. — Он может сломаться.

Он покивал и продолжил работать.

К вечеру следующего дня конструкция была готова. Не будь у меня своей кузни, материалов, помощников, то конечно же промучился бы дольше. Более того, я думал, что работа займёт минимум четыре, а то и пять дней. Но мне повезло.

Уже на следующий день я начал перегонку. Залил хлебное вино в сосуд, закрыл крышкой, залепил стыки мукой, смешанной с водой. Поставил на огонь.

И теперь было главное не перегреть. Прошло минут десять. Из трубки закапало. Я подставил маленький глиняный сосуд. Капли падали медленно, одна за другой. Прозрачные.

Понюхал, попробовал на язык…

— «Дай Бог памяти, в последний раз я его пил, когда учился в медучилище…»

Пока было непонятно, что у мня получилось. Поэтому решил подождать.

В итоге я перегнал почти литр хлебного вина. Получилось примерно грамм триста дистиллята.

— «Надо подумать, где достать мерную посуду, — всерьез задумался я. Работать на глаз в таком мероприятии очень рискованно. Понюхал, что получилось… — Резкий запах, но всё ещё не то».

Нужно перегонять ещё раз. Залил полученное обратно в сосуд, повторил процесс. Теперь вышло грамм сто. Я капнул немного на ладонь, поднёс к огню. Вспыхнуло синим пламенем.

— Вот, — удовлетворённо сказал я. — Почти чистый.

Дальше было самое сложное. Получить эфир. Я взял полученный спирт, отмерил примерно половину. Потом открыл сосуд с купоросным маслом и тут же противный запах ударил в нос. Пришлось выходить на улицу и приводить дыхание в порядок.

— Вот же идиот! — обозвал себя я. — Нашёл, что нюхать…

Вернулся, обмотал лицо тканью, оставив только глаза. Доброславу велел стоять у двери и, если я вдруг потеряю сознание, задержать дыхание и быстро вытаскивать меня из дома. Было б лето, работал бы на улице. Но зима вступила в свои полные права и морозы стояли лютые. А окна не откроешь… Разве что бычий пузырь рвать.

Ещё раз проговорив порядок действий с Доброславом, я вернулся к работе. Один к одному смешал спирт и купоросное масло. Жидкость нагрелась сама по себе, и я быстро закрыл сосуд, поставил на слабый огонь.

Температура была очень важна. Не выше ста сорока градусов. Иначе всё испортится. Или, что хуже, рванёт. И СНОВА мне пришлось это делать на глаз…

Я следил за огнём, подкладывал понемногу дров, убирал, когда жар усиливался. Пары пошли минут через пятнадцать, и я увидел, как из трубки начала капать жидкость.

— «Эфир. Кажется, получилось», — подумал я.

Я собрал около пятидесяти грамм, но, надеюсь, этого должно хватить.

Следующие два дня я делал маску и трубку. Взял кожу, вырезал куски нужной формы. Сшил маску, которая будет закрывать нос и рот. Внутрь вставил клапан из тонкой кожи — чтобы воздух входил, но не выходил обратно. К маске пришил трубку из хорошо выделанных кишок. По ней будет поступать эфир.

Кстати, Ванька Кожемякин помогал. Он был неплохим мастером по коже.

Пока шли приготовления, Марьяна несколько раз заходила, чтобы «узнать нужна ли её помощь». И как раз-таки когда я занимался изделиями из кожи, вместе с ней пришёл Ванька. Увидев мои швы, он предложил свою помощь, а я и не стал отказываться.

— «Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что я частенько трахаю его жену?» — эта мысль вызвала у меня улыбку. До меня доходили слухи, что Ванька даже гордился тем, что его жена помогает мне.

Марьяна была ненасытной и жадной. Словно долгое время её никто не трогал. А, может, так и было?

И пока я останавливаться не собирался.

— «Месть. Это моя месть Ваньке. За всё, что он сделал с настоящим Митькой», — так я себя оправдывал. Хотя, если честно, происходящее мне просто нравилось.

Прошло чуть больше недели и всё было готово. На столе передо мной лежали: маска, трубка и эфир. Оставалось всё проверить. Ведь не мог же я испытывать это сразу на человеке.

Я, конечно, верю в свои силы, но дураком не был. В общем, нужен был подопытный.

