Часть 3 · Глава 6

Глава 6

1554 год, 31 июля, где-то южнее Тулы

Андрей нервно дёрнул подбородком и огляделся. Ситуация складывалась очень нехорошая. Кочевники, пользуясь решительным численным превосходством, сумели обложить отряд молодого вотчинника.

Перед ним лежало большое поле в несколько километров длиной и пару сотен метров шириной. Прекрасная площадка для большой битвы конных масс. Однако парень не планировал её здесь проводить.

С поля имелось порядка дюжины выходов через негустые и не очень широкие перелески, просматривающиеся практически насквозь. В принципе, неплохо. Куда хочешь — туда и уходи. Но было одно «но» — в каждый из этих проходов стремился отряд степных воинов.

Беготня продолжались который день.

Группировка татар при этом потихоньку увеличивалась. Ловцы, то есть пастухи, к Андрею даже не пытались приближаться, «сматывая удочки» при одном его виде. Наслушались и насмотрелись. Да и было их тут немного. А вот воинов скопилось порядка двух сотен. И они сидели на хвосте у парня, пытаясь его зажать.

Та ещё карусель получалась.

И вот — зажали.

Своевременно разделившись, они смогли обложить парня со всех сторон.

— Что делать будем? — хриплым голосом поинтересовался Аким.

— Прорываться, — таким же голосом ответил Андрей. Вода во фляжках закончилась, в том числе запасных. И возможностей её пополнить им не давали, из-за чего горло у них и пересохло.

— Ввяжемся в бой с одними — другие подтянутся.

— Ввязываться и не надо. Надо бить. Желательно сильно и быстро.

— Легко сказать… — фыркнул Аким.

— У нас выбора нет, — буркнул Андрей и громко крикнул так, чтобы все его люди услышали: — К бою!

После чего развернул коня и поехал навстречу преследователям. До тех было метров четыреста. И они мерно приближались шагом. Чуть меньше двух десятков всадников.

Выехав вперёд, Андрей поднял копьё своё и опустил его поперёк холки лошади, то есть подал сигнал, призывая воинов построиться в линию. И всадники стали занимать места слева и справа от него, отдав своих заводных коней кошевым. Те же оставались в тылу, готовясь двигаться вслед за Андреем в случае успеха.

Построились.

Медленно, шагом пошли вперёд. Удерживая равнение, насколько это возможно для людей, не обученных конному строевому бою. Волей-неволей вперёд вырвался Андрей, остальные же держались с небольшим отставанием, из-за чего сформировался импровизированный клин. Точнее, изломанная в центре линия.

— Рысь! — крикнул парень, пнув своего аргамака шпорами.

И остальные последовали за ним, из-за чего эта изломанная линия стала ещё более заострённой.

Татары от боя не уклонялись. Их было минимум в полтора раза больше. Так что в целом они не растерялись. Да, слухи слухами, но этот отряд уже который день уходил, виляя хвостом. Что волей-неволей заставит тебя чувствовать себя сильным и могучим.

Луков они не брали.

Зачем? Всадники-противники были в хороших доспехах, а по лошадям стрелять глупо. Они взялись за холодное оружие. Поправили щиты. И тоже начали разгоняться. Но несильно. Практики конных сшибок и шоковых таранных ударов копьём они не применяли. Да и не сталкивались они с ней. Рассчитывали на привычную «собачью свалку», для которой большие скорости были противопоказанны.

Хуже того — они подумали, будто бы конные воины Андрея пытаются просто прорваться через их заслон и, не вступая в бой, уйти, поэтому экономили силы своих коней для погони. Те-то вон — разгоняются, устают. Явно не для нормального съёмного боя стараются, к которому все в Степи и на Руси привыкли.

Полсотни метров.

Андрей поправил каплевидный щит на своём плече. Опустил копьё и зажал его покрепче под мышкой, натянув ремень тока.

