Глава 7

ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД

Света сидела в ресторане со своим женихом. Понуро ковыряла в тарелке, пытаясь в голове подобрать слова. Игорь все говорил и говорил о своих карьерных перспективах, о том, как ему наскучило работать под гнетом министерского начальства. И открыто намекал на то, чтобы Света поговорила с отцом. Уж очень Колесникову хотелось заполучить должность повыше и попрестижней. Она слушала и не перебивала, пока он разглагольствовал, что лучше для их будущей семьи.

— Я тебе изменила, – выпалила Света на одном дыхании. Вилка с ножом выпали у нее из рук и звонко ударились о белоснежную тарелку. Вот тебе и красноречивый прокурор! Она боялась поднять глаза на мужчину, который ничего плохого ей не сделал. А она его так просто, с лету предала…

— И что? – услышала Света абсолютно спокойный голос. Она ошеломленно уставилась на Игоря, который, как ни в чем не бывало, продолжил есть свою запеченную на гриле рыбу.

— В каком смысле? – удивилась Михеева. – Я тебе только что призналась в том, что…

— Ну, перепихнулась ты с кем-то, что из этого? – он небрежно пожал плечами, потянулся за бокалом белого вина и отхлебнул немного.

— Тебе все равно?

— Света! – засмеялся Игорь. – Окстись, мы взрослые люди! Ну, увлеклась ты кем-то перед свадьбой. Невесты часто нервничают перед церемонией. Вполне обычное дело. Интрижки скоротечны, а брак-то он на всю жизнь!

— Игорь, о чем ты говоришь? Это же предательство, и мне очень жаль, и я…

— Я неоднократно говорил тебе, – он закатил глаза и стал разговаривать с ней будто с несмышленым ребенком. – Брак есть брак. А легкая, ни к чему не обязывающая интрижка не стоит того, чтобы о ней даже упоминать. Впредь, избавь меня от подробностей, – он брезгливо скривился. – Ты поэтому со мной три месяца отказывалась встречаться? Зря, Света. Я вполне лоялен к отношениям на стороне. Кстати, после того, как мы поженимся, надо будет поговорить с твоим отцом о новом жилище для молодых.

— Что? – тупо спросила Света, обескураженная его заявлением.

— Твою квартиру продавать не будем. Оставим ее как раз для таких случаев, – Игорь заговорщически улыбнулся и подмигнул. – Генерал должен помочь своей единственной дочери приобрести квартиру побольше. Желательно трехкомнатную где-нибудь в центре города. А то стыдно жить в твоей крошечной развалюхе.

— Игорь, ты сумасшедший?! – взвизгнула Света. – Я тебе говорю о том, что изменила, а ты квадратные метры моей квартиры считаешь?

— Света…

— Свадьбы не будет. Мы должны все отменить, – она поставила локти на стол, ее голова упала на ладони, и она стала нервно потирать пульсирующие виски.

— Ты слишком остро реагируешь, – надменно произнес Игорь, доставая из черного портфеля диктофон и какие-то фотографии. Он протянул изображения, скорее всего снятые из дома напротив. На нем Света была запечатлена в объятиях Панкрата. А вот он уже выходит из ее дома. Игорь включил запись, на котором четко слышалась интимная беседа двух любовников.

— Выключи немедленно! – зашипела Света и сильно зажмурилась. – Ты знал… ты следил за мной? Жучки в моей квартире установил? Ты больной?!

— Я просто переживал за свою невесту! – язвительно засмеялся Колесников, откидываясь на спинку стула. – Интересно, что же принципиальный папочка генерал скажет о том, что его любимая дочь стала шлюхой криминального авторитета?

— Ублюдок… – выдохнула Света. – Какой же ты… ублюдок!

— Я уже молчу о том, что из прокуратуры тебя палками погонят. Кристально чистой репутации конец. Не только твоей, но и генерала полиции. Ты думаешь, хоть кто-то поверит, что ваша семья не брала деньги у бандита? Что Панкрат только натурой расплатился?

— Я его посадила.

— На десять лет вместо пожизненного. Кое-кто может воспринять это как снисхождение.

— Я не виновата, что судья принял такое решение.

— Это ты не мне будешь доказывать. Уверена, что хочешь такой участи? Все твои прошлые дела под микроскопом рассматривать будут. Даже срок можешь получить.

