Глава 19 - Убийственная ложь

Артем

– Руки убрала! – повышаю голос, но тут же осекаюсь, не хватало еще, чтобы кто-то услышал, как я здесь ругаюсь. Карина смотрит на меня с таким непониманием, словно ей никто в жизни не отказывал от блаженного удовольствия. Да и вообще, как я мог? А я вспоминаю партнера отца, с которым они пожали друг другу руки, в той сделке по Ставропольскому краю.

Перед глазами мелькает ужин с Елецким, как он нахваливал свою прелестно-обожаемую невесту. А спустя секунду мне становится плохо, ибо я вспоминаю о том, что он партнер отца упоминал, что устроил за ней слежку. Еще тогда его сынок вздыхал, что отец подцепил слабую на передок шаболду, а теперь вот эта шлюха прикатила ко мне. Хотя как прикатила, я сам ее пригласил. Вот же дебил!

– Ну, малыш! – она причмокивает не хуже порно актрисы, да только меня прямо воротит от этого жеста.

– Какой я тебе малыш? Поднимайся и проваливай, дура! – рычу я, едва сдерживаясь, чтобы не обматерить ее. И чем только девка привлекла взрослого, далеко не глупого мужика Елецкого? Неужели буферами? Да у него столько бабла, мог бы любую купить со всеми потрохами.

– Ты чего, Тем? От секса со мной отказываешься? Да ты в своем уме вообще? Я сделаю тебе так хорошо, как никто и никогда. Обещаю, – с усмешкой отвечает она и уже почти расстегивает мне ремень, как я откидываю раздраженно ее руку.

– Перезагрузись, Джульетта, и проваливай! Мне проблемы с твоим Ромео нахер не упали. Смекаешь?

– Ой, нашел о чем голову греть. Миша за городом или постой…, – Карина поднимается, поправляет волосы и платье, которое платьем-то назвать нельзя и смотрит на меня так, будто перед ней девственник. – Ты испугался, что ли?

– Ты что несешь? В конец берега попутала? – хватаю ее за локоть и с силой тяну дверям. – Давай, двигай отсюда.

– Тем, да прекращай. Миша не тут, я без обязательств согласна, просто сделаем друг другу сладко и все, - она начинает смеяться, будто перебрала или обкурилась. Короче полный неадекват и отсутствие серого вещества в белобрысой башке.

– Уже сделали! – взрываюсь окончательно я. Хватаю телефон с журнального столика и спешу на выход. Мне такие подружки на одну ночь сто лет не упали. Елецкий тот еще жук, он может отцу устроить далеко не сахарную жизнь, да и мне проблемы не нужны. Тем более через три месяца я уже буду в Канаде.

– Тем, – кричит она. В ответ я нагло хлопаю дверью перед ее носом.

Еще раз оглядываю коридор, и убедившись, что никого нет, спокойно выдыхаю. Обошлось! Пора завязывать с бабами, с такими, немного неадекватными бабами. Иду быстрым шагом к лифту, вытаскиваю мобильный на ходу, планируя, да черт его знает, зачем я его вытащил. Тая явно не примет вызов, она решила, что обвела меня вокруг пальца. Наивная чукотская девочка… Посмотрим еще кто кого.

Двери лифта открываются, я ускоряю шаг, планируя успеть войти, как неожиданно, замираю на месте. У меня аж сердце к ногам падает, то того происходящее напоминает шок-контент.

– Михаил Петрович, – сглатываю от волнения, при виде этого большого и судя по выражению лица, гневного дядьки. Он выходит из лифта, в брендовых кроссах, джинсах, рубашке и зимней кожанке с поднятым воротником, но пройти внутрь мне не дает. Так и смотрит этими своими бандитскими глазами, в которых будь бы пули – меня бы уже на этом свете не было.

“Пиф! Паф! И вы покойники, покойники, покойники…” - весело отыграли у меня в голове припев Бременские музыканты.

– Какая встреча, – кидает сухо, явно раздражаясь. Твою мать! Эта конченая сучка привела за собой хвост. Миша за городом, Миши тут нет. Да хрен там! Вот он Миша – злой, как черт, и судя по перегару, готовый душить людей голыми руками. С особой жестокостью!

– С вашего позволения, – киваю ему, главное сохранять видимость пофигиста. Ну кто знает, что эта дура Карина была в моем номере? Никто! Мне главное в лифт попасть, пока она не…

– Малыш, постой! – кричит проклятье на мою голову. От ее противного писклявого голоса у меня аж потеют ладони. Уже представляю себе картину маслом: отец с воплями, где взять денег, чтобы расплатиться с кредиторами и я за бортом ледового дворца. Этот мужик настолько влиятельный, что даже если он кого-то грохнет, ничего ему не будет.

