Глава 9

В один из дней решил разнообразить наше питание. Я взял корзину с копчёной рыбой и пошёл по избам.

Первым зашёл к Семёну-лучнику.

Он, прищурившись встретил меня у порога. Уверен, он по запаху понял, что у меня в корзине. Но всё равно спросил.

— Митька? Что случилось?

— Рыбу меняю, — сказал я, показывая корзину. — Копчёную. Хочешь?

Семён заглянул в корзину, принюхался. Глаза его расширились.

— И что хочешь?

Я задумался. Не знал во сколько оценивать рыбу. Цены на еду здесь были… странные. Всё зависело от урожая, от времени года, от того, насколько голодны люди.

— Давай за рыбёшку один вилок капусты.

Семён присвистнул.

Лучник взял одного окуня, разломил пополам. Откусил. Зажмурился, медленно прожевывая.

— Господи… — выдохнул он. — Это… это же чудо!

— Сколько берёшь? — спросил я.

— Давай так, я тебе капусту, и кувшин сушёных грибов. А ты мне ещё две рыбки.

Грабёж на ровном месте… Но Семен был нужным человеком, который делился опытом выживания… опытом убивать врага.

— Давай, — согласился я.

За день я обошёл с десяток изб.

Кто-то покупал, кто-то отказывался, денег заработать не удалось, но у меня и цели не было такой. Главное, получалось меняться. Два десятка яиц, сушёные грибы, лук, сушёный иван-чай, небольшой кусок зайчатины.

После чего я вернулся домой.

Глафира встретила меня у порога, а я специально сделал скорбное лицо, оставив добытое на крыльце.

— Эх… — пожал я плечами.

— Мить, не расстраивайся. Рыбу сегодня поедим.

Она взяла корзинку и, откинув тряпку, посмотрела на меня с недоумением.

— А где рыба? — на дне лежало всего пять штук.

Вместо ответа я вышел на крыльцо и стал поднимать мешки и ещё одну корзину, которую я обменял на всё ту же рыбу.

— Это… это всё?

— Всё.

— Боже мой… — прикрыла она ладошкой рот.

Возвращение Ратибора

Они вернулись через две с половиной недели. Я как раз возвращался с рыбалки, когда услышал колокол у ворот. И, поставив снасти с корзинами у крыльца дома, побежал к кузнецу.

— Дядька Артём! — он как раз подъехал к дому и обнимал жену Варвару и дочь Олену.

Увидев меня, он усмехнулся. Но не потому, что я пришёл, а потому как его дочь, тут же убежала в дом.

— А, Митька. Ждал?

— Ждал. Ну что? Продал?

Артём похлопал меня по плечу.

— Продал. Всю до последней рыбки. Оторвали с руками. Ещё просили, но я сказал, всё, больше нет. Хотите ещё, приезжайте сами в Курмыш и договаривайтесь с Митрием Григорьевичем. — потом он повернулся к своей повозке, стал доставать из нее тюки. — А вот и то, что ты просил. Соль — три пуда. Крупы — пшено, овёс, гречка, всего пять пудов. И вот ещё, — он достал большой металлический горшок. — Больше всего денег стоил. Так, а вот ткань, льняная, плотная. Иии… верёвка. — Он достал моток тонкой, но крепкой верёвки. — Пеньковая. Самая крепкая, что нашёл.

— Спасибо, дядька Артём. Правда, спасибо!

Кузнец усмехнулся.

— Не за что. Я ж свою долю взял. — Об этом уговора не было, но я смолчал, понимая, всякий труд должен быть оплачен. — Вот, — он протянул мне ещё один мешок. — Это тебе. Железные крючки. Десяток штук. Думаю, пригодятся.

Я взял мешок, заглянул внутрь.

— Дядька Артём, это…

— Подарок, — оборвал он. — За хорошую работу.

После того, как Артём разгрузился, я с его разрешения взял телегу и доехал, правя лошадь, до дома.

Разгружали телегу мы с Глафирой. Сева был ещё мал, чтоб помогать. А Григорий ещё не вернулся от барского терема.