— Сволочь…

— К твоему счастью, есть другой вариант решения проблемы, – довольный собой Колесников приподнял бокал и пригубил ароматное вино. – Ты выходишь за меня замуж. О твоей грязной интрижке никто не узнает. Твой отец продолжает служить отечеству на посту генерала и всячески лебезит передо мной. А я получаю все, что хочу. Все в выигрыше!

— Мой отец палец о палец не ударит, чтобы помочь по службе даже мне. Не говоря уже о тебе.

— А это, Светочка, уже твоя забота. Думаю, знаменитый прокурор, который засадил особо опасного бандита за решетку, сможет найти нужные аргументы, чтобы убедить своего любимого папочку. Ты же его единственная дочь! Как же он может тебе отказать?! – он противно рассмеялся и спокойно вернулся к своему ужину.

Света молчала. Долго. Потом подняла глаза на человека, за которого еще недавно искренне хотела выйти замуж, и, глядя ему в глаза, тихо спросила:

— Игорь, ты меня хоть когда-нибудь любил?

Колесников посмотрел на нее так, словно она недавно сбежала из психушки.

— Света, не будь дурой, – ответил он. – Брак – это союз. В нашем случае, взаимовыгодный. Кстати, надо будет расписать дни недели, когда переедем в квартиру, более подходящую нашему статусу. Допустим, я по средам, пятницам и субботам отдыхаю от семейной жизни в твоей однушке. Ты по остальным дням. Устроит? Видишь, Светочка, в браке все будем делить поровну! И в горе, и в радости, как говорится! – Колесников глумливо хохотнул, продолжая цинично рассуждать об их будущей уродской семейной жизни. А Света ошеломленно наблюдала за мужчиной, которого в прошлом любила. Или ей так казалось…

Ее загнали в угол! Ладно, если отец узнает о ее постыдной связи с Панкратом. Поорет и успокоится. И плевать ей на свою репутацию. Но отцу гадить она не имела права. Врачи и так хотели недавно положить его в больницу из-за предынфарктного состояния. Как же она ему в глаза посмотрит? А деду?

Выхода у Михеевой не было. Поэтому, никому ничего не сказав, Света продолжила готовиться к свадьбе. На церемонию отец пригласил всех своих бывших и нынешних сослуживцев. Даже кредит взял, чтобы оплатить все расходы. И хотя ему не очень нравился Колесников, он был рад, так как мечтал о внуках от единственной дочери. Желательно, мальчиков. А вот ее дедушка военный генерал-полковник в отставке Иван Степанович Ратников сразу заявил, что ноги его на свадьбе внучки не будет.

— Гниль, а не человек! – сказал дедушка о женихе, с первого взгляда определив его сущность.

— Деда, тебе мой папа тоже сразу не понравился, – смеялась тогда еще влюбленная в Колесникова Света.

— И я был прав! Нинку мою, доченьку единственную, не уберег, скотина, – шипел дед. – Слава Богу, мозгов хватило хоть внучку спасти. А то бы я давно уже помер. Не пойду я на твою свадьбу! И денег не дам! И на мой порог с ним не являйся! Пристрелю поганца! Поняла? – строго спросил улыбающуюся внучку, а потом быстро смягчился. – А сама приходи. Я тебе варенье абрикосовое закатал. Твое любимое…

— Деда…

— Наплачешься с ним. Не ходи за него. Не глупи, семицветик! – чуть ли не умолял ее дедушка, называя нежным детским прозвищем.

Зря она тогда мудрого дедушку не послушала. Вот сейчас расхлебывала. В день свадьбы визажисту пришлось накладывать чуть ли пять слоев румян на “счастливую” невесту, чтобы скрыть мертвенную бледность на угрюмом лице.

— Света, улыбнись, а? – чуть ли не молила ее подруга Маша. – А то хоть сейчас в фильмах ужасов чудовищем сниматься! Или прямиком на кладбище! В гроб и то краше кладут! Не приведи Господь…

Когда Михеева вместе с подругой вернулась домой из парикмахерской – оторопела. Дверь в ее квартиру была открыта настежь, мебель перевернута, вещи разбросаны по всей комнате. Форменный погром завершала разбитая вдребезги банка ее любимого абрикосового варенья, того самого, которое вместе с Панкратом ложками уминали на ее кухне. Разлитая оранжевая жижа уныло растекалась по кафельному полу. А Света молниеносно почувствовала витающий в комнате ЕГО запах. Быть не может! Он же в тюрьме! Или она уже сходит с ума и ей все мерещится?!