Делаю морду кирпичом, не оглядываюсь. В таких ситуациях важно сохранять трезвость ума, ну и скосить под заправского дебила. Возможно, даже слюнку пустить. Ха-ха, мать вашу!

– Что за нахрен? – рычит Михаил Петрович. Прищуривается, губы вперед вытягивает, ноздри так расширяются, что из них едва не валит пар.

Карина резко и почти с пробуксовкой тормозит на своих ходулях и резко меняется в лице. Ряззявливает некрасиво рот, а затем икает. Но тут же собирается и елейно тянет, вытянув вперед свои руки.

– Ой, Миша! А вот и ты!

– Бессонов! – обращается ко мне Елецкий. – У тебя есть ровно пять секунд, чтобы внятно объяснить мне, какого хрена тут происходит!

– Понятия не имею, – спокойно говорю ему, продолжая смотреть глаза в глаза.

– Ты тут с моей бабой яйца грел? Трахал ее? Отвечай!

– Чего? Да сдалась мне ваша баба, мне и своих хватает за глаза, – встаю на дыбы, ну а как еще прикажете реагировать? Он же должен мне поверить. Поэтому как говорится: лучшая защита – нападение. – Михаил Петрович, вы простите, но я спешу.

Однако войти в лифт он мне не позволяет. Крепко хватает за локоть и дергает, будто пятнадцатилетнего мальчишку. В другом случае, я бы подобное не спустил с рук, проехал бы по физиономии, но с Елецким так нельзя.

– Ты что, малолетка, в мою Кариночку… в мою девочку…в мою будущую жену своим членом тыкал?

– Мишенька, ну ты чего? – вопит эта дрянь.

– Да я в душе не чаю никаких Кариночек, – скидываю его руку, максимально спокойно, насколько это возможно, конечно. А у самого в груди тот еще ураган эмоций. Никогда не верил в бога, но сейчас готов поставить свечку и прочитать сто пятьсот молитв, лишь бы прокатило.

– Ты лжешь! – оскалился он. - Я это по твоим глазам наглым вижу!

– Еще раз повторяю, – я тоже повышаю интонацию, говорю грубее, чтобы соответствовать. – Никаких Кариночек не знаю. И вообще, на этом этаже, если что, номеров много.

– Слушай сюда, пацан, – Елецкий говорит тоном профессионального бандюгана из девяностых. Хотя в прошлом он именно такой: опасный, дерзкий, с хваткой тигра. Отец говорил, что мужик сколотил себе состояние не по доброте душевной.

– Нет, это вы послушайте, – перехватываю инициативу, вариантов других нет. – У меня тоже есть принципы. И спать с чужитми бабами – это не по-мужски. Поэтому при всем уважении, Михаил Петрович, вы бы разобрались со своей Кариной, но уже без меня.

Минуту или две он молча сканирует меня. Я виду не подаю, а у самого уже три града пота сошло. Не припомню, чтобы так нагло врал в лицо отцовским товарищам, да и в целом склонял голову. Какой же все-таки сегодня конченный день. И за это Тая тоже получит. Я придумаю самое отменное наказание проклятой девчонке.

– Карина! – Елецкий вдруг отходит, говорит он с раздражением, но к счастью, теперь его настроение направлено не на меня, а на эту – давалку. Замечаю, что она побледнела, плечи опустились, глазки в пол, руками вырез на платье прикрывает.

– Мишенька, – лебезит перед ним.

– Ты как тут оказалась?

– А ты? – меняется в момент блонда. Ого! Решила мою тактику повторить. – Ты следил за мной?

– Что? – возмущенно ревет Елецкий.

– Ты следил за мной, Миша? Господи! Да как ты можешь?

Слушать этот цирк мне абсолютно не хочется. Тем более, кто знает, что сейчас наплетет ему Карина. От греха подальше лучше смыться. Пускай сами между собой разбираются.

Захожу в лифт, жму на первый этаж и перед тем, как закрыться дверям, замечаю, что Михаил Петрович, хватает свою невесту и силой куда-то тащат. Надеюсь, он не убьет ее… Нет! Качаю сам себе головой. Меня их отношения не касаются.

Я был уверен, что на этом с Елецким все – точка. Но оказывается я сильно заблуждался…