Глава 42 – Точка

Тая

Я повернула голову, увидев на подушке довольное лицо Беса, и только сейчас поняла, какую ошибку совершила. Мы... переспали. Это как удар под дых, как яд, замедленного действия, который расщепляет клетки одну за другой. Я совру, если скажу, что мне не понравилось, но плата за удовольствие выходит слишком высокой.

Он снова использовал меня... Снова взял игрушку, потешился ей и теперь пойдет играть с новыми, менее потрепанными куклами. Потому что Артем Бессонов дважды в одни ворота не забивает. Я скорее исключение, чем правило, и то лишь потому, что сменила обертку.

Сладкое послевкусие развеялось, хотя возбуждение еще не спало, однако я уже могла мыслить рационально. И на языке рациональности крутились только нецензурные ругательства в сторону самой себя.

Дура! Вот кто я!

Я резко подскочила с кровати и стала спешно искать хоть какое-то подобие вещей, чтобы скрыть наготу. И поскорее убраться от этого парня как можно дальше. Хоть бы и в другую галактику, черт его дери!

— В чем дело, кошка? — хриплый голос этого гада резал меня по живому.

— Я тебе уже сколько раз говорила, — фурией глянула на него. — Чтобы ты не называл меня так!

— Да хоть тысячу, — он садиться, подтянув к себе ноги и мой взгляд цепляется на том, на чем не стоило бы. Член у Артема все еще в возбужденном состоянии, напоминает о том, как я позволила себя в очередной раз унизить. — Мне нравится, и я буду тебя так называть. Еще вопросы?

— Придурок! — прошипела я, схватив со стула майку Беса, и быстро натянула на свое обнаженное тело.

— Этот придурок только что заставил тебя дважды кончить, — хмыкнул он.

— Ключевое слово здесь — заставил! — рявкнула я.

А он подошел ко мне и нагло развернул, заставив руками упереться в его плечи. Глаза в глаза, мой взгляд, полный вспышек молний, его тающий, от блаженного удовольствия. Между нами настолько искрит, что поднеси спичку, случится пожар.

Или мне это только кажется? Здесь искрю только я, а он лишь пользуется мной в свое удовольствие.

— Не обманывайся, — фальшивая улыбка, выражение лица «мне все равно» — это было мое единственное оружие, которое сейчас срабатывало на троечку, но я правда старалась. Хотя не передать словами, насколько мне было больно осознавать, что я сотворила и что позволила. Обещала же! Настраивала себя! А сколько слез было пролито в подушку? Господи, да как же я могла забыть обо всем этом, ради момента удовольствия?

Артем Бессонов, конечно, крышесносно орудует своим членом в постели, вот только... он никогда не будет моим.

— Проверим? — Бес нахально улыбается и тянется ко мне за дозой поцелуя. Его дыхание щекочет кожу, его руки по-хозяйски опускаются на мои бедра, крепко сжимая их. И я в эту минуту настолько себя ненавижу, что готова разрыдаться. Мои рецепторы дают сбой, притом серьезный, стоит Бесу проявить чуточку нежности и внимательности.

Разозлившись не столько на него, сколько на себя, я со всей силы отталкиваю Артема, а затем заряжаю по его наглой морде пощечиной. Хлестко. Звонко. Так, что ладонь горит огнем. Он тут же отшатывается и смотрит так ошарашенно, будто не верит происходящее. Я может тоже не верю, хотя разве можно вообще доверять мужчинам? Особенно таким, у кого в кровати побывала орава женщин и всем им явно обещали золотые горы.

— Ничего не перепутала, Тая? — наконец, подает он голос. И в нем я слышу столько скрытой угрозы, что по позвоночнику медленно ползут липкие мурашки. Вот только отступать уже поздно. Я не позволю собой пользоваться, как грязной шлюхой!

— Еще раз тронешь меня, — строго произношу я, пытаясь сдержать эмоции, которые зашкаливают не на шутку. — И я тебе не только по лицу пропишу, но и твою игрушку между ног отрежу к чертовой бабушке.

— Не корчь из себя поруганную невинность! — теперь и Артем злиться. Правильно, пускай. Не мне же одной сходить с ума от черт знает чего, происходящего в сердце.

