Глава 26. Перезагрузка

Часа за два почти добрались до города. Алиса очень устала, но не жаловалась. Только говорила меньше, Илья уже и не пытался отвлечь ее пустой болтовней. Хайш, Марина и трупоед уже отсиживались в квартире и, судя по всему, тоже понимали — игры в ее прежнем состоянии больше нет. То же подтвердила пара демонов, которые обошли Илью и Алису по широкой траектории и направились дальше, не попытавшись напасть. Их предыдущее объединение при нападении на особняк создало нужную связь, через которую главная новость передалась мгновенно. А это означало, что и организаторы недолго останутся в неведении. И с трудом верилось, что они оставят подобное без наказания. Уже завтра в городе будет тьма рассветников, и если Лайла и Нирк умны, а это уже доказано, и мстительны, а это доказано примером любого демона, то атаковать будут уже сегодня. Выводы радовать не могли, но и обсуждать их с Алисой не хотелось — незачем к ее усталости прибавлять еще и тревог. Она и без его участия волновалась.

Но вот следующая компания сразу натянула нервы до предела. Во-первых, их было много — семеро, а другие наверняка обходили со спины. Но испугало не это — да, несколько команд снова могли объединиться, но Илья уже убедился, что есть шанс их перенастроить. Никто из игроков не чувствовал ненависти именно к рассветной компании — они просто играли с ними, но вот породить претензию к организаторам можно легко. Однако тут включалось «во-вторых». Во-вторых, среди этой группы Илья разглядел только двух демонов, а остальные были — людьми? Ведьмами, конечно, несложно догадаться. А в игре участвовала только одна команда ведьм, которую уже давно вычеркнули. Выходило, что эти были вне игры. Над игрой.

Хранитель говорил быстро, сосредоточенно, непохоже на себя:

— Илья, можно побежать в лес. Успеем добраться?

Илья ответил так же тихо:

— Вряд ли. Предлагаю поговорить.

— Нет, Илья, это не игроки. Они так просто не уйдут.

К сожалению, хранитель был полностью прав. Организаторы не зря наняли такую группу поддержки — наверняка убедились в их преданности. Это не закатники, которые способны думать только о себе, и даже о себе — отстраненно и разумно. У каждого из присутствующих была какая-то цель: получить остатки платы или отработать уже полученное, чтобы не обзавестись врагами в лице сильных демонов. Или ведьмы вообще подписывают какой-нибудь договор найма… В любом случае, разговоры вряд ли помогут. Они стояли метрах в пятидесяти впереди и расслабленно ждали. Такая расслабленность бывает только в случае твердой уверенности в исходе. Значит, за спиной точно есть и другие. Шарик напряженно ждал любой команды.

Илья обратился к Алисе:

— Беги. Хранитель тебе поможет.

— А ты?

— Попытаюсь задержать.

Ее голос изменился до неузнаваемости:

— Илья, как? Ведьм демоническими ловушками не остановишь.

Он и сам представления не имел как. В любом случае, он доигрался. Незачем доигрываться всем вместе:

— Алиса, сейчас не время спорить.

И вдруг прямо в уши, каким-то диким ветром раздалось:

— Нет, если она побежит, то умрет.

Говорила женщина, что находилась в центре. Но звучало так, будто она стоит рядом и кричит. Алиса заметно вздрогнула — значит, тоже слышала. Илья понял, что весь их разговор с такого расстояния прекрасно улавливается этими гадинами, потому спросил так же спокойно:

— А если не побежит?

И ведьма ответила со своего места и притом оглушая:

— Ни она, ни ты нам не нужны. Пока не поступило других распоряжений. Сегодня в расход пойдут только хранитель и гончая, а вы отправитесь домой, если будете хорошо себя вести. Или если не поступит других распоряжений. Ждем, Илья, не делай ошибок.