Аким по своему обыкновению завыл на волчий лад. И все всадники, включая молодого вотчинника, его поддержали. Андрею этот приём уже не сильно нравился. Повторяться — плохая примета. Однако народу он был по душе. Десяток глоток завыли вполне себе обычным образом, что в какой-то мере внесло сумятицу в стан врага. Кони их забеспокоились. Завертелись. Да и облегчила подобная выходка переход отряда Андрея в галоп. Вой со спины только ускорял лошадей…

Десять метров.

Андрей сгруппировал и чуть приподнял щит, чтобы его край почти сошёлся с передним нижним краем шлема.

Секунда.

Другая.

И удар.

Андрей же в последний момент чуть пригнулся, убирая лицо с линии удара, закрывая лицо по самый шлем. И тут же в щит что-то прилетело, скользнув вверх по наклонной поверхности, чиркнув также по шлему. А вот копьё парня практически без всякого сопротивления вошло во что-то. Видимо, в тело. И, вывернувшись из руки, вырвалось из тока.

Оно было крепким. Клеёным. Нормальный фасон действительно длинных копий Андрей ещё пока не ввёл, поэтому оно не обламывалось при успешном поражении цели. Вот и приходилось рисковать, потому что при упоре в ток копьё, будучи слишком крепким, могло травмировать и своего владельца или его коня.

Рядом сошёлся с супостатом Федот. Он щит не стал поднимать, как сделал Андрей, поэтому сам хоть и поразил противника, выбив его из седла своим копьём, но и в ответ получил. Правда, от соседа, копьё которого скользнуло по щиту и, сорвавшись с его кромки, ударило Федоту прямо в шею. Её защищала, конечно, кольчужная бармица. Но копьё это не остановило…

Федот покачнулся, но усидел. Лишь наклонившись на шею коня. А чуть позже и совершенно на неё навалился и обмяк.

Егорке тоже не повезло.

Он также удачно ударил копьём, но его правую ногу зацепил второй всадник, идущий чуть позже, во втором эшелоне. Саблей зацепил. Как раз в тот момент, когда Егорка уже отпустил копьё и пытался извлечь свою саблю из ножен.

Раз.

И его обожгло по бедру сильным ударом…

Андрей же тем временем выхватил саблю и, развернув своего аргамака, полез в «собачью свалку».

Левая его сторона оказалась очень хорошо прикрыта длинным каплевидным щитом, который он приспустил, удерживая поводья. В итоге тот перекрывал не только бок, но и бедро по колено и даже голень, оказавшуюся в силуэте защиты, то есть с верхней полусферы ударить в неё не было никакой возможности.

Правая же сторона прикрывалась им саблей.

И движением.

Он непрерывно пёр вперёд и атаковал, раздавая буквально град ударов. Слабых, но быстрых. То и дело цепляя неприятеля по открытым, незащищённым участкам. Особенно метя в кисть правой руки и предплечье, слишком уж они были уязвимы и важны. А если туда не мог пробить, то рубил в бедро или даже голень.

Убивать он не пытался и не стремился.

Просто старался вывести как можно быстрее из строя максимум супостатов. Что у него прекрасно и удавалось. То один всадник, вскрикнув, обращался в бегство. То второй. То третий.

Наконец, увидев, что все татары либо на земле, либо бегут, он крикнул:

— Отходим!

Ибо вдали были видны подкрепления. Сюда, к месту стычки, стремился ближайший отряд. А это ещё пара десятков всадников. И иметь с ними дело в рукопашной схватке парень не имел никакого желания. Во всяком случае, не сейчас. Как и затевать карусель с лучным перестрелом. Убить коней они, конечно, вряд ли убьют. Но попортить могут. А вся эта история ещё не закончилась.

Он подъехал. Наклонился. Выдернул своё копьё со прапором из трупа, благо, что погибший упал очень удачно. И возглавил отход, не обратив внимание на то, что Егорка с Федотом, так же как и татары, упали со своих коней.

Вот в таком виде вся группа и отошла.

— А где Федот и Егор? — спросил Андрей, когда они влетели под кроны достаточно серьёзного лесного массива. В такие татары не совались, да и обложить толком не могли.

— Так погибли, — тихо произнёс один из кошевых.

— Как погибли? — удивился парень.