Я пошёл после тренировки с дружиной к Ратибору.

— Барин, мне нужна свинья.

Он поднял бровь.

— Свинья? — удивился он. — Митька, ты ж не бедный. Как получилось, что у тебя еды не осталось?

— Да, для опыта мне надо. — И поклонился. — Еды-то у меня твоими стараниями хватает. Вот только скотиной ещё не обзавёлся своей.

— А почему у меня свинью просишь?

— Большинство закололи свиней перед зимой. А те, кто оставили, не продают.

Ратибор задумался.

— Хорошо. Федор, — повернулся он к ближнику, — распорядись.

Федор кивнул и вышел. А уже через полчаса вернулся с двумя холопами, которые тащили за верёвку большую свинью. Она визжала, упиралась, но её дотащили до моего двора.

— Спасибо, — поклонившись поблагодарил я Ратибора.

— Эээ, нет, Митрий, будь ты бедный, то просто так отдал бы. Просто так свинью отдавать не стану. Две двуручных пилы с тебя и тогда в расчёте.

— Идёт, — тут же ответил я.

Вернувшись домой привязал свинью к столбу во дворе. Она продолжала визжать и, видимо на шум, вышли мои боевые холопы. Ратмир, Глав и Воислав встали неподалёку, но не подходили.

— Хозяин, что ты собираешься делать? — через какое-то время подошёл ко мне Ратмир.

— Не мешай, — ответил я, уже приготовив всё, что нужно. После чего надел маску на морду свиньи. Она задёргалась, попыталась сбросить её. Но я держал крепко. Открыл сосуд с эфиром, налил немного на тряпку, поднёс к маске.

Свинья вдохнула. Визг стих. Ещё один вдох. Ещё. И она обмякла, и распласталась на земле.

— Она умерла? — испуганно спросил Ратмир.

— Нет. Спит.

Я прислонился ухом к груди, стараясь услышать сердце. Вроде бы всё было нормально. Дыхание тоже. После чего стал считать про себя, чтобы хотя бы примерно понять, сколько будет действовать эфир.

Примерно через пятнадцать минут, свинья начала шевелиться. Ещё через минуту открыла глаза, поднялась на ноги. Шаталась, но стояла.

— Живая, — облегчённо выдохнул Ратмир.

Я кивнул. Пятнадцать минут мало, нужно больше…

— «СТОП! А сколько весит свинья? Ярослав же худой, как спичка. А в свинье точно килограмм сто, если не все сто пятьдесят. Скорее всего Ярослав пробудет без сознания дольше».

Я посмотрел на тряпку с эфиром, и решил дать свинье день отдыха. После чего попробовать больший объём.

Утром дал больше эфира. Она заснула быстрее, и не просыпалась. Час прошёл, два. Потом я проверил пульс иии… ничего.

— Чёрт, — выругался я. — Переборщил.

Свинья была мёртвой. Ратмир посмотрел на меня.

— Что теперь?

— Теперь я должен буду Ратибору не две пилы, а четыре, — вздохнул я. — Но зато знаю, что нельзя давать слишком много.

Пока холопы разделывали свинью, я сходил ещё раз до боярского терема и попросил ещё одну свинку. Правда, в этот раз попросил всё же поменьше. Чтобы хоть немного вес Ярослава и свинки совпадал.

Ратибор молча выслушал мою просьбу, потом показал мне четыре пальца. Моя догадка про количество пил полностью подтвердилась.

— Ну, с Богом, — сказал я, напяливая маску. На этот раз дал чуть больше, чем в первый раз, но меньше, чем во второй.

Она заснула. Я снова стал считать. Несколько раз сбивался, но час свинья проспала сто процентов, после чего начала шевелиться. А ещё через полчаса окончательно проснулась и ходила, как ни в чём не бывало.

— Вот, — удовлетворённо сказал я. — Это то, что нужно.

* * *

Вечером я послал холопов на боярский двор, чтобы они передали, что завтра я жду Ярослава.

— А ты почему не дома? — спросил я у Марьяны.

— Ваню позвали на охоту мой отец и братья (отец Марьяны, Добрыня. Тот, который учил Митрия ставить силки).

— И они останутся на ночь? Зимой, в лесу? — спросил я помня свой опыт ночёвки на дереве.