— Слава Богу, платье не тронули! – воскликнула Машка, осматривая наряд. – И туфли в порядке! Фух, повезло!

За ними в квартиру поднялся одетый по всей форме отец, осмотрел помещение и громко выматерился.

— Вот ворюги проклятые! Вы что-нибудь трогали? Сейчас пришлю наряд, чтобы отпечатки проверили. Что взяли?

Света молниеносно бросилась к шкафу, достала одну большую коробку. Увидев, что черные кожаные сапоги и пистолет с перламутровой рукояткой на месте, облегченно выдохнула.

— Вроде бы ничего.

— Товарищ генерал, ну какой наряд?! – воскликнула Маша. – Свадьба у вашей единственной дочери! Потом разберетесь! И Света говорит, что ничего не украли. Мы и так опаздываем!

— Свадьба свадьбой, а сажать гадов нужно! – пробурчал отец и достал мобильный.

— Нет! – быстро воскликнула Света. – Никаких нарядов в моем доме! Только попробуй! У меня сегодня свадьба. Я не собираюсь писать заявление и видеть у себя дома толпу полицейских. По горло уже всеми вами сыта! И так в ресторан целый полк пригласил, – отчаянно играла злость Света. Только этого не хватало, чтобы отец установил личность Панкрата по отпечаткам пальцев в ее квартире.

— Деньги на месте?! Проверь! А я говорил тебе, вставь нормальные замки! – ругался отец, но вызывать своих людей все же не стал. Не захотел дочери праздник портить. Обещал позже со всем разобраться. Подруга Машка быстро вытолкала ее в ванную комнату, и чуть ли не силой запихнула в тесное свадебное платье. Когда они вышли к отцу, его челюсть поползла вниз, и обычно суровый генерал даже прослезился.

— Какая же ты, Светка, у меня красивая! – воскликнул он, глядя на дочь. – Очень на мать похожа…

Вдруг у генерала зазвонил мобильный. Он ответил, и, видимо, ему начали что-то не очень приятное докладывать, так как выражение его лица стало угрожающим.

— Что? Найти в ближайшее время! Стрелять на поражение! – рявкнул в трубку отец. – Да мне плевать! Из-под земли достать!

— Папа, что случилось? – Света тут же напряглась.

— Уголовник твой сбежал! Как там его? Недавно засадила… Панкрат? Сегодня, когда из СИЗО в тюрьму переводили, на сопроводительную машину напали его подельники. Он и сбежал, сволочь. Двое охранников тяжело ранены, один убитый.

— Как убитый? Как сбежал? – лицо Светы, несмотря на усилия визажиста, стало тон в тон ее белоснежного свадебного платья. – Он же обещал!

— Что?

Света быстро прикусила язык. Снова схватила проклятую коробку и вытащила пистолет с перламутровой рукояткой.

— Машка, я возьму твою машину! – сказала она, стянула ключи из сумки подруги и пулей выскочила из квартиры.

— Света, ты куда?! Света!

— Я скоро вернусь. В ЗАГС езжайте без меня! Я потом туда подъеду.

— Света, а как же выкуп невесты?! А зачем тебе пистолет?! Да что же у тебя вечно все не по-людски?!

Светлана Михеева села в машину и поехала к человеку, на которого лично завела восемь уголовных дел. К одному из самых опасных людей в области. Которого вот уже пять лет безуспешно пыталась засадить за решетку. К единственному, кто сможет разом решить все ее проблемы…

НАСТОЯЩЕЕ

Панкрат скупо кивнул. Леонид Кириллович выдохнул с облегчением и уступил Михеевой место. Она же попросила снова вызвать главного свидетеля. Галина Рязанова предстала перед судом для повторного опроса.

— Потерпевшая, вы сказали, что преступник напал на вас сзади.

— Да, все верно.

— Вы уточнили, что это случилось в здании клуба.

— Угу, – кивнула испуганная девушка.

— Вас затащили в темную комнату…

— Да, там было темно, но на улице ярко горел фонарь. Свет бил прямо в окно. Я смогла разглядеть татуировку, – быстро пролепетала девушка, предварительно бросив вопросительный взгляд на Колесникова. Тот согласно ей кивнул. Все понятно! Игорь предвидел вопросы защиты и успел подготовить девушку. Света хищнически улыбнулась.

