Глава 51 - Финишная прямая

Тая

На входе Бес помог мне снять с плеч изящный меховой полушубок. Коснулся кончиками пальцев обнаженной кожи, вызывая ворох колких мурашек гуляющих по от макушки и до самых пят. Это его прикосновение выносит на раз, и хочется рыдать в голос от его очередного предательства, но я устала от слез.

Я хочу отдохнуть от эмоциональных качелей и забыть парня по имени Артем Бессонов. Потому что мое еле живое сердце почти не бьется.

В маленькой, расшитой бисером сумочке начинает возиться мой сотовый, и я даю понять своему спутнику, что мне нужно в уборную. Позорно сбегаю, а затем принимаю звонок.

— Что стряслось, Тая? — слышу я голос друга в трубке и всхлипываю. Кажется, сильной быть я так и не научилась, позрно выдаю свое горе. Эх, девичьи слезы, зачем же вы так предательски скатываетесь по моим щекам п портите макияж.

— Дань...

— Эй, что с голосом? Ты плачешь? Что случилось? Кому набить морду?

— Помоги мне! – прошу то, о чем может и пожалею, но других идей сейчас нет.

— Что нужно делать? – без всяких подробностей соглашается Дан.

— Сегодня в ресторане «Посейдон» у «Ястребов» торжественная встреча для прессы, команда вышла в плей-офф кубка Гагарина, Бессонов же сразу после его окончания переходит играть в НХЛ. А я...

— А ты остаешься на скамейке запасных, так? – смекнул и без того понятливый Данил.

— Так, но мне нужно каким-то чудом попасть в основной состав, Дань. И без тебя я не справлюсь.

В трубке издается его короткий задумчивый вздох и мне даже кажется, Арсеньев пошлет наивную Таю, которая по какой-то неведомой причине решила будто мы друзья. Но нет, Дан также неожиданно как и в нашу первую встречу, благородно протягивает руку помощи.

— Считай, что приглашение играть за «Барсов» у тебя в кармане, — рассмеялся друг, а я только прикусила кулак, чтобы не расплакаться. В детстве я всегда мечтала о таком друге, которому можно позвонить в любой ситуации и он скажет: “не проблема”. Вот только с мальчишками у меня как-то совсем не ладились, они чаще надо мной подтрунивали, нежели выражали желание вести дружбу.

— Ты лучший, знаешь? — честно призналась я, немного смутившись, что так открыто заявила об этом. Дан, в самом деле, был тем другом, о которых пишут в книгах.

— Обращайся, – в его голосе послышалась улыбка.

— С меня шоколадка, — попыталась я все перевести в шутку.

— Не надо сладостей, детка. Надрать зад Бессонову у меня за радость, так что это я тебя благодарить за возможность должен, а не наоборот. И да, не плачь там, говнюки вроде него не стоят твоих слез.

— Спасибо, Даня.

— Жди, выезжаю. Минут через пятнадцать буду у тебя. Наведем с тобой шороху.

— Жду! – воинственно заявила я.

Арсеньев положил трубку, а я в последний раз оглядела себя в зеркале, поправила помаду и вышла за дверь, двигаясь в поисках Бессонова. И не удивилась, находя его в обществе молоденьких девчонок-корреспонденток, которые краснея и бледнея задавали ему насущные вопросы.

А мне больно сделалось в моменте. Внутри и снаружи. Все мое естество взбунтовалось против того, что я собиралась сделать с ним. Не с нами, нет. Потому что нас никогда не было, но оттого не становилось на душе легче. Я все равно чувствовала, будто бы собираюсь выстрелить не в Артема, а себе в голову.

Руки дрожали. Сердце скулило за ребрами, упрашивая меня не совершать глупостей. А я все равно шла на эшафот с гордо поднятой головой.

Давай, Бессонов! Давай убьем нас вместе, будь мужиком, хоть в этом мне помоги.

Когда я снова оказываюсь в паре метров от Темы, улавливаю вопросы репортеров, однако не спешу подходить к ним на огонек. Жду, оттягивая резину. Поправляю платье, тереблю на руке браслет, переминаясь с ноги на ногу. Скоро случится бомба, моя личная.