— У них там зимовье глубоко в тайге. Позавчера мой брат вернулся, обнаружив следы лося, а рядом кровь. Сам понимаешь, ослабленный зверь в лесу — лёгкая добыча. Вот они и поспешили, пока следы снегом не замело.

Я кивнул и сел за стол. Марьяна тем временем стояла у плиты, и готовила ужин.

— Ты выглядишь уставшим, у тебя всё в порядке? — спросила она.

— Устал, — признался я. — Завтра ко мне переезжает Ярослав. Буду готовиться к операции.

— Опе-ра-ции, — словно пробуя на вкус слово, повторила по слогам Марьяна. — Умеешь же ты слова такие выдумывать.

Вскоре Марьяна накрыла на стол. И, покушав, мы ушли в спальню.

— Хочешь, я помогу тебе расслабиться?

Я усмехнулся.

— Ты ещё спрашиваешь, — ответил я. — Думаешь, я не понимаю, что ты пришла ко мне на ночь глядя не для того, чтобы накормить. — И наблюдая, как пунцовеют её щёки, поцеловал её.

Я проснулся раньше обычного, когда за окном ещё была темнота. Сна как не бывало. Марьяна спала голая рядом. Я немного задержался на её лице, и, решив сделать её пробуждение приятным, опустился вниз…

— Ммм… — застонала она. — ммм… — её дыхание участилось, после чего она потянула меня к себе.

— Ты сумасшедший, — произнесла со стоном она, и в этот момент мы услышали, как кто-то стучится в дверь. Мы, словно нашкодившие дети, начали быстро одеваться. Разумеется, у меня это получилось быстрее, чем у Марьяны. Я закрыл дверь в спальню, сказав, чтоб она вела себя тихо, пошёл к входной двери.

Оттуда уже доносился разговор.

— А где хозяин? — спросил мужской голос.

— Дома. Не выходил он с утра.

— «Фух… Слава Богу, это не Ванька вернулся с охоты», — подумал я.

За дверью оказался Ярослав с Тимофеем и двумя воинами, чьих лиц я раньше не видел.

— Сопровождение? — жестом головы показал я на них Ярославу.

— Отец прислал. Будут помогать мне, пока я не встану на ноги.

— Или следить за тем, чтобы я тебя не отправил к Господу нашему Богу? — не стал я притворяться, что поверил ему на слово. И судя потому, как Ярослав опустил взгляд, я был прав. Мне не нравилась сама идея контроля. Но, немного подумав, решил пойти на уступки. — Выбирай одного. Толпа мне в доме не нужна.

— Но воевода… — хотел возразить Тимофей.

— Я сказал, — перебил я его, — ты услышал. Что-то не нравится, дорогу домой вы и без меня знаете.

Ярослав, немного подумав, кивнул.

— Дядьяка Тимофей, пусть будет так, как сказал Дмитрий Григорьевич.

Мне захотелось присвистнуть. Ярослав всё равно что признал меня за равного. И мне стоило больших усилий сохранить каменное лицо.

— Тогда я сам останусь, — ответил Тимофей.

— Хорошо. Но восстанавливать ногу я буду не сегодня.

— А когда? — почти одновременно спросили Ярослав и Тимофей.

Я впустил их в дом. После чего объяснил, что нужно провести подготовку. Чистку желудка, кожного покрова и так далее… И в лучшем случае я буду проводить операцию, через два дня.

В итоге Тимофей ушёл. Я пообещал ему, что когда буду начинать, позову его. На этом и порешили.

Я показал Ярославу его комнату, после чего оставил его размещаться. Сам же зашёл в спальню, и жестом позвал Марьяну, после чего дошёл с ней до входной двери, и хлопнул ей, создавая видимость, будто она пришла только сейчас.

А дальше всё закрутилось, завертелось. Марьяна приготовила лёгкой еды. Мы покушали, и я принялся рассказывать Ярославу про приготовления. Как будет проходить операция.

* * *

— Готов? — спросил я у Ярослава, когда он вошёл в подготовленную операционную.

Он кивнул и вошёл, прихрамывая на правую ногу. Я и Тимофей помогли ему лечь, после чего накрыл его простынёй.

— Тебе лучше выйти, — сказал я Тимофею. — Зрелище будет не из приятных.

— Останусь. Воевода велел присмотреть.