Мешки с крупой сложили в угол избы. Соль, в глиняные кувшины, чтобы не отсырела. Ткань — на лавку. Горшок поставили у печи. И Глафира не могла оторвать взгляд от запасов.

Она перекрестилась.

— Слава Богу. Слава Богу…

Вечером пришёл Григорий. Он вошёл в избу, огляделся. Взгляд задержался на мешках, на горшках, в которые как раз сыпала соль Глафира, на тканях и на кровати.

— Это откуда? — спросил он.

— Купил, — ответил я. — Дядьку Артёма просил о помощи. Он рыбу продал, что я приготовил.

Григорий нахмурился.

— С рыбы?

— Да.

— Почему ко мне не подошёл?

— Ты же воин, а не торгаш, — с раздражением ответил я. Мы долго смотрели друг другу в глаза. И я не отводил взгляда.

Обстановку разрядила Глафира, которая позвала всех к столу. Во главе сел отец. Я с Севой по правую сторону, а Глафира с Ивой по левую.

— А это что? — спросил отец, показывая на кровати.

— Твой сын сделал, — с улыбкой сказала Глафира. Она немного суетилась. Видно, нервничала от того, что её положение с вдовы, снова сменилось на замужнюю. И пока не знала, как себя вести.

Кстати, надо у отца узнать, собирается ли он венчаться с Глафирой, тем самым узаконить брак? Хотя, это не моё дело.

* * *

Ночью я лежал на своей лежанке, глядя в потолок.

Глафира спала с Григорием. Дети на кровати. Было тихо, только дрова потрескивали в печи. Я думал о вечном…

Как я постоянно себе говорил, если руки у мужика растут из правильного места и в голову на плечах не только едят, то с голоду он не помрёт. И не сказать, что подготовка к зиме выдалась тяжёлой, но точно нелегкой.

Копчение здорово выручало. Но этого было мало. И в ближайшее время найдутся ухари, что решат использовать мой способ обогащения. Поэтому нужно было думать, что делать дальше. Не стоять на месте… двигаться вперёд…

Я закрыл глаза.

— «Ладно, завтра начну ставить жерлицы. И хорошо бы попробовать селки на мелкую дичь научиться ставить», вроде, ничего сложного в этом нет. Но поучиться придётся. Благо, верёвки Артём привез достаточно.

Я проснулся от того, что кто-то тянул меня за рукав. Открыл глаза. Надо мной стояла Ива, с растрепанными волосами и огромными глазами.

— Митя, — прошептала она. — Хочу пи-пи.

Я сел, потирая лицо. За окном ещё было темно, только первые проблески рассвета. Ещё с вечера мы договорились, что не будем ходить в ведро. Изба небольшая и дышать чьими-то испражнениями, не хотелось.

— Тихо, — прошептал я. Ночью уже было холодно. Да и бывали случаи, что волки забредали в селение. Всё-таки лес был близок. Поэтому я поднялся с кровати и взял Иву на руки, вынес на улицу. Подождал когда она сделает своё дело за сараем, я отнёс её обратно. Она тут же забралась на свою койку, и я укрыл её.

Утром Григорий меня удивил. Он сам предложил идти в лес по дрова. И заготавливались мы почти всю неделю. То, что я нарубил до этого, не хватило бы. Хотя на тот момент я думал, что заготовил достаточно. В своё оправдание скажу, что не знал сколько нужно хвороста.

С непривычки руки превратились в одну сплошную мозоль. Рубили, пилили, и закидывали в телегу, после чего у дома раскалывали полена на дрова. К концу недели у нас была целая поленница, которой должно было хватит на зиму.

* * *

Как-то после тренировок я подслушал разговоры дружинников. И из них я узнал, что обычно, как только земля промерзает, но снега еще немного, к нам наведываются татары.

Иллюзиями о своих физических возможностях я не страдал. Как бы меня ни тренировали, я не представлял какой-то серьёзной угрозы взрослому воину. Ни в строю, ни один на один, ни уж тем более верхом на коне.

Семён был опасен, когда у него был лук в руках. И вроде бы у меня были неплохие результаты, по крайней мере он так говорил. Но проблема с луком была в том, что он дорого стоил! А сам его сделать я просто не знал как. Просто срубить палку, загнуть её — это, мягко говоря, гавно. Нужен композитный лук — многослойный, склеенный из разных пород дерева, усиленный рогом и сухожилиями. Такие делали годами. И у меня не было ни знаний, ни времени.