— Артем, где вы познакомились со своей девушкой? — вспышки от фотоаппаратов многочисленных журналистов слепят глаза и Артем иногда прищуривается, но не перестает дарить на публику улыбку.

— На льду. Где же еще может встретить свою судьбу хоккеист? — он отвечает так искренне. Зачем? Кому теперь нужно все это вранье?

Господи...

— Она сразу ответила вам взаимностью?

— А разве со мной может быть иначе? – гордится собой Бес, это читается не только в его глазах, но и в интонации, с которой он отвечает на вопросы.

— Насколько серьезны ваши отношения, Артем?

— По хард-кору.

А вот это он не соврал. Мы оба сожгли друг друга дотла. Ну, или только я одна сгорела, да ничего не заметила? Возможно...

Ну ничего, голову выше — и в последний раз в этот омут с головой. Два последних глубоких вдоха и мой выход на сцену.

— Ой, Артем, а вот и ваша избранница! — кладу руку на предплечье Бесу, и моя нервная система разлетается в щепки от этой близости. Каждый раз словно по острию ножа. И навынос!

Я не хочу так чувствовать. Пожалуйста, больше не надо!

А Бес будто бы мысли мои читает и специально издевается еще сильнее. Он поворачивается ко мне в упор и шепчет, глядя прямо в глаза:

— Поцелуй меня.

— Что? — мои щеки мгновенно залило краской.

Я же сказала, что это конец! Что еще ему от меня надо?

— Целуй. — Говорит он требовательно.

Я растерялась на короткую секунду, а затем стрельнула кокетливым взглядом на камеры, и обвила его шею пальцами, зарываясь в короткие волоски на затылке. Приблизилась, позволяя нашему дыханию спеться в унисон. Его губы коснулись моих, словно удар дефибриллятором. И вот уже вместо крови по венам лава бежит кипучая, заставляя сходить с ума.

И снова эти желания набатом в голове гудят, от которых охота в голос реветь. Потому что я хочу его любви! Всего его хочу себе и навсегда. Да только все впустую. Такие парни, как Бес, принадлежат всем, но в тоже время не принадлежат никому.

Равнодушный и жестокий Идол...

А камеры тем временем продолжали щелкать, ослепляя нас проклятыми вспышками. Руки Артема прижимали меня к себе слишком напористо, настойчиво и жестко. И мне бы убежать, да не могу.

— Отпусти, — прошептала я с улыбкой на губах. Фальшивой, да. С кем поведешься, от того и наберешься. Бессонов лично научил меня врать на пять с плюсом.

Но он не отпустил. Только показательно переплел наши пальцы и повел меня внутрь зала самого дорого ресторана в городе.

Что ж, очень жаль. У Артема еще был шанс поставить между нами точку красиво, но он им не воспользовался. Теперь придется мне брать все в свои руки.

***

Внутри мы расходимся, Артем идет к столику, где его ждут товарищи по команде, я подхожу к свободному столику и беру с подноса бокал с шампанским. Рядом вырастает тренер “Ястребов”, он о чем-то щебечет, расхваливая Беса, на что я ему любезно киваю. Нет, внутри я вся словно оголенный провод, нервно прикусываю изнутри щеку, пытаясь казаться уверенной Таей.

А потом вижу, как толпа расходится и по красиво украшенному ресторану идет Дан. Его черные туфли отливают блеском, а белая рубашка с несколькими расстегнутыми пуговицами в области ключиц, так и привлекает внимание с толстой серебристой цепочке, свисающей на бронзовой шее. Темно-синие брюки со стрелками, пиджак, идеально уложенные волосы – этот парень словно и не хоккеист, а актер, который приехал на награждение в Канны.

По толпе проходил отчетливый девичий гул с придыханием: “Вау!”

Дан выделяется похлеще Беса, и вот уже репортеры пытаются задавать ему вопросы, но он не замечает их. Идет прямо к моему столику. Останавливается, выдает свою фирменную улыбку, на которую я отвечаю максимально кокетливо, хотя не уверена, что выходит сносно.

