Глава 15 - Пинг-понг

Артем

Тая стоит на пороге, медлит буквально минуту, может меньше, словно где-то внутри сопротивляется принятому решению. Нервно чуть покусывает пухлую нижнюю губу, А я... ну мне собственно плевать, молча разглядываю девчонку, кайфуя от её вида и этого момента, когда она наконец-то попала в мои сети. Сдалась мне, да! На ней черное приталенное платье, не короткое, но и не длинное, чуть выше колен. Оно словно создано для ее сногсшибательной фигурки, вот буквально каждый плюсик ее подчеркнуло: осиную талию, смачные ягодицы, в которые так и утопить пальцы, а затем смачно сжать. На груди вырез в виде сердечка, который так и манит заглянуть под тонкую ткань, что так плотно натянула ее пышную, налитую грудь. Волосы Тая завила в крупные кольца и подняла их наверх, открывая изящную шею. На лице идеальный вечерний макияж, который делает ее совершенно недостижимой ходячей мечтой. Сглатываю и облизываюсь - ничего не могу с собой поделать. И смотреть ей в глаза я тоже не могу, ибо взгляд сам липнет к ее офигительно сексуальному декольте, содержимое которого скоро я буду ласкать.

Недолго осталось.

Низ живота моментально наливается свинцом, меня захватывает лавина острого возбуждения от одной мысли, что скоро это милое черное платье будет валяться где-то в углу, а красивая девушка с дурацким именем отожгет на полную катушку на моем члене.

— Привет, - мурлычу я и пробую ее смущение на вкус. Вставляет не по-детски! И это кажется еще острее и жарче, чем в наш первый раз.

— Привет, - кивает Тая и тихонько выдыхает. Этот звук - словно выстрел для моих оголенных нервов. Меня капитально так подрывает. И если бы не обещание дать ей интервью, то я бы прямо здесь и сейчас дал ей кое-что другое. Глубоко. Ритмично. Пока бы она не заорала в голос от кайфа.

Черт!

Тише, Бессонов, все будет. Тише…

— Ну проходи, — улыбаюсь ей, жестом показывая, что уже заждался. Тая кивает и наконец закрывает за собой дверь. Высоченная шпилька ее элегантных лодочек, отдает эхом по мраморному полу пустого гостиничного номера. Мой взгляд цепляется за ее тонкие щиколотки и я опять задумываюсь, зачем она год назад прятала свои неоспоримые достоинства под уродливой одеждой. А сейчас вот - намарафетилась так, что глаза слепит. Видно, что готовилась предстать передо мной во всей красе.

Тогда какого черта она исполняла роль старухи Изергиль год назад? То неведомо…

Вся тонкая, звонкая. Сейчас - вау! Тогда - сплошное недоразумение, затянутое в вязаные кофты цвета детской неожиданности.

— Вино? Или может шампанское? — я подхожу к мини-бару, открываю его и разглядываю содержимое.

— Спасибо, но откажусь, — с улыбкой на алых губах отвечает она. И губы у нее, ну просто отвал башки, до ужаса сексуальные. Мой член отлично бы смотрелся в компании с ними.

Ох, черт! Я хочу ее безумно!

— А что так? — сам решаю выпить немного вина, расслабиться охота. Тая присаживается на кресло - нога на ногу. Вау!

— Сегодня особенный день, не хочу облажаться.

— Не переживай, детка, — я подхожу ближе и смотрю на нее с нескрываемым снисхождением, вернее не на нее, а на ее декольте. Хотя позже все-таки возвращаюсь взглядом к лицу, волосам, худеньким плечам. Отдаю должное, это девчонка — просто космос.

— Давай для начала сделаем несколько фотографий? — Тая вытаскивает фотоаппарат, одевает на него вспышку и меняет объектив.

— Фотографий?

— Ну да, это же статья. Мне нужно парочку твоих фото. Или... стесняешься? — последнюю фразу она говорит так, словно заигрывает, даже губу прикусывает. От этого жеста мне еще больше хочется стянуть с девчонки одежду и черт возьми, подарить ей жаркий поцелуй - причем везде. Я делаю пару глотков вина и ставлю бокал на журнальный столик.

— Командуй, детка.

— Отлично! — Тая поднимается со своего места и дальше начинается что-то максимально забавное, иначе я это описать не могу. Сперва она смущенно просит меня встать то в одном углу, то в другом, то сесть на кровать, а потом совсем раскрепощается. Нагло берет меня за руку, поправляет одежду, даже плечи ровняет, вроде как на фотографии они смотрятся не так, как ей надо. Я не сопротивляюсь, молча выполняю ее приказы, мне даже нравится эта игра. Будто она здесь главная, а не я.