— Что, так тяжело осознавать, что тебя не хотят, Тем? — Прищурившись отвечаю ему, хотя понимаю, что нагло вру. Сама отдалась. По полной программе.

— Да ты стонала как ненормальная подо мной, кошка! — он взмахивает руками, пока я ищу оправдания своему поступку.

— Всего лишь физиология. Не принимай на свой счет.

— Самой не смешно? — его губ касается усмешка, а я вспоминаю, как год назад в декабре отдалась этому парню и мечтала о том, что у нас все серьезно. Что он мой первый — единственный.

— А тебе? Бегаешь за мной как дурак, лишь бы трусы стянуть. Стянул? Успокоил свой неугомонный член? Теперь оставь меня в покое! — последнюю фразу я говорю уже на повышенных тонах, пытаясь скрыть в голосе надвигающуюся истерику.

— Да иди ты к черту! — вдруг абсолютно спокойным голосом произнес Бес. А я тут же следую его совету, выхожу из его спальни и с грохотом захлопываю дверь.

— Вот и пойду! — кричу все-таки ему в ответ, не сдержавшись. — На пару с Даном! Понял?

И убегаю к себе.

Там какое-то время еще держусь молодцом, но стоит только прильнуть лицом к подушке, как слезы моментально подступают к глазам. Как же я ненавижу его! Сволочь! Подонок! Только и делает, что играет с женщинами, использует их и выбрасывает. А я... тоже хороша. Опять уши развесила и ноги раздвинула. Ненавижу! Всех ненавижу.

В страхе, что Артем увидит мои слезы, я решаю уйти из дома. И плевать, что уже давно за полночь. Я просто не могу дышать с этим дьяволом одним воздухом на двоих. Мобильник не беру, не хочу ни с кем говорить, мне нужно просто проветрить голову. Да и кому расскажешь о таком унизительном поступке?

Вызываю такси и еду к Любе. Рассказывать о своих бедах я ей не собираюсь, но мне просто больше некуда идти. И так хочется покоя. И прореветься вдоволь еще тоже.

В итоге подруги дома не оказывается. И я спокойно позволяю себе сесть за кухонный стол, а затем под половину бутылки белого полусладкого выплакать все свои печали и горести. Ну и еще пару раз вспомнить, насколько это было ужасно прекрасно, когда член Бессонова был во мне.

Так все, кажется, я напилась.

Пора идти спать.

Наутро я успела уйти до прихода подруги. И дабы не вызвать у нее лишние вопросы, я постаралась скрыть следы своего присутствия. Разве что вино из загашника пропало. Но это мелочи и вообще домового никто не отменял.

Вот только стоило мне переступить порог квартиры Бессонова, как началось в деревне утро. Что б его!

— Где ты была? — срывается он на меня грубым, злым голосом, появляясь в прихожей в одних лишь домашних брюках, низко висящих на его бедрах.

Вот зачем так делать, а?

Но лицо... лицо его настоящее будто бы. Усталое. Глаза покрасневшие. А под ними залегли тени. Но я же знаю, как он умеет играть — Оскар ему в студию.

— В Караганде, — огрызаюсь, засунув ноги в тапки.

— Я тебе звонил десять раз, сложно было поднять трубку?

— А что у нас в договоре написано, что я обязана тебе отвечать? Или отчитываться куда иду и с кем буду, м-м? — склоняю голову на бок, делая глубокий вдох. Смотреть на него такого особенно больно. Где-то внутри ко мне подкрадывается чувство, что Тема волновался обо мне, что я ему небезразлична. И я хочу верить этому чувству, но Бес умело его разбивает на тысячу осколков, которые пронзают мою грудь.

— Если журналюги увидят тебя с каким-то мужиком или тем более с Арсеньевым, — он меняется в лице, будто надевает маску, — у нас будут серьезные проблемы, девочка.

— То есть... — как же страшно задать этот вопрос. — Тебя только это волнует?

— А что меня еще должно волновать? — холодно отвечает он, отвернувшись. Будто смотреть на меня ему противно.

— Ну да, только ты и твой член, — с наигранной усмешкой произношу я. Обхожу его дугой и иду к себе. Он что-то говорит мне вслед, да только я не слышу. Закрываю дверь в спальню, облокачиваюсь о нее и тихо шепчу:

— Такого больше не должно повториться, Тая. Ни-Ко-Гда! Точка!