Алиса охнула. Илья сосредоточенно соображал. Итак, игра развалилась полностью — факт. Теперь организаторы подбивают хвосты. Им нужно отомстить Хайшу в первую очередь, потому и пес не уйдет. Зачем им хранитель? Но тот после сказанного вообще замолчал. А теперь что? Просто ждать каких-то там распоряжений? И если они рванут в обратную сторону, то их наверняка перехватят и убьют. Прозвучало именно так.

Шарик пригнулся к земле и тихо рыкнул в сторону. Илья посмотрел туда же и прищурился. Показалась какая-то полоса света на земле и тут же исчезла. Хранитель прошептал, но его слова враги явно расслышали:

— Какая-то граница. Ставят две крайние ведьмы. Скорее всего, слабая, но ненадолго задержит, если побежим.

Илья в ответ просто кивнул.

И время потянулось — медленное, неприятное в своей тревожности. Разговаривать теперь друг с другом не хотелось, а бросаться в атаку первыми — глупо. Илья не терял бдительности, все время отслеживая любое изменение ситуации. С другой стороны заметил двоих — это минимум. В случае побега, если граница ведьм все же преодолима, они успеют задержать, пока первые подоспеют. Силу демонов пока понять невозможно, но такое количество ведьм — уже само по себе сила. Даже если каждая из них умеет лишь какую-нибудь ерунду творить… например, сооружать невидимые границы, на преодоление которых придется тратить время. Илья взял Алису за руку, пальцы девушки оказались ледяными. Но она стояла рядом, гордо задрав голову. Вот уж кто способен поднимать подбородок в любой ситуации, даже когда с каждой минутой ситуация не становится проще, а минуты кажутся бесконечными.

Мимо пронеслась машина, никто притом не сдвинулся с места. А водитель чуть шею свернул, наверное, недоумевая, зачем эта толпа выстроилась прямо на проезжей части. Минут через десять еще одна машина посигналила — и снова никакой реакции. Водитель объехал ведьм и громко выругался, но все же не стал останавливаться для скандала. Повезло ему. Вообще повезло, что время уже позднее, а этот путь не слишком оживленный. Раз игры нет, значит, больше нет и правил — и если кто-то из смертных помешает ведьмам, то они не станут с ним церемониться.

Телефонный вызов заставил Алису снова вздрогнуть. Илья, вытащил сотовый из кармана и приложил к уху:

— Ведьмы! — крикнула Марина в трубку, вместо приветствия. — Илья, там где-то ведьмы!

— Здесь где-то, — поправил он.

Она будто бы споткнулась о паузу, но быстро собралась:

— Мы едем! Вы целы?

— Пока целы. Они ждут какого-то приказа.

— Продержитесь, Илья. Вы заложники… И мы…

И вдруг Алиса позвала, указывая рукой вперед:

— Илья!

Он тотчас забыл о телефоне — просто выронил его на землю. Ведьма в центре тоже с кем-то говорила по сотовому, а потом махнула рукой в сторону. После чего вся семерка впереди начала расходиться кругом. Сзади тоже кто-то подходил, но оглянуться времени не было. Кажется, им больше заложники не нужны, раз они молчат и ничего не требуют.

Шарик зарычал, как будто сам давал сигнал к началу. Псина все же прекрасное оружие — она никогда не сдается, никогда не думает о сохранении своей шкуры, но в данной ситуации помощи гончей было явно мало. Кажется, Илья никогда не ощущал такой беспомощности:

— Алиса, возьми хоть нож. Хранитель… Хранитель, сделай все, на что способен.

— Выбора все равно нет, — ответил тот серьезно и сухо. — Илья, держись ближе ко мне, я буду пытаться защищать и тебя.

Это как получится. Но вслух Илья ничего не сказал — круг сжимался слишком быстро. Шарик бросился в сторону первым — выбрал демона. Наверное, правильный ход, демоны физически сильнее ведьм. Или гончей просто привычнее воевать с ними. Как и Илье. Он откинул спонтанно выхваченный амулет — бесполезная штука против ведьм. Коротко выдохнул и кинулся в другую сторону.