— Постой, — в какой-то момент Тая замирает, откладывает камеру на каминную полку и подходит ко мне. Она обхватывает ладонями мое лицо и поворачивает его, при этом взглядом ловит видимо свет.

— Так лучше? — приглушенным голосом шепчу ей и кладу руку на худенькую талию. Чувство дикой страсти осталось где-то позади, потому что сейчас я просто с удовольствием наблюдаю как меняется в лице дерзкая Тая и становится той самой, с которой я был знаком год назад. Вот оно! Маска пала, девочка смутилась. Вижу, как на ее щеках вспыхнул яркий румянец, а глазки-то... ох, как забегали. Задышала…

Где-то внутри я ловлю себя на мысли, что стерва, в которую превратилась Тая, ей совсем не идет. Вот этот ангельский взгляд в разы сексуальней, так она не похожа на сто пятьсот копий, которые выстраиваются в ряд перед каждой нашей игрой. Хоккейные зайки все одинаковые и взгляд у них одинаковый - с поволокой, томный. Продажный.

— Да, пойдет, — Тая растягивает губы в улыбке и, снова переключается в режим уверенной и, гордой. Я быть может и спросил, какого черта она строит из себя такую, но мне по большому счету плевать. Мы здесь собрались не для задушевных разговоров.

Тая отходит, делает еще два снимка и наконец-то убирает камеру в чехол. Я усаживаюсь в мягкое кресло, Тая садиться напротив. Достает блокнот, ручку, диктофон кладет на стол. Из ее идеальной прически выбивается прядь волос, но она так сконцентрирована, что даже не замечает ее. Будь я милым мальчиком-зайчиком, поправил бы, но мы это уже проходили год назад. Поэтому я лишь молча наблюдаю за ней, в ожидании, когда же вся эту бумажная волокита закончится и мы займемся реально интересными делами.

— Что ж, Артём, начнем с самого начала? — Тая поднимает голову и смотрит на меня взглядом незнакомки. Она вновь деловито кладет ногу на ногу, сжимает в тонких пальцах блокнот и ручку. Ну прямо звезда ТВ-канала, не хватает только платочка на шее и галочки сверху «Россия — 1». — Когда и как ты пришел в хоккей?

— В четыре года, — я делаю глоток вина и спокойно отвечаю, хотя откровенно говоря, сам факт интервью вызывает рвотный рефлекс. Ненавижу журналюг. Но с Таей как-то проще, не воспринимаю всерьез происходящее, как секс-игру - да, но не более. — Меня в арену почти за волосы притащила мама, я же видел себя великим робототехником и считал родительницу агрессором (не поняла этот момент). Но вскоре меня попустило, и я осознал, что был не прав.

— Правда, что приходилось по четыре-пять раз в неделю вставать в шесть утра, чтобы успеть на тренировки, которые длились по два часа?

— Да, правда.

— Быстро привык к такому суровому режиму?

— К хорошему быстро привыкаешь, — давлюсь я сарказмом и смеюсь, подмигивая ей.

— Хорошо. И сколько же тебе было лет, когда ты попал в основной состав?

— Семнадцать.

Тая что-то помечает в блокноте, хотя у нее работает диктофон. Не очень понимаю, зачем она пишет, ну да ладно, не мое дело.

— Была ли команда, за которую ты болел, пока не стал сам профессионально играть? — продолжает она, да таким строгим голосом, что мне еще больше хочется послать к черту интервью. Не потому, что бешусь, а потому что возбужден. Дико!

— Нет. Я не смотрю хоккей по телеку. Раньше просто не нравилось, сейчас не получается, да и хочется отдохнуть в свободное время от хоккея и сменить фокус.

— И на матчи, что ли, не ходил? — удивляется девчонка.

— Никогда. На арене холодно сидеть без амуниции и движения.

— Аргумент. — Она кивает и даже улыбается. И пока я жду новый вопрос, отмечаю про себя, что улыбка у девушки мне нравится невероятно: не пошлая, не строгая, а какая-то открытая, довольно притягательная. Одним словом — ей идет. — Что ж, значит и кумира у тебя среди хоккеистов не было и нет?

— Я этого не говорил.

— И кто же он?

— Горди Хоу.

— Тот парень, что имеет максимальное количество титулов и номинаций, сыгравший более двух тысяч матчей и забивший в ворота противника более восьмисот пятидесяти шайб?