— Федоту копьём в горло засадили. А Егору бедро рассадили, да так, что едва не отрубили ногу.

— Твою мать! — выкрикнул раздосадованный парень. — Почему мне никто не сказал?

— Так мы думали, что ты видел… — пожал плечами Никодим.

Андрей слез с коня и устало сел возле дерева.

Преследования не было. В такие густые лесные массивы татары не совались. Особенно теперь. Они явно были обескуражены прорывом, так как размен оказался совершенно не равнозначный. Группа загнанных кроликов внезапно огрызнулась и очень больно укусила.

Минуты две или три так сидел Андрей, коря себя за невнимательность. Увлёкся.

— Всякое бывает, — подсев рядом, произнёс Аким.

— Их тела достались татарам.

— Погрести хочешь честь по чести?

— Да. Но не это главное. Ты понимаешь, кто мы для этих преследователей? Они ведь теперь над их телами надругаются.

— И что будем делать?

— Отдыхать. Уже вечер, — произнёс Андрей и начал снимать доспехи. А потом, оглядевшись, нашёл самое высокое дерево в поле зрения и полез на него. Требовалось осмотреться. Требовалось понять диспозицию. Пока ещё было хоть что-то видно…

Ночь была тёмной.

Андрей тихо выглянул из кустов.

Степняки сидели возле костра и тихонько болтали. Вокруг паслись лошади. Тихая идиллия, если бы не трупы, лежащие в стороне от центрального костра. Татары сели не одним большим лагерем, а несколькими. Чтобы лошади могли пастись. Просто их тут выходило очень прилично. Одних воинов порядка двух сотен. Плюс около полусотни пастухов-ловцов. И у каждого по паре копытных. А ещё имелись вьючные лошади. В общем, огромный табун, и компактно разместить его не было никакой возможности.

Все эти костры расположились в стороне от леса — в центральной части луга. Так что стрелять из леса по ним при таком размещении было невозможно. Во всяком случае, прицельно. А лошади, мирно щиплющие травку, выступали своеобразным барьером между лесом и отдыхающими.

О чём они болтали? Бог весть. Но парня это не сильно интересовало. Он хотел посмотреть, как они организуют караульную службу. И вообще — насколько разумно они разместились.

Посмотрел, поглядел да и удалился.

Что-то предпринимать было ещё рано. Народ ведь не спал…

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросил Аким, когда они удалились достаточно далеко от вражеской стоянки. — Ты ведь совсем другое задумал. Ты хочешь вывести этих степняков на засаду. Не разменивайся на мелкую месть.

Андрей ничего не ответил.

Так в тишине они и достигли лагеря, где парень молча сел под деревом и, не с кем не общаясь, думал. Прокручивая в голове увиденную диспозицию.

Татары, без всякого сомнения, опасались нападения из леса. И, судя по всему, боялись не только проказ людей, но и всякого рода мистики. Иначе бы не испугались лезть в лес за отрядом. Однако, как это ни странно, никакого караула не выставили. Видимо, понадеялись на лошадей.

Ну так себе защита. Специфичная.

Самый сильный орган чувств лошадей — слух, порождающий пугливость от любых шумовых проблем. Резкий и громкий звук, лай, вой, выстрел и даже просто какой-то незнакомый звук мог лошадей напугать. Даже обычная болонка, начавшая лаять внезапно откуда-то сбоку, и то могла сильно вывести лошадь из душевного равновесия. А вот со зрением уже у них всё было не очень. Строго говоря, это не так уж хорошо видящие существа. Особенно ночью. И любой внезапно появившийся перед ними объект шугал их совершенно нешуточно. Даже резкое открытие зонтика у них перед глазами. С обонянием всё было ещё хуже. Нюх их был слаб настолько, что многое могли учуять только в упор. Но для травоядной животинки, эволюционно адаптированной для жизни в степи, нюх особо и не требовался…[1]

— О чём думаешь? — спросил Аким, спустя, наверное, полчаса этой медитации Андрея. — Может быть, ляжешь спать? Завтра будет сложный день. И нам ещё этих, — махнул он рукой, — выводить к месту засады.