Полоснул лезвием прямо в прыжке, не оглянулся, чтобы проверить. Но сзади захрипело — попал. Ни на секунду не останавливаясь, развернулся и ударил ногой ближайшую. Однако девица с какой-то невероятной легкостью отскочила. Такого не может быть! Ведьмы — люди, они не бывают быстрее рассветников, закатников, или кем там сейчас Илья является. Подхватив второй кинжал левой рукой, он снова бросился на нее, и ведьма снова отклонилась. Зато сам он пропустил мощнейший удар справа. Вывернулся из позиции и отступил. Через мгновение понял — чуть дальше стоит женщина и что-то шепчет в небо, вскинув руки. И с каждым ее словом то ли Илья двигается намного медленнее, то ли остальные ускоряются. Именно эта тварь перевесила силы. И вдруг рядом с ней другая так же подняла руки, но притом не отрывала взгляда от Ильи.

И он почувствовал жар в ладонях. Рукояти ножей обжигали, разъедали кожу и мясо. Но Илья привык к боли — он привыкал к ней много лет. И потому не позволил себе слабости. Миновав нападавшего, он бросился прямо к этой паре. Как в замедленной съемке — он сам ощущал медлительность своих движений — воткнул оба кинжала в грудь первой. И съемка мигом ожила. Вторая ведьма умерла через полсекунды, после чего оружие стало держать намного проще. Только вот голова плыла от предыдущего удара, а еще один прилетел в плечо, после чего он никак не мог справиться с рукой.

Голос сзади завопил:

— Она меня ранила!

И сразу ответ:

— Убивай обоих. Что ты тормозишь? Хранитель больше не нужен!

Выходит, Алиса до сих пор справлялась, потому что с ней церемонились. Илье хватило взгляда, чтобы переоценить обстановку: Алиса, запыхавшаяся и с огромной ссадиной на лице, смотрела на свою противницу. Хранитель вздыбился, готовый придать силы ее рукам или ловкости, чтобы уклониться. Но со спины на нее летел демон — против двоих и хранитель не поможет. Илья просто откинул от себя кого-то и рванул наперерез. Схватил Алису и резко развернул в воздухе, уводя с траектории удара, швырнул ее в сторону. А в спину почти мягко вошли сложенные пальцы демона. Шарик снес с ног обоих и вгрызся врагу в горло.

Илья привык к боли. Вся его жизнь была наполнена ею. Но эта боль была другой, не сильнее и не слабее прочих, просто другой. Какой-то простой и понятной. Последней. Такая боль уже не оценивается привычными мерками, а сверхъестественная защита отключается, отдаваясь в голове громким щелчком. Задето сердце. Возможно, какой-то миллиметр, который сразу разграничил эту боль и все, что Илье пришлось переживать прежде.

Он упал на колени и замер на последнюю секунду. Это была самая долгая секунда в его насыщенной биографии. Он столько всего успел увидеть за короткий миг. Лицо матери — в тот день, когда она второй раз выходила замуж, спокойное, радостное. Лицо отца — перекошенное, пьяное. Лицо изверга и лицо глубоко несчастного человека, которого можно было остановить всего одним правильным словом. Двенадцатилетний Илья не знал этого слова, и потому совершил грех. Его грех был не в убийстве отца, а в том, что он просто не знал правильного слова… А теперь искуплено. Илья это четко ощутил, вместе с тем самым щелчком отключения защиты. Все, что он делал после, намного важнее, чем то, что совершил тот ребенок. Бесконечное самопожертвование — тяжелый путь. Илья был рад, что он закончен.

Сквозь бесконечные лица, меняющиеся с такой скоростью, что невозможно было распознать, Илья видел и две машины. Они неслись на полной скорости, а потом столкнулись бамперами. Из одной выскакивает Лайла. Она ранена, и откуда-то Хайш… тоже ранен. И гуль. Гуль подлетает в воздухе, а затем его буквально разрывают на части. Две кривые, смешные части. Он даже вскрикнуть не успел. Герой. Хороший гуль. Был. Как и Илья был.