— Да. И мне бы хотелось его переплюнуть. — Тут я ни каплю не лукавлю, моя цель в самом деле оставить позади своего кумира. В конце концов, я не дурак и понимаю, что если перестать стремиться к лучшему, можно заглохнуть.

— Похвальное рвение, Артем. Искренне надеюсь, что у тебя все получится. Но давай вернемся к становлению твоей карьеры. — И снова этот тон аля учительница начальных классов. Нет, ей идет в принципе, даже сексуально. Она еще так проводит языком по колпачку ручки, что я невольно думаю — у нас началась прелюдия. — Твои родители были вовлечены в то, чем ты занимаешься?

Я почему-то пропускаю ее вопрос мимо ушей, продолжая разглядывать как идиот чувственные девичьи губы. Ох, скорее бы попробовать их на вкус.

— Артем? — Тая щелкает пальцами и я понимал, что забыл ответить на ее очередной идиотский вопрос.

— Только мама.

— А папа? — Напирает Мисс журналист года.

— А папа видел меня офисным планктоном. Мне пришлось его разочаровать.

— Он до сих пор в этом состоянии?

— Не думаю. — Пожимаю плечами. Да когда мы уже закончим эту тягомотину, интересно?

— Значит ты зарабатываешь достаточно, чтобы заглушить его печали на твой счет. Сколько тебе платят за твою работу, Артем?

— Мало.

— Давай подсветим цифру.

— Ну ты же не хочешь, чтобы у меня развился комплекс неполноценности? — С губ срывается смешок. Она реально думает, что кто-то проболтается о своей зарплате? Наивность уровень — Бог.

— Значит, этот вопрос тебе не по зубам?

— Пусть лучше мои зубы выбьет шайба, — игриво подмигиваю ей, будто бы мы обсуждаем что-то критически ниже пояса.

— Хорошо, тогда попробую зайти с другой стороны. Что ты купил со своего первого гонорара?

— Я его прогулял, — отвечаю, а сам вспоминаю тот день, как мы с парнями подняли на уши весь самолет и подкатывали к стюардессам. — Укатил с друзьями на Бали и куролесил там до победного.

— Это была самая необдуманная твоя трата?

— Нет. Самая необдуманная — это мотоцикл. Всю жизнь мечтал о крутом спортивном байке, теперь он у меня есть, но я так и не рискнул на нем прокатиться.

— Отчего же так?

— Тренер запрещает, — я снова улыбаюсь, в этот раз искренне, потому что черт возьми приятно знать, что твою задницу ценят и берегут. — Мои кости важнее сиюминутного выброса адреналина.

— Как празднуешь забитую шайбу?

— Никак. После второго десятка это стало просто моей работой, которую я обязан выполнять качественно.

— Почему тринадцатый номер? — закатываю глаза, потому что это один из самых популярных вопросов в интернете. И чего люди на нем так зациклены?

— Я сам его выбрал. Не верю в приметы.

— А во что веришь?

— Исключительно в себя.

— Давно гуглил свою персону?

— Никогда.

Она кивает, облизывает нижнюю губу, словно на ней сладкое мороженое. Это выглядит чертовски привлекательно.

— Какой самый запоминающийся момент в карьере?

Я снова отвлекаюсь и Тае приходится повторить вопрос. Господи, у нее их там тысяча что ли? Меня они уже начинают не на шутку напрягать.

— Первый хет-трик. Ничего более потрясающего в эмоциональном плане я в жизни не чувствовал, чем когда пробил тройной за одну игру. Это вышка!

— До сих пор так?

— Нет, все притупляется рано или поздно и превращается в рутину. Радует, но уже не так эпически.

— Ты близок со своей командой?

— Мы все как братья.

— Тяжело будет уходить в НХЛ? — смотрю на нее внимательно, интересно, уже кто-то успел слить инфу, что я планирую уехать в Канаду?

— Меня пока еще никуда не позвали. — Отмахиваюсь от вопроса, при этом нервно притопывая ногой. Когда же конец?

— Так все-таки ты суеверный немного? У меня есть информация, что сразу два клуба лиги ведут споры, дабы заполучить тебя.

— Надо же, какая шустрая, — Смеюсь в ответ я. Отдаю должное, девчонка хорошо подготовилась, все выяснила, даже то, что находится за семью замками. — У меня ничего нет, а у тебя сразу толпа по мою душу собралась.

— Я тебя поняла, — и сплюнула три раза через плечо. — Перейдем к сладкому. Чем ты питаешься во время активных тренировок и сезона?