Я пожал плечами.

— Как хочешь. Но если вырвет, убирать сам будешь.

Он усмехнулся.

— Не впервой кровь видеть.

— Это будет не просто кровь.

Потом вошла Марьяна, с завязанными в платок волосами. Она, как и Тимофей переоделись в чистую прокипяченную одежду, а на лицах были самодельные маски.

Ванька с роднёй вернулись в тот же день, когда ко мне заехал Ярослав. Не обнаружив жену дома, он тут же примчался ко мне. И застал нас, когда я разговаривал с Ярославом, в то время как Марьяна готовила нам обед. Немного подумав, я представил Ярослава Васильевича… на секундочку — дальнего родственника Шуйских, с громкой фамилией Бледный. И его род относился к служилым князьям, о чём я не преминул упомянуть. В ту же секунду Ванька побледнел, и низко… очень низко поклонился. Ещё с первых секунд я понял, что он пришёл ко мне не для того, чтобы наводить разборки. А для того, чтобы забрать жену домой, где её ждал огромный кусок мяса — лосятины.

Охота была удачной, и они добыли здоровенную лосинную тушу. Воспользовавшись ситуацией, я попросил Ваню о помощи в послеоперационном уходе за княжичем. Мне хотелось, чтобы Марьяна этим занялась. Разумеется, не бесплатно. И вот чего я не ожидал, так того, что Ваня заревнует жену к Ярославу! Он его считал угрозой, а не меня! Даже стало немного обидно… Ваня начал мяться. Говорить, что это неправильно. И, видимо, Ярослав сам догадался в чём проблема, поднялся и перед иконой, которая стояла у меня в углу, перекрестился и поклялся, что не притронется к Марьяне. Только тогда Ванька дал добро.

В итоге Марьяна получила повод ещё дольше находиться у меня в доме, так как первые несколько ночей после операции будет у меня жить.

— Встань вот сюда, — показал я Марьяне. — Будешь подавать инструменты. — Она уже знала все названия. Ещё накануне вечером, когда мы его обрабатывали спиртом, проверял её знания. — Поняла?

— Понятно, — тихо ответила она.

Я подошёл к Ярославу.

— Сейчас я надену тебе маску. Ты будешь дышать. Вдыхать глубоко. Через несколько вдохов уснёшь. Ничего не почувствуешь. Проснёшься, когда всё закончится. Понял?

Он кивнул.

— А если не проснусь?

— Проснёшься, — стараясь придать голосу уверенности, сказал я. Хотя сам не был уверен.

Не став больше тратить время взял маску и надел ему на лицо. Ярослав дёрнулся и попытался отодвинуться.

— Спокойно. Дыши. Глубоко.

Он вдохнул, и я открыл сосуд с эфиром — налил немного на тряпку, поднёс к маске и резкий запах заполнил комнату. Ярослав вдохнул снова. Глаза начали закрываться. Ещё один вдох, потом ещё, и он обмяк.

Я проверил пульс. Сердце билось и дыхание было ровным.

— Спит, — сказал я. — Начинаем.

Взяв нож приложил к коже чуть выше колена. Сделал разрез, потекла кровь. Марьяна ахнула. Но в мои планы не входило её успокаивать. Честно, я не хотел брать её на операцию, но она напросилась.

Чертовка уже знала, как меня можно убедить. А своими чудесными губками она могла дарить неописуемое удовольствие.

— Тряпку, — коротко бросил я, и она тут же её подала.

Кожа. Жир. Мышцы. Всё это я разрезал слой за слоем. Бросил быстрый взгляд в сторону Тимофея. Тот стоял у стены с каменным лицом, только руки, как мне показалось, чуть-чуть дрожали.

Наконец я добрался до кости. Видно, что срослась неправильно — один край выше другого, посередине — утолщение.

— «Вот оно. Теперь главное».

Прежде, чем начать, произнёс молитву отче наш. После чего взял пилу и приложил к кости. Начал пилить.

Делал это медленно. Следя за состоянием Ярослава, всматриваясь в лицо и останавливаясь, чтобы проверить пульс. Наконец кость треснула. Я отложил пилу, взял щипцы и раздвинул края.

— «Так. Теперь нужно выровнять».