Марина бежит к нему. А через вату в ушах пробивается крик. И все это за одну секунду, но Илье уже спокойно. Он наконец-то падает лицом в землю.

— Нет! Нет! — это голос девушки, которая умеет ждать именно его. Илья не помнит ее лица. — Нет!

Вата в ушах сильнее. Она дарит тишину.

***

— Почему не работает? Хранитель, я кого спрашиваю?

Пауза.

— Да я не ругаюсь! Просто спрашиваю… — и снова нервное: — Так почему не работает?

И другой голос — теперь мужской:

— Не хотелось бы никого отвлекать от истерики, но он дышит.30f6fc

И третий — девичий, но перемешанный со слезами. Теперь хотя бы ясно, откуда капает.

— Илья, Илья, держись. Еще немного продержись, любимый мой. Я без тебя не хочу оставаться, слышишь меня?

— А это нормально, что его волосы темнеют? — снова мужской. — Он у нас теперь кто? Новый монстр? Я еще к старому привыкнуть не успел.

Илья с трудом открывает глаза, но лицо рядом расплывается, а светлые волосы неприятно щекочут шею. Но он все же умудряется выдавливать слова:

— Алис, не дави так, мне больно.

А она рыдает в ответ, как счастливая дура. Илья не может после этого не улыбаться.

Марина сидит на земле с другой стороны. И осторожно гладит его волосы. Хайш где-то рядом, сложно повернуть голову и удостовериться. Уже светает, или это красный нос Алисы освещает всю округу? Сколько же времени прошло после его… смерти?

— Подождите, разве я не умер?

— Почти, — Марина улыбается и, кажется, едва сдерживает слезы. Этого еще не хватало. Алисы вполне достаточно, чтобы обрыдаться за всех. — Почти, Илья.

— Не почти, — он уверен в словах. — Я четко ощутил, как отключилась моя защита. А без защиты я после такой травмы точно бы не выбрался. Гуля жаль. Даже не понимаю, почему так жаль его… Душа болит, — последнее он ощутил с полной ясностью. Болело, как будто душа его была огромной, больше, чем сам он.

Алиса, всхлипывая, вставила:

— Жив твой гуль. Но тварь оторвала ему руку. Он справится, как и ты. Хайш, как он там?

У Ильи появились силы удивляться:

— Гуль здесь? Я не вижу и не слышу его…

Марина, не обращая внимания на вопрос, нахмурилась:

— Хранитель, ну почему так долго? Да не кричу я, не кричу, прости.

В горле першило, хотелось раскашляться. Но кашлять еще больнее, чем говорить:

— Ты с моей прической разговариваешь?

— Ну да, — Марина улыбнулась. — Хранитель так любит Алису, что не мог допустить твоей смерти.

— Не понял, — Илья оторопел. — Он теперь на мне?

— Ну да, — повторила Марина и тихо рассмеялась. — Он вытащит тебя, но не так быстро, как ты восстанавливался раньше. Считай, это его способ самопожертвования, другого он не придумал. И поскольку ты его не слышишь, выходит, что ты теперь человек. Убедимся, когда окончательно поправишься. Кстати, он просит тебе передать, что теперь любит тебя. Но Алису рядом с тобой вполне готов вынести. Хочешь быть человеком, Илья?

Голос Хайша подхватил:

— Стремно, да? Не рассветник даже, а биомусор, какого на Земле уже семь миллиардов. Я б повесился. Хотя у тебя теперь хранитель, хоть что-то. Алис, а ты не хочешь теперь повеситься?

Илья смотрел в небо. Точно, уже совсем светло. А небо серое, не позволяющее закрыть глаза. И хочется смотреть еще. И жалко гуля, ему тоже несладко. И сыро от слез Алисы. И спокойно — возможно, это действие хранителя. И смешно от иронии Хайша. И радостно, что все закончилось. Оторваться от серости неба, закрыть глаза и уснуть — умиротворенно впервые с детства. Искупил.