— Вы с такой точностью описали татуировку нападающего, значит, вы сможете ответить суду, где именно она расположена.

— На спине, – тихо ответила девушка и опустила голову вниз.

— То есть преступник раздевался перед вами?

— Что?

— Мне повторить свой вопрос? – строго спросила Михеева.

— Нет.

— Что “нет”? Не раздевался? Или не повторять вопрос? Прошу суд напомнить потерпевшей, что за дачу ложных показаний можно лишиться свободы сроком на пять лет.

— Ваша честь! Это запугивание свидетелей!

— Я просто не очень понимаю, – объяснила Света. – Как можно было разглядеть татуировку на спине, если нападавший силой удерживал потерпевшую сзади. С ее слов. И хочу уточнить, как было на самом деле.

— Продолжайте.

— Насколько нам известно, опять же, с ваших слов и материалов дела, вас не связывали?

— Нет.

— То есть нападавший накинулся на вас сзади и не оставлял в покое до самого конца?

— Да. Извините, – девушка побледнела. – А можно сделать перерыв? Я не очень хорошо себя чувствую.

— Нет, – к ужасу девушки ответила судья Юрченко. – Продолжайте, защитник.

— Так объясните суду, пожалуйста, как будучи повернутой спиной к нападавшему, вы сумели разглядеть татуировку на ЕГО спине?

Девушка нервно облизнула губы и растерянно взглянула на Колесникова.

— Я… я не знаю.

Михеева взяла документ со стола, замолчала на секунду, в упор глядя на девушку, затем продолжила:

— Вы не с первого раза опознали моего клиента, ведь так?

— Что?

— В первом протоколе опознания написано, что вы ни на кого не указали, – Света передала судье подтверждающие документы. – Суду был предоставлен второй протокол процесса опознания, который прошел спустя несколько часов.

— Да, я просто была в шоке. И, скорее всего…

— Скажите суду, второе опознание было произведено по фото? Точнее по фотографии татуировки?

— Что? Нет, то есть да. То есть… я не помню, – девушка покраснела и чуть ли не стала заикаться.

— Девушка, – резко обратилась к ней Михеева. – Мы тут с вами не в игрушки играем. Моему клиенту грозит срок вплоть до пожизненного заключения, если обвинению удастся это доказать. Слова “я не знаю, я не помню, у меня ранний склероз” сейчас не слишком уместны. Вам так не кажется?

— Давление на свидетеля! – снова сказал Колесников, явно задергавшись. Юрченко проигнорировала заявление прокурора, а Света продолжала.

— Вы не можете точно сказать, как сумели разглядеть татуировку, потому что вы ее не видели, ведь так?

— Я видела татуировку! – вскрикнула девушка, разозлившись.

— Но не на спине?

Галина Рязанова стиснула зубы и замолчала.

— Татуировка тигра была, – продолжила Света. – Не спорю. Вопрос, где именно она располагалась? Предположу, что, если преступник напал на вас сзади, вы сумели разглядеть только его руки и частично профиль. Прошу суд призвать госпожу Рязанову к ответу. И в очередной раз напомнить об ответственности за дачу ложных показаний!

— Обвинение просит суд объявить перерыв! – подскочил с места Колесников.

— Отклонено. Отвечайте, потерпевшая!

— Но я видела татуировку тигра! – настаивала Галина, судорожно теребя пальцами. – Видела! И когда мне дали фотографии, я сразу ее узнала!

— Где именно располагалась татуировка? На какой части тела вы ее разглядели?

— Я… я… – девушка тихо заплакала и прикусила губу.

— На плече, на кисти? С правой стороны или с левой? Уточните, потерпевшая.

— На кисти. Левой… кажется… – все же призналась она.

— Уже похоже на правду, – подытожила Михеева. – Прошу суд призвать моего клиента продемонстрировать имеющиеся на его теле татуировки.

— Обвиняемый, встаньте!

Охранник, вошедший в железную клетку, снял с него наручники.

— А если у меня татуха прямо на заднице выбита, тоже при всех демонстрировать? – ляпнул уже совершенно расслабившийся Панкрат, и на его лице засияла торжествующая улыбка. В зале раздался смешок, а Юрченко застучала молотком.

— Подсудимый, оголите свои руки!

— Ваша честь, а вы музыку включите! – дурачился саблезубый тигр, мать его! – Без нее раздеваться категорически отказываюсь!