— Полезной едой. На завтрак — каши. На обед — рыба, бульон, усиленный бобами салат, ну и медленные углеводы, конечно. На ужин тихая белковая пища, по типу куриной грудки и горы овощей. Ну и частота приема важна, поэтому сюда обязательно нужно добавить второй завтрак и полдник.

— А как же читмилы?

— Грешен. Я просто обожаю жареные острые крылышки, но всегда могу сказать себе «нет». Карьера важнее пустого удовольствия.

— Что ты делаешь летом? Играешь в крикет?

На секунду я задумываюсь, вспоминаю прошлое лето и то, чем занимался. Кажется, мы ездили с пацанами в горы, познакомились там с какими-то девчонки, хорошо провели время. Рассказывать это я, конечно, не буду.

— Отдыхаю первые три-четыре недели после окончания сезона. Потом снова тренировки, и там уже не до крикета. Увы.

— У тебя есть девушка или какие-то постоянные отношения?

Мы прожигаем друг друга взглядами. Ее деланно равнодушный, мой колючий и насмешливый. И так, хочется сказать «да» от чего-то, а затем навалить тонну ванильной бурды про несуществующую подругу сердца. Зачем? Да просто, чтобы с невинным лицом и недоумением спросить: «Тай, ты чего, ревнуешь? Ха-ха...»

Но я, конечно же, мудак, вот только не совсем же конченный. А потому выдаю чистую правду:

— Я женат на своей работе.

— Может любил когда-то по-настоящему?

— Разве что только себя.

— А какая бы девушка могла тебе заинтересовать?

Меня так и подмывает откинуть подкол про красную шапку из прошлого, но молчу. Все же Тая вполне себе может выпустить колючки, обидится там, девушка все-таки.

— Недоступная, — деланно заявляю и усмехаюсь, глядя прямо в ее глаза.

— Типаж уже не важен?

— Красивая, умная, с чувством юмора и собственного достоинства, независимая и без комплексов.

Мы оба смеемся, Тая немного натянуто, я больше для подкола. Ну что же ты, Таечка? Хотела правду? Получи и распишись.

— Ладно, и последний вопрос, Артем. С подковыркой, так сказать. Ты готов?

— Всегда. — Отвечаю радостно. Наконец-то перейдем к той части, которую я особенно жду. Прямо изнемогаю уже весь.

— Ты считаешь себя трусом?

Уф! Чего-то подобного я и ждал от нее, а потому подготовился.

— Потому что отказывал в интервью? — очередной смешок срывается с губ. — Может просто не хотел понапрасну тратить время? А может просто привлекал к себе внимание, нагоняя тумана. Причин можно найти много.

— И это не имеет никакого отношения к тому скандалу с твоими родителями?

Смотрю на нее прямо, не моргая, эта девчонка как открытая книга. И вопрос она явно задала не столько для интервью, сколько из собственного любопытства. Хотела бы раскрутить меня на «жаркую» тему, мы бы изначально поговорили о родных.

Я подпираю рукой подбородок и улыбнувшись отвечаю:

— Тогда тут тем более дело не в трусости.

— Правильно. Трусы ведь не играют в хоккей, не так ли?

Она поднимает голову и вот уже между нами, словно какая-то невидимая нить протянулась. И снова передо мной не современная городская стерва в обтягивающем черном платье, а та девчонка, которую я встретил год назад, трахнул и забыл. Во ее взгляде столько наивности и глупости, что впору поделиться с целым миром. Не знаю даже почему, но впервые в жизни становится стыдно, что я тогда, почти год назад бросил ее, как конченный мудак. Всего минута несвойственных мне эмоций, а потом меня отпускает.

— Именно. И дело тут не в трусости, а в том, что у меня совершенно нет времени на ненужную чепуху.

Тая в моменте прищуривается, но почти тут же расслабляется и мило улыбается мне.

— Спасибо тебе, Артем. Ты был неподражаем, — и мне почему-то кажется, что она сейчас имеет в виду совсем не интервью...

Я убираю бокал с вином на журнальный столик, наклоняюсь и кладу руку на ее колено. Она вздрагивает, но тут же вся подбирается и принимает расслабленную позу.

— Так спешишь? — тон ее голоса приобретает игривость.

— Ну ты же не просто так нацепила на себя это сексапильное платье, — скольжу рукой вдоль ее бедра, нагло пробираясь под подол. Внутри моментально отдает жаром от столь невинного прикосновения.

— Ты прав, — она кивает и откладывает на столик блокнот с ручкой. Улыбается мне томно и многообещающе.

А затем поднимается, подходит ближе, и неожиданно садиться мне на колени…