Меня изнутри всю ломает от боли!

– Привет, крошка, – говорит Дан. Он наклоняется и короткий поцелуй обжигает мою щеку. Его рука находит мою талию, словно мы настоящая парочка. Ого! Арсеньев в таких штуках оказывается хорош.

– Ну как? – шепчет он. – У меня получается?

Я прикрываю глаза, моя улыбка становиться другой. Пытаюсь вложить в нее смущение и робость, показать всем, как бешено бьется мое сердце на этого красавчика.

– А ты крут, – отвечаю шепотом.

– Слышишь треск? – Дан отстраняется, он оглядывается и я понимаю, что это Артем разбил стакан. Даже отсюда вижу, что по его руке стекает кровь. К Бесу подбегает официантка, затем и репортеры, где-то там мелькает тень Вохмина.

– Получилось? – с опаской спрашиваю я у Дани. На нас все еще устремлено слишком много глаз, кто-то открыто снимает на телефон происходящее. Черт… я не думала, что попаду в прессу со скандалом, а он точно будет.

– Пойдем-ка, – говорит Арсеньев и тянет меня за собой в холл. Я не сопротивляюсь, не хочу здесь больше оставаться ни на минутку. Особенно под вопросы, которые теперь, словно маленькие петарды взрываются в зале: “они расстались?” “Арсеньев увел у Бессонова невесту?” “она была на два фронта”. Некоторые реплики настолько мерзко звучат, что охота закрыть уши.

– Я в туалет, – сглотнув сообщаю Дане. Мне нужно плеснуть воду на лицо.

– Пойдем, я…

– Подожди меня тут, пожалуйста, – прошу его и сбегаю в закуток, в сторону дамских комнат. А уже там я еще раз оглядываю себя в зеркало, смотрю внимательно в свои глаза, на дрожащие губы и руки. Меня трясет, сердце разрывает от боли.

Все кончено…

Наконец-то.

О боже, да!

О, нет!!!

Я выстрелила.

Только… почему же мне сейчас совсем не радостно? Разве я так себе представляла сладкую месть? Не понимаю. Ничего не понимаю.

Телефон в сумочке активно вибрирует, я вытаскиваю его и вижу, как входящий один за другим летят от Артема. Они останутся неотвеченными, навсегда. Кликаю на кнопку отключить мобильный и кладу его обратно в сумочку. Все будет хорошо. И не такую боль переживали люди, я справлюсь.

Заправив прядь волос за ушко, выхожу в коридор и замираю, когда вижу перед собой Артема. Взгляд цепляется за его ладонь, он не обработал ее, алые капли крови стекают на блестящий пол. Я сглатываю, сердце бьет так сильно о ребра, будто вот-вот разнесет вдребезги меня.

– Что это за концерт? – он громко дышит, вижу, что хотел сказать другое, но явно сдержался. Я пытаюсь принять расслабленную позу, хотя сама вся на иголках. В голове мелькают воспоминания, наши воспоминания. Вот Артем берет меня за руку, вот сладко целует, а вот готовит на кухне. Я все еще чувствую, как он накидывает на мои плечи кофту, потому что на балконе было прохладно тем вечером. На губах застыл наш поцелуй, он кажется мне ядом, что навечно пропитался в кожу.

Как же больно… Настолько, что даже вдохи даются с трудом.

– Разве ты не в курсе? – перевожу тяжесть тела на другую ногу, и растягиваю губы в фальшивой улыбке. – Празднуем твой перевод в Канаду.

– Ты перебрала? – Тема делает шаг ко мне и тянется схватить за локоть, но в этот момент его хватает за руку Дан. Он неожиданно вырастает рядом со мной, словно щит, готовый укрыть от смертельной бури.

Секунду-другую парни прожигают друг друга взглядами, в которых не иначе пули. Они хмурят брови, опустив головы и подождав раздраженно губы. Их плечи напряжены, на лицах читается готовность в любой момент сорваться в бой. У меня перехватывает дыхание, паника нарастает комом в горле.