Но был другой вариант. И я уже давно обдумывал это…

АРБАЛЕТ!

Я имел представление из прошлой жизни про средневековое оружие, видел реконструкции, чертежи в интернете. Арбалет был проще лука — не требовал многолетнего обучения в пользовании, бил сильнее, точнее на коротких дистанциях. Пробивная сила была выше. А главное, я мог его сделать сам.

После завтрака я пошёл к дядьке Артёму, рассказал ему о своей задумке.

— И что от меня нужно? — спросил он.

— Ваша мастерская и инструмент. Рыбий клей и жир, и немного металла.

— Ох, Митька, не рассчитаешься ты со мной, — но сказано это было таким тоном, что я понял — разрешение получено. — Вставай на мехи. Поможешь мне немного, а потом делай, что хочешь. Только, — сделал он паузу, — с умом. Моя помощь будет нужна, попросишь.

— Спасибо!

Через пару часов Артём меня освободил, после чего я стал планировать с чего начать.

— Начнём с ложа, — произнёс я вслух.

Я выбрал толстую дубовую ветку. Нарисовал древесным углём контур, и наметил, где будет упор для плеча, паз для стрелы. Но учитывая, что у меня нет измерительного инструмента, вся работа шла на глаз и, разумеется, я понимал, что придётся всё не один раз подгонять.

Часа через два-три у меня было грубое ложе. Я начал обрабатывать его стамеской, снимая лишнее.

— Митя, что ты делаешь?

Я обернулся. В дверях стояла Олена, с любопытством разглядывая мою работу.

С того случая у колодца нам не удавалось поговорить.

— Делаю… оружие, — ответил я.

— Какое? — Она подошла ближе, разглядывая заготовку. — Это же не сабля. И не копьё. Что можно сделать из дерева?

Я замялся.

— Это… сложно объяснить. Покажу, когда закончу.

Олена нахмурилась, но не стала настаивать. Села на скамью у стены, наблюдая за мной.

Я продолжал работать. Стамеска снимала тонкие стружки, дерево постепенно обретало форму.

— Митя, — тихо позвала Олена.

— М?

— Ты… ты злишься на меня? За то, что я тогда сказала?

Я остановился, посмотрел на неё.

— За что?

— Ну… у колодца. Когда Ива сказала, что станет твоею женой, а я… — она покраснела, опустила глаза. — Я сказала глупость. Прости.

Я отложил стамеску.

— Не злюсь. Просто… не ожидал.

— Я тоже не ожидала, — призналась она. — Просто… вырвалось.

Мы помолчали.

— Олена, — начал я осторожно. — Ты… серьёзно это говорила?

Она подняла глаза. Лицо пунцовое, но взгляд твёрдый.

— Не знаю. Может быть. — Она сделала паузу. — Маменька с папенькой говорят, что ты хорошим мужем будешь. А я… я не знаю. Мне с тобой просто интересно. И ты много чего знаешь.

Она подошла к двери.

— Я пойду. Матери помогать нужно.

Я кивнул, и вернулся к работе. Вот вроде поговорили и легче стало.

* * *

Почти весь день я потратил на ложе. И оно было почти готово.

Теперь начиналась самая сложная часть, лук. Та часть арбалета, которая запасает энергию и выбрасывает стрелу.

Я вспоминал всё, что читал в интернете. Средневековые арбалеты делали из нескольких слоёв дерева, обычно ясеня или вяза. Склеивали их вместе рыбьим клеем и стягивали сухожилиями. Это давало гибкость и силу.

Рыбий клей был у Артёма. Он поделился со мной. Древесину я выбрал ясень, нашёл подходящее полешко у нас в поленнице. И почти целый день пилил тонкие полоски, каждую с палец толщиной. НАМУЧИЛСЯ! Ужас как!

Потом растопил рыбий клей в маленьком горшке над углями. Намазал первый слой, положил второй, прижал. Потом третий, четвёртый. Пять слоёв в итоге.

