Глава 46

Чтобы оградить свою расу от мести демонов, Маир взяла с Махаллат клятву, скреплённую магией: не взрывать бомбу, пока последний из крылатых не покинет купол. После защитное поле не пропустит внутрь ни единого заклинания — артефакт на дне колодца превратится в безобидную безделушку.

Колдовской барьер над Болотами был прозрачным не полностью, а словно из дымчатого стекла. И к этой черте демоны устремились изо всех сил. Как тогда, когда они покидали разрушенную Пустошь в короткий период затишья перед Огненной ночью, им предстоял самоубийственный марш-бросок. За серой стеной творилось безумие: сильнейший вихрь крутил в небе поваленные стволы деревьев, трупы животных и птиц.

Велар стиснул жену в объятиях. Стоило пересечь купол — и Ева почувствовала рывок: поток воздуха смял их пару подобно грузовику на максимальной скорости. Лететь прямо не получалось: их безнадёжно швыряло из стороны в сторону. Впереди Махаллат отчаянно сражалась с ураганным ветром, пытаясь быстрее подняться на безопасную высоту, где буря слабела.

— Держись! — шипел над ухом Велар, сжимая Еву до боли в рёбрах. — Держись за меня!

Оглушённая последними словами Маир, Ева царапнула ногтями по лацкану демонического плаща и безвольно опустила руки. Голос Велара доносился словно сквозь сон. Спрятанный под рубашкой кинжал обжигал. То, что сказала ведьма, не могло быть правдой. Седая солгала, хотела отомстить, посеять между ними вражду, но… откуда она узнала про Киру и её родителей?

«Не забудь спросить Велара, кто приказал убить твою семью. Кто и с какой целью? И прочтёшь в глазах ответ».

Еву затрясло.

— Нет! — вопль Махаллат заглушил ветер. Обернувшись, Ева увидела, как демоны, летевшие в хвосте стаи и последними пересекавшие купол, падают замертво, будто соприкоснувшись с оголённым проводом. За час, потраченный на то, чтобы расковать пленников, Маир что-то сделала с защитным полем. Вплела новые заклинания, убив полсотни демонов одновременно — столько, сколько могла, пока никто не успел произнести активирующий бомбу код. Ещё немного крови, чтобы пополнить запас в кристаллах.

Махаллат взвыла. Яростно ринулась вниз, но Велар её удержал.

— Не надо! Им не помочь! Купол убьёт и тебя!

Ведьма рассчитала всё идеально: отсекла стае хвост, когда сильнейшие оказались за пределами купола и уже не могли взорвать бомбу. Всего за час она нашла способ нанести удар. Всего за час! А если бы у неё было больше времени на подготовку? Например, если бы Ева поверила словам о своей семье…

«Это была не месть, — поняла девушка. — Маир надеялась, что я сцеплюсь с Веларом прямо там, в Башне, и этим выиграю для неё время. Время, чтобы обезвредить бомбу или придумать, как уничтожить всех».

Значит, ведьма солгала? Или нет?

Оставив Болота позади, демоны летели сквозь шторм над бесконечным ревущим морем — жалкие беженцы посреди апокалипсиса. Ослепительные зигзаги молний пронзали мрак. Сверкали в опасной близости. Ветер свистел. Внизу грохотали волны. Полёт был наполнен чувством безысходности и отчаянной надеждой. Крепость жнецов была последним шансом, единственным возможным убежищем. Если боги смерти пали, значит, во вселенной в живых не осталось никого, кроме укрывшихся под куполом ведьм и их стаи, обречённой на гибель.

Ева дрожала всё сильнее. Час назад она желала объятий Велара — теперь они казались путами. Эти руки, этот опаляющий жар знакомого тела мешали дышать. Хотелось вырваться. Узнать правду.

«Не верю. Не хочу верить. Это слишком. Слишком даже для демона. Вел, ты же не мог поступить со мной так? Это ведь… бесчеловечно. Но ты и не человек…»

Вспомнилась случайная встреча в Ордене: то, что Игорь рассказывал о своей жене. Пытаясь добиться желаемого, демоница не гнушалась никаких средств. Уже тогда нужно было задуматься.

Ева стиснула зубы.

«Не верю!»

«Он не мог!»

«Но что, если?..»

Летели так высоко, что воздуха не хватало. Ресницы покрылись инеем. Ева успела задремать, а когда открыла глаза, в дождливой дымке смутно темнела нависшая над морем скала, длинная, как край Земли, и вся изрезанная одинаковыми круглыми отверстиями. Маяк в двадцати метрах от берега накренился под ударами волн. Гигантские водяные валы обрушивались на него, накрывая полностью, но фонарь наверху, в световой камере, продолжал гореть.