– Даня, – шепчу, пытаясь разрулить ситуацию. Только драки не хватало сегодня.

– Пошел нахер отсюда, – рычит Артем.

– Тебе не о чем разговаривать с моей девушкой, Бес, – стальным тоном цедит Арсеньев.

– С кем? – с губ Темы срывается усмешка, его раненая рука сжимается в кулак. Он сам будто искра, от которой вот-вот произойдет пожар космических масштабов.

Что с тобой, Бессонов? Неужели из-за репутации так себе ведешь? Не понимаю…

– С моей девушкой, Бес. Запоминай своей долбанутой черепушкой, Тая – Дан показывает на меня. – Моя. Усек?

Артем все-таки заносит руку, и я говорю вслух ту фразу, которую заучивала и тренировала перед зеркалом часом ранее.

– Между мной и тобой была игра, дурацкий спор, Тем, о котором Даня знал. Просто прими уже это и успокойся. – Мой голос на удивление звучит спокойно и сдержанно. Ни одна нотка не дрогнула от этой реплики. Снаружи – нет, внутри – меня разбило в клочья.

Нет больше Таи. Только ходячий труп.

Бес замирает, его рука так и висит в воздухе. Взгляд Темы бегает от Дана ко мне и обратно. Он явно обескуражен тем, что слышит. Что ж… пора сделать последний выстрел – в лоб.

Я делаю вдох, в глазах сменяются картинки, словно кадры со старого полароида. В ушах звучат набатом сказочные фразы, в которые я по своей наивности поверила снова:

“Мне нравишься ты и все, что с тобой связано. Я вон даже, готовить пытался, хотя баран бараном в этом”

“Можно я тебя поцелую”

Вздох. Два…

– Я люблю Дана, а с тобой была всего лишь месть, – во мне кажется ни капли кислорода и ноги какие-то ватные, и ладони вспотели. – С Даней у нас все серьезно, при том ни первый день.

– Что? – глухо спрашивает он, прищурившись.

– Такие дела. И хотя Даня жутко ревновал, но оно того стоило. Да, милый? – я дотрагиваюсь на лица Дани, поворачиваю его к себе и тянусь, совершить возможно очередную глупость. Закрываю глаза, ощущаю как мои губы щекочет мужское горячее дыхание.

Рука Дани ложиться на мое бедро, чувствую, как он задирает края платья. Мне хочется реветь от происходящего, хочется ударить саму себя за то, что не могу просто уткнуться носом в подушку. В моей мести оказывается нет ничего приятного, только тупая ноющая боль. Но поздно пить боржоми как говорится, обратного пути нет. Мы сейчас поцелуемся и на этом все – я предам свои воспоминания, сердце и… нет, не Артема. Моим он никогда не был.

Вот только прежде, чем мы успеваем совершить фальшивый поцелуй, слышим как с грохотом что-то разбивается. Я распахиваю глаза и замечаю, что Тема уже скрывается за углом, разбив красивую бирюзовую вазу, что стояла на подставке. Еще несколько шагов и его тень навсегда исчезнет не только из этого коридора, но и из моей жизни.

Раз. Два… и нету.

– Тая, – заботливо зовет Даня.

– Отвезешь меня домой? – я отворачиваюсь, убирая с щеки слезу. Предательница, неужели не могла дождаться, пока мы окажемся в темноте один на один.

– Конечно, поехали, – Дан берет меня за руку и тянет за собой. В холле раздается звук моих каблучков.

Мы выходим через запасной выход и уезжаем.

Я тянусь за мобильным, включаю его, планируя позвонить Кошкиной, и тут замечаю в мессенджере удаленное сообщение от Темы. Он написал мне несколько часов назад, а я и не заметила. Удалил зачем-то…

Плевать!

Кликаю по его иконке, выбираю “заблокировать” и убираю мобильник в сумочку.

Теперь точно все.

Конец. Только кто из нас выиграл, я так и не смогла понять.