— Подсудимый, ведите себя соответствующе!

— Не, серьезно, раз решили, что я вам херов стриптизер, так атмосферу мне создайте! И свет приглушите, что ли. А то как-то не комильфо…

— Сними немедленно свитер, придурок! – зашипела Света сквозь стиснутые от злости зубы, полностью игнорируя правила поведения в суде.

— Раз красивая женщина просит…

Панкрат снял свитер, да еще, под хохот присутствующих, бедрами повилял, клоун недоделанный! На его мускулистых руках не обнаружилось ни одной татуировки.

— Слышь, прокурор, а че такой невеселый? – обратился Панкрат к совсем поникшему Колесникову. – Удивлен, что мне ни наколки не нужны, ни ксивы чиновничьи, чтобы меня уважали. И боялись. Так гляди внимательнее, сука!

— Тишина в зале! – застучала молотком Юрченко. – Хватит, подсудимый, сядьте! Ведите себя прилично! Устроили мне здесь цирковое представление! Не суд, а посмешище какое-то!

— Но… но я видела татуировки! – воскликнула плачущая Галина. – Я их видела!

— Верю, – ответила Света. – Но не на моем клиенте…

— Меня изнасиловали! – рыдала девушка.

— Верю, – повторила Михеева. – Но с чего вы взяли, что это мой клиент?

— Но кто-то должен ответить за то, что со мной сделали! Я… я спать не могу, я есть не могу… я все время это вспоминаю… я с ума так сойду…

— Не “кто-то”, а виновный ответить должен, – отрезала Светлана. – И, поверьте, я вам искренне сочувствую. Но вы, барышня, решили упечь на пожизненное заключение человека, который вас пальцем не тронул. За что? За то, что он вам коктейль в клубе не купил? Или за то, что отшил вас на вечеринке? Вы сами решили поквитаться или кто-то вам приказал указать на моего клиента?!

— Ваша честь, это уже ни в какие рамки!

— Тишина в зале! Отвечайте, потерпевшая!

— Игорь Николаевич сказал, что у него есть татуировка тигра. Фотографии показал. И я подумала… Он сказал, что обязательно будет анализ ДНК, который сто процентов подтвердит мои показания, и что мне даже в суде не придется выступать… Но татуировка ведь похожая?! Я… я… – девушка зарыдала навзрыд.

— Суд удаляется на совещание! – заявила Юрченко, встала и вышла из помещения.

Света подошла к тюремной клетке и попросила:

— Панкрат, не убивай его.

— То есть эта гнида подговорила девку, решил подделать анализ ДНК, меня опустить собирался, а мне его по головке погладить?! – зло усмехнулся Панкрат.

— Кто тебе татуировку делал? В каком салоне? – спросила Света и набрала номер Рябинова. – Тоха, тут такое дело… – она объяснила ситуацию оперу. – Нет, ее действительно изнасиловали. Найди мастера и спроси, кому похожую татуировку делал, но на левой руке. Спасибо, Тоха! – она отключилась и взглянула на Панкрата. – Я уже договорилась о твоем интервью с журналистами. Они заснимут, как ты выходишь победителем из зала суда. Покажут твою бандитскую рожу по всем каналам. Каким только захочешь! Твоя репутация будет восстановлена, а криминальная задница чиста как стеклышко! Леонид Кириллович, – обратилась она к стоявшему рядом адвокату. – Во всеуслышание заявите о преследование со стороны властей и подстроенном деле против клиента. На камеру! Можете даже иск за вопиющую клевету влепить Колесникову. Но я прошу тебя, Ваня, не трогай Игоря!

— Я его еще десять лет назад завалить должен был! – рыкнул Панкрат.

— А смысл? Радости тебе на пять минут, а вони будет на полгода. Все же поймут, кто ему отомстил. И я тебя защищать не буду. Сразу говорю. Или понравилось в СИЗО сидеть? Снова срок решил получить?

— Простите меня, пожалуйста… – услышали они тоненький робкий голос. Обернулись и увидели заплаканную Галину Рязанову, стоящую неподалеку. Ее сдерживал охранник, не давая подойти ближе к тюремной клетке. – Я просто… очень хотела, чтобы его наказали! Я не хотела вас оговаривать. Именно вас… То есть… я не специально… мне фото показали… а меня только-только врач осмотрел, и я запуталась… Игорь Николаевич сказал, что я травмирована. И что сама не знаю, в каком месте у насильника татуировку видела. И что главное, ее детально описать. А остальное, уже неважно… А анализ точно покажет… Я… не хотела… я же не думала, что вот так выйдет… – плача, девушка продолжала лепетать что-то невнятное.