Крепость жнецов выглядела прочной, способной выдержать любую бурю, но внутри царило мрачное запустение. В коридорах гуляло эхо. Под потолком тревожно гудели лампы дневного света и время от времени мерцали, готовясь погаснуть. Ни в спальнях, ни в кабинетах, ни в кафетерии не было никого. Под аккомпанемент собственных шагов демоны переходили из комнаты в комнату, растерянные, испуганные, и их накрывало неотвратимое осознание: жнецы покинули Крепость. Все до последнего. Ушли. Но куда?

— Я ничего не понимаю. Здесь никого нет.

Махаллат выглядела ошеломлённой. Свои поиски они завершили в крошечной служебной квартире, состоявшей из двух спален и квадратного пяточка коридора. Такие выдавали каждому жнецу в Крепости.

Дьяволица отвернулась к окну, за которым свирепствовал шторм:

— Куда они исчезли? Где могли укрыться? Миры гибнут. Больше не осталось безопасных мест.

Еве казалось, что она наблюдает за происходящим сквозь толстое, звуконепроницаемое стекло. На себя она смотрела словно со стороны. Вот она стоит перед растерянной Махаллат, рядом с супругом, который держит, сжимает её ладонь, безвольную, онемевшую, и прикосновение это прожигает до костей. И хочется отдёрнуть руку немедленно, но не получается стряхнуть оцепенение, охватившее Еву после слов ведьмы. Поэтому она ничего не делает. Не отстраняется. Стоит и смотрит, как безмолвно двигаются губы напротив, пока её ладонь обугливается в чужой руке.

— Крепость держится, но буря снаружи не достигла всего размаха.

Демоны смотрели в окно. Дождь стоял плотной стеной. Водная гладь вспыхнула, озарённая светом маяка. Далёкий фонарь вращался, и луч скользил по комнате — по лицам, по брошенной пыльной мебели. Свет отразился в зеркале и исчез в дожде.

— Лететь некуда, — сказала Махаллат. — Надо выяснить, что здесь случилось. Что заставило жнецов уйти? Пороюсь в кабинете Молоха. Кто-то должен был отразить инцидент в отчётах.

Махаллат ушла. Хлопнула, закрываясь, дверь, и они с Веларом остались наедине в оглушительном безмолвии пустой служебной квартиры. Дождь грохотал. На полу под окном растекалась лужа. Ева смотрела на свои ноги. Чёрные кожаные мокасины в дырочках, с ремешками. Она вспомнила, что носила похожие в школе, и Марта презрительно называла такую обувь «лапти для синих чулков». Демон выпустил из плена её ладонь и подошёл к стеклянному стеллажу, где внимательно просматривал найденные на полках папки с документами. За стеной слышались шаги. Освобождённая рука горела.

Ева тяжело сглотнула и подняла на супруга взгляд:

— Вел?

Собственный голос показался чужим. Чувство, будто она наблюдает за происходящим со стороны, усилилось. Спрятанный на груди кинжал плавил кожу под тонкой тканью рубашки. Демон обернулся, держа в руках открытую папку.

Ева сжала кулаки:

— Это ты… ты приказал убить мою семью?

Она не верила — не хотела верить! — но в красных глазах мелькнула паника, и это был ответ. Наружу изо всех щелей хлынула невыносимая, безобразная правда. Обрушилась неподъёмной тяжестью. Погребла под собой лавиной, неожиданно упавшей грудой камней.

Контракт. Её родители погибли, потому что проклятое исчадие ада вожделело их дочь. Погибли из-за чужого эгоистичного желания обладать. К горлу подступила тошнота. Она спала с ним! С убийцей своих родителей! Сколько ночей провела в объятиях того, кто безжалостно уничтожил её семью, приказал надругаться над ней самой, а затем годами водил за нос? Невыносимо! Как это выдержать? Как не сойти с ума? Все эти месяцы она мучилась, презирала себя, в то время как демона считала едва ли не благодетелем. Скучала по нему в Ордене. Испытывала благодарность. Считала себя перед супругом в долгу. Какая же ты дура, Ева! Наивная идиотка! Жалкая и никчёмная. Старалась, всячески ублажала этого монстра, это чудовище. Даже позволила… Отчётливо вспомнился омерзительный вкус, наполнивший рот. Она стояла на коленях перед тем, кто приказал жестоко убить её мать, её маленькую сестрёнку, и добровольно, в благодарность делала… делала… Даже вспоминать было тошно. Её насиловали, а она терпела, считая, что так и надо, что это её обязанность перед демоном. Перед этим лживым предателем. Господи, во всём, абсолютно во всём она винила себя. Умирала от самоуничижения. И при этом оправдывала насильника и убийцу. А Велар знал. Играл с ней как с куклой. Уничтожил всё, что было Еве дорого, растоптал, превратил её в вещь. В свою безропотную подстилку!

Пальцы стиснули рукоятку кинжала. Взвыв от ослепляющей ярости, Ева бросилась на демона.