— О чём думаю? — хмыкнул Андрей. — Нам снова нужна береста.

— Нет.

— Да.

— Ты ведь шутишь?

— Шучу. Но для шутки нам понадобится береста…

И вот ближе к рассвету, когда супостаты видели самые крепкие и сладкие сны, из леса донёсся очень неприятный низкий звук. Утробное рычание. Но Андрей расположился таким образом, чтобы этот рык тонул в звуках ветра. И услышали его лишь животные с очень хорошим слухом.

И лошади встревожились.

Где-то в стороне рыкнул Аким. Не очень громко. Но рупор донёс до лошадей этот звук. Отошёл шагов на двадцать. Снова зарычал. Потом ещё. И ещё. И ещё. Минут пять они так с Андреем и развлекались. Однако желаемого эффекта не получалось. Вместо того чтобы дать дёру, лошади просто отошли чуть в сторону, прикрылись спящими людьми от непонятной угрозы. И всё.

Наконец Андрея эта игра задрала. И он решил действовать внаглую.

Осмотрелся.

Никого на карауле не стояло, как и с вечера. Все спали. А лошади почему-то шума не поднимали.

Так что, выдохнув, он вышел из леса и непринуждённо зашагал к центральному костру. Уже почти погасшему.

На удивление — дошёл.

Осмотрелся. Все спали.

Он подошёл к трупам, которые в исподнем лежали в стороне. Видимо, их готовили к погребению утром, не успев похоронить с вечера. Осмотрел их. Это всё были не те. Ни Федота, ни Егора среди них не наблюдалось. Видимо, их собственные погибшие. Сдержав рвущийся наружу, мат, Андрей пошёл обратно в сторону леса. Всё так же молча и тихо.

Ахмет же, который так и не смог заснуть в эту ночь, проводил его взглядом, полным ужаса. Ладони его вспотели от волнений, сжимая нож. Да и дыхание он затаил, чтобы не сорвать и не выдать себя, и на это требовалось немало усилий.

Он видел, как лошади встревожились и отошли. А потом с той стороны появилась тень, похожая на человека. Эта тень подошла к трупам. Потопталась возле них и ушла, никого не тронув. Видимо, искала не их. И в тот самый момент, когда тень растворилась во тьме, над верхушками деревьев стал пробиваться рассвет.

В это утро Ахмет молился истово, как никогда.

— Что с тобой? Не замечал раньше в тебе такого рвения, — заметил один из его старых знакомых.

— Благодарю Аллаха, что пережил эту ночь.

— Почему?

— Да он просто трус! — фыркнул один из молодых воинов. — Мы вчера смогли убить двух и изранить остальных! А ты кого боишься? Теней?

— Посмотри на следы возле трупов, — тихо произнёс Ахмет.

Один из воинов, опытный в деле следопытов, внимательно их осмотрел. Сапоги Андрея были сделаны по его заказу и очень сильно отличались подошвой от местных. Что сразу бросалось в глаза. Разбирающийся в следах воин их осмотрел и, повернувшись к Ахмету, спросил:

— Кого ты видел?

— Ты видишь следы?

— Вижу.

— Это следы наших людей?

— Нет. Это явно не следы кого-то из наших. Так кто это был?

— Тот, кого не боится этот юный глупец, — махнул рукой Ахмет на переставшего щериться юнца. Новость о том, что у центрального костра ночью был враг, его испугала не на шутку…

Андрей же вернулся в расположение лагеря злым и уставшим. Он испытывал чудовищное раздражение. Прежде всего на себя. Зачем он полез в их лагерь? Откуда в нём эта тупая лихость? Почему вдруг для него стало настолько важно нормально похоронить тела этих людей? Чужих, в общем-то, ему. И что с ним вообще происходит?

[1] Хотя упорно ходят легенды о том, что отдельные геологи использовали лошадей вместо собак. Будто бы они вынюхивали не хуже. Но это, видимо, либо обычные байки, либо поступки, совершенные от безысходности. Потому что собрат-геолог, ползающий по земле и что-то вынюхивающий, будет эффективнее лошади в этом вопросе =)