— Не реви, – резко ответил ей Панкрат, шумно вздохнул и смачно выругался. – Найдут твоего насильника. Если не менты, так вон, видишь парня лысого? Ща быстро подошла к нему и все рассказала. Как было на самом деле. Но только правду. И скажи ему денег тебе дать на лечение, – он кивнул Витьке Глухому, указывая на девушку. Двухметровый амбал чуть ли слюной не подавился, возмущаясь, и не понимая, почему он должен помогать бабе, которая столько проблем причинила его боссу.

— Я настаиваю, Панкрат. Колесникова не трогай. Гарантирую, после сегодняшнего начнется расследование. Поднимут не только твое, но и все его прошлые дела. А там он похлеще наворотил. Его с должности снимут, если не посадят. Лежачего не бьют, Панкрат. Не глупи и прояви благородство.

— Скажи-ка мне, красивая! А как сама-то должность потеряла? В СИЗО много слухов про тебя ходят…

Михеева не успела ничего ответить. Судья вернулась и приказала отпустить Панкрата прямо в зале суда, сняв с него все обвинения. К нему тут же бросились его люди, обступили со всех сторон, обнимали и шумно поздравляли. А Света молча собрала свои документы со стола и, не оборачиваясь, быстро вышла из здания.

— Света, – окликнул ее уже на улице взъерошенный Колесников. – Слушай, я в заднице!

— Сочувствую! – язвительно бросила ему Михеева, открывая дверь своей машины.

— Подожди, – он дотронулся до ее плеча, но она тут же брезгливо скинула его руку. – Скандал поднимется. Я должность потеряю. От меня жена уйдет. И детей заберет.

— Не о том думаешь, Колесников, – хмыкнула Михеева. – Молись, чтобы ты живым остался. Как ты Панкрата назвал? Уголовником? Так вот расскажу-ка я тебе кое-что об уголовниках. Они такой жесткой подставы не прощают. Поэтому… лучше бы тебе с повинной прийти. И надеяться, чтобы тебя сразу посадили.

— Света… Светочка, помоги, а? Ты же с ним спишь? Ну, чего тебе стоит? Поговори с ним и… я прошу тебя, стань моим адвокатом в суде!

— Я хренею с тебя, Колесников, – рассмеялась Света. – Когда меня оболгали, помнишь, что ты следователю по внутренним делам говорил? Что всегда подозревал, что я не чиста на руку. Что сроки требую небольшие для преступников. Что связи у меня нечистоплотные. Помнишь? Я уже молчу о том, как ты себя десять лет назад со мной повел! А теперь ты просишь меня помочь? «Светочка»?! Ты серьезно?!

— У тебя же отец генерал. Мой тесть меня ненавидит… А Михеев мог бы…

— Не слышишь ты меня, Колесников. Я уже раз тысячу говорила, что генерал полиции палец о палец ради тебя не ударит. Он даже мне не помог!

— Света, я умоляю тебя! Хочешь на колени стану, хочешь?! – Колесников действительно жалобно кинулся ей в ноги чуть не плача.

— Нет, все-таки, в свое время я сделала правильный выбор, – задумчиво пробормотала Михеева. – Встань, Игорь, и не позорься. Смотреть противно. Тебе никто не виноват. Сам в своей злости захлебнулся.

Света села в машину и долго разъезжала по туманному городу. Мысли то и дело одна за другой крутились в голове. Потом плюнула, притормозила на обочине и набрала номер знакомого следователя по внутренним делам. Объяснила ситуацию. Тот проникся ее рассказом, обещал сразу задержать Колесникова и закрыть ненадолго вне зависимости от результатов расследования. Так, на всякий случай. Пусть Игорь посидит недельку-другую в одиночной камере. От греха подальше. Может, Панкрат поуспокоится, передумает ему мстить и не оставит двоих маленьких детей расти без отца.

Домой Света приехала лишь к вечеру. В темноте зашла в комнату. Даже свет не включила. В ноздри тут же ударил терпкий запах сигарет. Ее уже давно здесь ждали…