Связал всё веревкой. Вместе с Артёмом перетянул. У него было больше сил. После чего оставили сохнуть.

Пока лук сох, перешёл к механизму. Ведь, насколько я знал, он был самой хитрой его частью. И будь у меня нормальный электроинструмент управился бы за несколько часов. НО! Чего нет, того нет.

Пришлось идти в лес. Когда заготавливал с отцом дрова, натыкался на старый дуб. У Артёма больше дубовых веток не видел. Да и честно, уже было стыдно постоянно попрошайничать.

Поиски быстро увенчались успехом. Я забрался на дуб и срубил толстую ветку, после чего очистил её от мелких веточек и потащил к кузне.

На следующий день выдолбил в ложе паз, куда он, после небольшой подгонки, встал, как родной. Сделал ось, из кованого Артёмом толстого гвоздя, на котором рычаг мог поворачиваться.

Принцип был простой. Когда натягиваешь тетиву, она цепляется за выступ на рычаге. Нажимаешь на рычаг выступ опускается, тетива срывается, выстрел.

Я вырезал, подгонял, проверял. Рычаг скрипел и заедал. Я стачивал лишнее, смазывал рыбьим жиром. Снова проверял.

В итоге на изготовление арбалета с нуля у меня ушло шесть дней.

Я пришёл домой, когда уже начало темнеть. Ива играла с тряпичной куклой в углу.

— Глафира, — позвал я. — Можешь сплести тетиву? — Насколько я знал, её погибший муж был лучником и, кто знает, может, у неё имелись нужные навыки.

Она обернулась, удивленно подняв брови.

— Тетиву? Для чего?

— Для… оружия. Которое я делаю.

— Какого оружия?

— Потом покажу. Просто… нужна крепкая тетива. Из чего её обычно делают?

— Так из кожи лося или быка, *. Можно из волокон конопли, но она влаги боится. А жилы, только для тёплой и сухой погоды годны. — как само собой разумеющееся ответила она.

от авторов: Кому интересен процесс, он описан ниже.

1. Брали шкуру животного, использовали бычью или лосиную кожу, но не особо жирного животного.

2. Шкуру замачивали в холодной воде, из неё нарезали полоски кожи — длиной на несколько десятков см больше предполагаемого размера и на несколько мм больше предполагаемого диаметра будущей тетивы.

3. Заготовки развешивали в тёмном закрытом помещении, куда не проникал свежий воздух.

4. В свисающих концах делали дырочки, куда вставляли деревянный или металлический стержень.

5. С помощью стержня полоски немного натягивали и скручивали, натирая при этом шлифовальным приспособлением (бруском, камнем).

6. Такую операцию повторяли, пока полоска не скрутится до предела, станет круглой и ровной в разрезе.

— Я так понимаю, ты умеешь делать?

— Да. ответила она. Немного подумав, она продолжила. — Я сделаю тетиву, знаю я у кого небольшой кусочек шкуры попросить.

— Попроси. Я заплачу.

— Не нужно. Думаю, выменяю её за твою рыбку. Можно? — разумеется я ответил согласием.

Пока Глафира занималась тетивой, я строгал ровные древки для болтов. Набрав перьев, я распустил их и приделал оперения. Чтобы узнать, как правильно это делается, бегал к Семёну-лучнику и внимательно осмотрел его стрелы, которые он тоже делал сам!

Через два дня Глафира принесла тетиву. А значит можно было начинать испытание.

Вместе с Артёмом я натянул тетиву на лук, туго закрепил на концах. У кузнеца силы было немерено, и было грех её не использовать.

Потом попробовал натянуть рукой. Еле-еле смог натянуть. И я понял, что в бою скорее пóтом изойду, прежде чем смогу его зарядить. Или же кровью…

— «Нужен рычаг», — подумал я.

И снова принялся за столярное ремесло. Вырезал из дерева простой крюк. Одним концом он цеплялся за тетиву, другим, за специальный выступ на ложе. Попробовал… поматерился, выкинул заготовку, и снова принялся делать новый крюк. Во второй раз он получился лучше, но, немного подумав, решил, что крюк должен быть прикреплён к ложу. Чтобы выстрелить, сразу натянуть тетиву, вставить болт и новый выстрел. Так сказать, для скорострельности. С третьего раза всё получилось. Правда, пришлось у Артёма просить ещё один гвоздь. Чтобы прикрепить рычаг

Пора было пробовать.