Я взял обе части кости, начал выравнивать. Двигал, поворачивал, подбирал угол. Тимофей шагнул ближе, смотрел через плечо.

— Что ты делаешь? — хрипло спросил он.

— Выравниваю. Чтобы срослось правильно.

— А если не получится?

— Не говори под руку. Всё получится, — ворчливым тоном сказал я.

Я продолжил. Подбирал, двигал. Наконец края совпали. Ровно. Так, как должно быть. После чего попросил у Марьяны подать тонкую медную проволоку и провёл её сквозь кость, обмотал вокруг. Один виток, второй, третий. Затянул. Проверил — крепко. Кость держится на месте.

— «Хорошо. Теперь зашивать».

Потом Маряна подала мне нитку из жил, и я начал зашивать мышцы. Прошло, наверное, минут сорок… а может и час. Трудно сказать.

И наконец последний шов. Я отрезал нитку, выдохнул и отложил иглу.

— Готово.

Тимофей подошёл ближе.

— Почему он не приходит в себя?

Прежде чем ответить, я проверил пульс, посмотрел зрачки.

— Нормально всё. Скоро придёт в себя.

Вместе с Тимофеем аккуратно переложили Ярослава на заранее приготовленные носилки, и перенесли его в спальню, где стали ждать его пробуждения.

И ещё через несколько минут Ярослав открыл глаза.

— Ммм, — застонал он. — Больноооо…

Увы, обезболивающих у меня не было. Единственным вариантом было дать ему разбавленный спирт. В процессе я разговаривал с Ярославом, стараясь его хоть немного переключить от боли.

— Операция закончилась. Всё прошло нормально. Скоро будешь танцевать, как раньше.

Он попытался подняться, но я не дал ему этого сделать.

— Больнооо, ммм… — снова сказал он.

— Будет болеть. Несколько недель точно. На вот, — поднёс я к его губам водки. — Это очень горькое хлебное вино. Но ты должен его выпить полностью.

И примерно через час он уснул.

Марьяна ухаживала за ним. Кормила, помогала справлять нужду, меняла повязки.

Вскоре Тимофей ушёл к Ратибору. Больше его помощи не требовалось. Я же заходил к Ярославу каждый час. Проверял дыхание, пульс. За ночь Ярослав просыпался трижды. И каждый раз его пробуждения сопровождались стонами. Устал я тогда ужасно, но что-то изменить было уже нельзя.

Тем не менее первые три дня всё было хорошо. Рана была чистая, без гноя. Температуры… тьфу-тьфу-тьфу. А Ярослав ел, пил и даже шутил иногда.

Ванька пару раз приходил справиться, как дела у княжича. Да заодно Марьяну проверить. Несмотря на оказываемую помощь, она каждый день на несколько часов уходила к себе домой. Работа, работой, но женские обязанности по дому с неё никто не снимал.

И в один из таких дней она пришла немного дёрганная, что, разумеется, от меня не укрылось.

— Что случилось? — спросил я.

— Ничего.

— Марьян, я же не слепой, вижу.

— Я не хочу об этом говорить.

— А я настаиваю, — встал я вплотную к ней.

— Ваня хотел сильно.

— Чего… ааа, этого? — по-хамски положил я руку ей на грудь.

— Да, — убрала она руку.

— И ты не дала?

— Дала… — ответила она. — Он всё-таки мой муж и…

Её слова меня немного кольнули. Но было бы глупо не осознавать, что Марьяна будет спать с мужем.

— И почему ты тогда такая нервная? — перебил я Марьяну.

— А ты разве не сердишься? — этим вопросом она поставила меня в тупик.

— Скорее, мне это неприятно. Но это не объясняет, почему ты нервная. — Марьяна прикусила губу, стараясь придумать, что ответить. И, кажется, я уже знал ответ. Я наклонился, чуть ли не прикоснувшись к её ушку, сказал. — Видимо, он не был так же хорош? И из вас двоих удовольствие получил только он. Так?

— Да, — потянулась она ко мне за поцелуем.

— Эээ нееет… — у меня не было желания заниматься сексом, когда с ней только что был другой. Поэтому я отстранился от неё. — Ты наказана!

Но Марьяна не собиралась так быстро сдаваться.

— Господин, — опустилась она на колени…

* * *

А на четвёртый день нога Ярослава покраснела и у него поднялась температура.