Я натянул тетиву, зафиксировал. Вложил в паз болт. Наконечника не было, просто заостренное древко.

Прицелился в стену сарая и нажал на спусковой рычаг.

— Щёлк! — тетива сорвалась. Стрела вылетела со свистом, врезалась в стену и осталась там торчать, углубившись сантиметров на 5 внутрь.

Я стоял, глядя на результат.

— «Сработало. Блин, это сработало!»

Не знаю, как, хотя догадываюсь, что этому поспособствовал кузнец, но слух об арбалете дошёл до боярина.

И на очередной тренировке он подъехал ко мне верхом на коне.

— Слышал, ты что-то интересное сделал. Оружие немецкое.* Правда?

(Немцами на Руси в XV веке называли выходцев из Западной Европы: немцев, шотландцев, ирландцев, англичан, французов, голландцев, шведов, датчан.)

— Да, — не стал я отпираться.

Ратибор усмехнулся.

— Покажешь?

Будто у меня был выбор…

Через час я стоял на площади перед теремом боярина. Собралась толпа, дружинники, боярские холопы, сам Ратибор с женой и Глебом.

Я держал арбалет в руках. Мне поставили мишень — мешковину, набитую соломой. На такой обычно оттачивали своё мастерство лучники. Не торопясь, натянул тетиву с помощью крюка, вложил болт. Прицелился. Нажал на рычаг.

— Щёлк! — и болт пробил насквозь подвешенный на ветке мешок с соломой и полетел дальше. Благо, там никого не было.

Толпа ахнула. Ратибор подошёл ближе, разглядывая мишень. Посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Федора и сказал ему.

— Принеси мой щит!

Федор кивнул, и через несколько минут я уже целился по нему.

— Щёлк! — и наконечник оказался во внутренней части щита. Пробил насквозь. Но остался в нём.

— Боже мой… — пробормотал он. — Это же пробьёт кольчугу.

— Наверное, — сказал я. Хотя знал из истории, что в Европе этим оружием убивали полностью закованных в доспехи рыцарей.

Ратибор взял арбалет из моих рук, осмотрел со всех сторон.

— Сколько времени уходит на зарядку?

— Немного… — не смог я дать более точного ответа. Часы на Руси* уже были. По крайней мере о них я слышал от Ратибора. Но вот отмерять временные отрезки секундами и минутами ещё не умели. — Могу показать.

— Успеешь, — остановил меня Ратибор. — А дальность?

(Исторический факт: В 1404 году на Руси появились первые механические часы — башенные часы. Их установили в белокаменном Московском Кремле по заказу Василия I Дмитриевича, великого князя Московского и Владимирского. И в них не было секундной стрелки. Впервые секундная стрелка внесена в конструкцию в 1585 году. Но не на Руси.)

— До пятидесяти шагов точно попадёт. Дальше, по дуге, сложнее целиться.

Ратибор кивнул, задумчиво глядя на арбалет.

— А сделать ещё можешь? Несколько штук?

Я задумался.

— Могу. Но нужно время. Дерево, железо, тетива…

— Всё будет, — оборвал меня боярин. — Фёдор, распорядись! Пусть делает. — Он посмотрел на меня. — Двадцать копеек за арбалет. Согласен?

— Материалы ваши?

— Разумеется.

— Болты? Мне нужен будет человек, что будет делать древки, вставлять оперение, и приделывать наконечники.

— Двоих хватит? — спросил барин. Я тут же кивнул. Двое всяко лучше, чем один. — К обеду каждого дня пара холопов будет приходить к кузнецу. Ты же там делал этот арбалет? — Я снова кивнул. — Ну, вот и отлично. — Ратибор повернул голову. — Федор, всё слышал? Распорядись.

— Будет исполнено, барин.

Ратибор протянул мне арбалет обратно.

— Хорошая работа, Митрий. Очень хорошая, — он похлопал меня по плечу.